Лена Летняя – Проклятый ректор (СИ) (страница 74)

— Ты что, боишься? — удивился Найт, заметив перемену в моем настроении. — Ты ему понравишься. Он только кажется холодным и жестким, на самом деле он другой. К тому же, вы все равно не будете видеться часто. Даже я его редко вижу.

— И как ты меня представишь? — напряженно уточнила я.

— Как мою невесту, — его голос прозвучал удивленно. — Ты ведь все еще собираешься выйти за меня замуж?

Я промолчала, вспоминая разговор с Праймом-старшим. Как он говорил о Лилии и ее пении. Эта мысль не давала мне покоя еще с того момента, как Аманда подтвердила, что опаивала Найта снадобьем страсти. Как сказал сам Найт, воздействие снадобья страсти может перебить только другая магия. Тогда я искренне считала, что ничего такого не делала, но после разговора с родным отцом поняла, что это не совсем так.

Найт Фарлаг внезапно воспылал ко мне страстью, когда я начала лечить его головные боли пением. Возможно, сама того не желая, я приворожила его. Точно так же, как это сделала Аманда.

— Тара? — он напряженно позвал меня, вырывая из этих невеселых мыслей.

— Конечно, — тихо ответила я, не находя в себе сил сказать ему правду.

Я не знала, реальны его чувства ко мне или это всего лишь приворот, но с его слов знала, что именно они дали ему сил и желание жить. Он был счастлив со мной сейчас. Я чувствовала это в каждом его поцелуе, каждом прикосновении, слышала в его голосе и видела во взглядах и улыбках. Я не хотела отнимать у него это. По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем способ снять с него проклятие. Мне хотелось, чтобы он был счастлив, потому что это могло дать ему дополнительное время.

Он повернулся и прижал меня к себе. Так крепко, словно хотел соединится в единое существо. Мы стояли так довольно долго, казалось, он не собирается меня отпускать, но Найт все-таки отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Знаешь, я сейчас скажу ужасную вещь, постарайся не возненавидеть меня за нее.

После такого вступления я, конечно, напряглась и успела перебрать в голове несколько ужасающих вариантов, пока он не продолжил сам:

— Какими бы страшными ни были преступления Аманды Блэк, отчасти я ей благодарен. Потому что стою сейчас здесь с тобой только благодаря ей. Если бы не ее погоня за молодостью и за русалочьими слезами, ты бы даже не появилась на свет. А если бы она не убила свою дочь, которую ты считала матерью, ты бы никогда не появилась в моей жизни. Не знаю, как работает этот мир, что из чего-то столь отвратительного получается нечто настолько прекрасное. Наверное, это своего рода магия. Я знаю, что это неправильно, но я рад, что ты родилась и что наши пути пересеклись. Это придает моей жизни хоть какой-то смысл.

— Но если бы не Аманда, ты не был бы проклят, — напомнила я ему. — Вероятнее всего, уже давно стал бы счастливым мужем и отцом. Не думаю, что я настолько прекрасна, чтобы одним своим существованием оправдать зло, которое она причинила.

Он покачал головой, улыбаясь и глядя на меня с такой нежностью, с какой еще никто и никогда на меня не смотрел.

— Ты еще прекраснее. Поверь мне. Я знаю, что говорю.

Я хотела снова возразить, но он поцеловал меня, лишая сначала возможности, а потом и желания. Если он так считал, я не хотела его переубеждать. Все равно уже ничего нельзя было исправить, оставалось только жить дальше.

Поэтому я просто наслаждалась ласкающими прикосновениями губ, зарываясь пальцами в слишком отросшие волосы и почти не чувствуя того, как колется жесткая щетина. На этом же месте он поцеловал меня в первый раз. Чуть больше месяца назад. В тот день было прохладно и хмуро, а его действия напугали меня и даже повергли в отчаяние. Сегодня же ярко светило солнце, ветер был слабым и теплым, воздух пах цветами, а окружающий коттедж лес наполняло пение птиц. Я наслаждалась каждой секундой, отчаянно желая, чтобы этот поцелуй не заканчивался, но в глубине души понимая, что все это промелькнет в моей жизни, как одно мгновение, и закончится раньше, чем я окажусь к этому готова. И это снова добавляло толику горечи.

— Останься сегодня со мной, — едва слышно попросил Найт, все-таки прерывая поцелуй.

— Не боишься еще одного скандала? — поддела его я, отчаянно желая согласиться, но понимая, что каждая такая ночь — определенный риск для него. Его имя и так достаточно трепали в прессе последнее время.

— Одним больше, одним меньше, — он улыбнулся, пожимая плечами. — Когда я на тебе женюсь, скандал все равно разразится.

Найт отстранился сильнее и только теперь заметил стеклянное ожерелье на моей шее. Мне пришлось объяснить его истинное происхождение, чтобы он понял, почему я вдруг решила его надеть.

— Оно как бы принадлежало им обеим, — закончила я, немного смутившись. — И напоминает о них.

Найт понимающе кивнул и взял в руки одну бусинку, покрутил ее руках, глядя на то, как она блестит на солнце.

— Что-то в этом украшении определенно есть, — заметил он. — Особенно когда знаешь, что это не Арт его подарил. Вроде бы обычное стекло, а красиво смотрится.

— Да, как капельки росы, — добавила я, вспоминая свое первое впечатление.

— Или слез, — с улыбкой добавил он.

Я замерла, как и его рука. Мы оба затаили дыхание, пораженные внезапной догадкой.

Мне вспомнился тот день, в который Найт вел практическое занятие по снадобьям. Словно наяву я увидела, как он подходит к застывшему в состоянии стазиса снадобью, берет повисшую в воздухе каплю и перекатывает ее между пальцами, как бусинку. В тот же момент я заново услышала его слова, сказанные совсем в другой день: «Ваша мать этим очень дорожила: я чувствую следы заклятия стазиса…»

Заклятие стазиса, которое не развеялось даже после смерти Деллы. Подпитанное из стороннего источника. Как сильно нужно дорожить стеклянными бусами, чтобы так сделать? И при этом оставить их в коробке у постороннего человека?

«Пусть это всего лишь безделушка, сбереги ее как память о русалке, чьи слезы стоили ей жизни».

— Не может быть, — шепотом выдохнула я. — Не может же все быть так просто?

Однако судя по выражению лица Найта и тому, что он тоже боялся дышать, его посетили те же самые мысли.

— Ничего не просто, — возразил он. — Мы как ненормальные пытались открыть шкатулку, думая, что слезы там, и ни разу не подумали на ожерелье. Даже когда Дорн искал слезы в твоем столе, он не обратил на него внимания. Уверен, и сама Аманда не догадалась бы… Так, аккуратно, только без резких движений. Снимай его.

Пока я расстегивала замочек дрожащими пальцами, он сквозь пространство достал стакан из своей лаборатории. Мы положили ожерелье в него, и Найт отменил заклятие стазиса.

Бусинки в одно мгновение превратились в прозрачную жидкость, которой оказалось достаточно много.

Не веря собственным глазам, я посмотрела на Найта. Тот выглядел шокированным, но уже широко улыбался. На этот раз ошибки быть не могло.

Это был лучший подарок из тех, что мои мамы могли для меня сделать: они подарили мне жизнь любимого мужчины.

***

У нас все получилось, и даже остался небольшой запас русалочьих слез. К тому дню, когда Лекс навестил Раст Фарлаг, проклятие Найта было уже снято. Во что его отец не мог поверить долгих пять минут и все выспрашивал, как так получилось и почему сын раньше ему ничего не сказал. Когда Найт объяснил, что необходимый ингредиент получил буквально за два дня до его визита и что получил он его от меня, будущий свекор неожиданно порывисто обнял меня. Так крепко, что я едва не задохнулась. Даже не знаю, кто был больше шокирован этим: я, Найт или сам министр Фарлаг. Отчасти я его понимала. Если он действительно думал, что сын собрался принять яд и они встречаются, чтобы попрощаться, то такая новость вполне могла вызвать у него даже помутнение рассудка, не то что излишнюю эмоциональность. Но я считала такую благодарность незаслуженной. Ведь я ничего не сделала, просто получила нужный ингредиент по наследству. Вот если бы я заплакала, и снадобье было сварено из моих слез, тогда другое дело.

Тем не менее, как и предсказывал Найт, его отцу я понравилась. В результате нашего совместного обеда приказ об увольнении сына с поста ректора Лекса Раст Фарлаг подписал уже в понедельник утром. В течение дня Найт передал дела временно исполняющему обязанности ректора преподавателю, а к вечеру полностью переехал в свой новый коттедж. Целую неделю мы радостно отмечали это событие, так что Реджина получила все общие места наших апартаментов в свое безраздельное пользование.

Сбылось и другое предсказание Найта: Алек Прайм и не думал на меня злиться. Уж не знаю, как сложился его разговор с отцом, но когда он пригласил меня в кафе на чашку чая, выглядел он скорее немного удивленным, чем огорченным. Алек попросил рассказать известные мне подробности той истории, и я посчитала, что он имеет право знать все. Мы проговорили долгих два часа, и к концу этого разговора все мои страхи развеялись без остатка. Уже провожая меня к коттеджу Найта, Алек признался:

— Всегда хотел иметь брата или сестру. Расти одному было ужасно скучно, — он улыбнулся. — Но мама и со мной намучилась, доктора не рекомендовали ей заводить еще детей, поэтому я так и остался единственным ребенком в семье.

— Надеюсь, она не слишком сильно злится на твоего… на нашего отца, — осторожно ответила на это я. — Я видела его всего два раза в жизни, но он показалась мне очень достойным человеком. Не хотелось бы, чтобы из-за одной ошибки в далеком прошлом у него были проблемы в настоящем.