Лена Летняя – Проклятый ректор (СИ) (страница 63)

— Как во всю эту историю вписываюсь я? — поинтересовался Фарлаг, снова от меня отстранившись.

— Думаю, ты должен был достать слезы русалки. Или создать замену.

Улыбка исчезла с его лица. Фарлаг заметно напрягся, но спорить почему-то не стал, а спросил совсем другое:

— Но если рецепт этому загадочному неизвестному так и не достался, зачем ему слезы?

— Может быть, он работает и над получением слез, и над возвращением рецепта. Деллу и Блэка убили, но рецепт не нашли. Обе части у меня. Не потому ли и меня хотели убить?

— Что это должно быть за снадобье такое? Чтобы кто-то с таким упорством старался его заполучить, убивая людей?

Я не сдержала торжествующую улыбку.

— А вот это нам и надо выяснить. Узнаем, что делает снадобье, сможем понять и кто за ним охотится.

— Как ты собираешься это узнать?

— Думаю, отталкиваться надо от русалочьих слез. Это самый редкий ингредиент. И ты с ним долго работал. Уже здесь, в Лексе. Значит, у тебя в кабинете должен быть исчерпывающий набор литературы на эту тему. Надо ее изучить, но уже под другим углом.

Я выразительно посмотрела на него. Он понял значение взгляда не сразу, а когда понял — удивленно охнул.

— В смысле — прямо сейчас?

Я закивала, невинно улыбаясь и надеясь, что он не сможет мне отказать.

— Тара, ночь на дворе!

— Еще не так поздно…

Он застонал и перекатился на спину. Какое-то время страдальчески созерцал потолок. Я сверлила его просительным взглядом. И в конце концов он сдался.

— Тебе надо было поступить в Академию Легиона, — проворчал он, поднимаясь с кровати.

Я только улыбнулась.

Глава 39

— И все-таки у меня не сходится, — заявил Найт через какое-то время.

Мы сидели в его личном кабинете, который он использовал больше как библиотеку. Однако стандартный набор мебели — большой письменный стол и рабочее кресло — здесь имелись. Фарлаг уступил кресло мне, а для себя принес стул из гостиной. Довольно большой и до нашего прихода абсолютно пустой стол сейчас был завален книгами, древними свитками, папками с записями и важными копиями, которые Фарлаг собирал целый год.

Я встрепенулась и с интересом уставилась на него.

— Что именно?

— Если кто-то охотится за рецептом, части которого хранились у Блэка и Деллы, то почему их убили, не завладев этими частями? Это не логично. Как не логично убивать тебя, не добравшись до рецепта. Я уж не говорю о том, что если Аманда и Делла спасались от таинственного заказчика, почему Блэк никогда не чувствовал угрозу с его стороны и не бежал? Почему Делла взяла ребенка? Взрослой женщине гораздо логичнее взять его, чем вчерашней девчонке, едва достигшей совершеннолетия. И какова роль Лессандр во всем этом?

— Рогатый демон, — тихо выругалась я, откидываясь на спинку кресла и заодно пытаясь сменить позу. Ноги, которые я подобрала под себя, давно затекли и теперь их неприятно покалывало. — А не могли ли Аманда и Делла бежать по какой-то причине от профессора Блэка? Ведь получается, что они всю жизнь скрывались именно от него…

— Я не представляю, зачем им от него бежать.

Фарлаг встал и прошелся по кабинету, разминая поясницу и шею. Он выглядел уставшим, что заставило меня испытать приступ угрызений совести: он и так часто нехорошо себя чувствовал, а еще чаще — чувствовал себя совсем плохо, а теперь и я не давала ему спать. Я украдкой посмотрела на часы: шел третий час ночи. И когда время успело улететь?

— Блэк был добряком. У меня в голове не укладывается даже то, что он мог держать кого-то у себя в подвале на цепи. И он всегда говорил о дочери с любовью, а о жене — с обожанием. Мне кажется, он и рассудок начал терять только потому, что сильно тосковал по ним. Такое… Такое не бывает притворством, понимаешь?

Он выжидающе посмотрел на меня, останавливаясь посреди кабинета и как всегда пряча руки в карманы брюк. Только сейчас на нем были мягкие домашние брюки и тонкий свитер вместо рубашки. В этой одежде да к тому же босиком он выглядел так непривычно, что я постоянно сбивалась с мысли, когда смотрела на него. Мое воображение никогда не смогло бы представить ректора Лекса Найта Фарлага таким… домашним. В глубине души я была уверена, что он спит в костюме и рубашке не только во время приступов, а всегда.

— Тара?

Собственное имя выдернуло меня из фантазии, в которой мы с Фарлагом завтракали в маленьком семейном коттедже, и он выглядел так же по-домашнему уютно. Откуда взялась такая фантазия, я не представляла, но мне в ней было хорошо.

— Да, я понимаю, — заверила я его, потирая лоб. А потом вдруг кое-что вспомнила. — Ты ведь говорил, что когда ты здесь учился, Блэк был другим. Не знаешь, когда ему стало хуже?

Фарлаг покачал головой.

— Точно не знаю. Я отучился и покинул Лекс. Практиковался, экспериментировал, готовился стать Мастером. Я вернулся в Лекс только через шесть лет в качестве преподавателя, и Блэк уже был другим. В эти шесть лет мы лишь иногда обменивались письмами, а по ним трудно было что-то понять. Это имеет значение?

— Просто он искал их, — напомнила я. — И Аманду, и Деллу. Значит, подозревал, что они живы. Но через восемь лет после пожара прекратил. То есть через два года после того, как ты закончил учиться. Просто интересно, что же тогда произошло? Он потерял надежду?

— Может быть, — согласился Фарлаг. — Это объяснило бы, почему сначала он был в порядке, а потом сильно сдал…

Он вдруг нахмурился и замолчал. О чем-то усиленно размышляя, подошел к окну и уставился на ночную черноту за ним.

Я пару раз окликнула его, но Фарлаг не отреагировал, поэтому я встала с кресла и подошла к нему, тронула за плечо. Он вздрогнул, как будто очнулся, и повернулся ко мне.

— Возможно, я снова проецирую свою ситуацию на факты, но мне подумалось: а что, если он не сходил с ума? Что если это было проклятие? Люди часто не осознают, что прокляты. Иногда в жизни просто что-то идет не так. Например, человек постепенно теряет рассудок. Проклятие подтачивает его изнутри, каждый день отбирая по чуть-чуть. И порой только близкие люди могут заподозрить неладное, если изменения начались резко. Но у Блэка не было близких. И этого никто не заметил.

— Но он же всегда был в Лексе, окружен кучей людей, — возразила я, присаживаясь на подоконник и плотнее запахивая халат. — Как же эффект вируса?

— Эффект вируса возникает только тогда, когда проклятие накладывается напрямую. Я ведь тоже особо не прячусь, но еще ни один человек, контактировавший со мной, не подцепил мое проклятие. Иначе бы я давно заперся в одном из своих домов и сидел там.

— То есть Блэк мог быть проклят, как и ты? Через снадобье?

— Не обязательно, — он качнул головой. — Это мог быть обычный проклятый артефакт.

— Да, в нашей истории фигурируют оба этих способа, — проворчала я. — Но кто мог его проклясть? И зачем? Почему через восемь лет?

Фарлаг снова какое-то время молчал и как будто что-то высматривал за окном, хотя я понимала, что он даже самого окна не видит.

— Потому что он нашел ту, которую искал, — в конце концов произнес он. Это прозвучало скорее как вопрос, нежели как утверждение. — Свою жену. Только она не хотела, чтобы он ее нашел. И она избавилась от его преследования легко, непринужденно и жестоко. Возможно, с помощью Лессандр, но она могла быть и достаточно хороша, чтобы создать снадобье, несущее в себе проклятие.

— Но почему?

Его версия не укладывалась у меня в голове. Я привыкла думать об Аманде Блэк как о еще одной жертве этой истории, а не как о злодейке.

— Почему она так сделала или почему я думаю, что это была она? — с кривой усмешкой уточнил Фарлаг.

— И то, и другое, конечно!

— Ее мотивов я пока не могу предположить. То есть… Она явно скрывалась, но почему и от кого — вот этого я не представляю. Но подозреваю, что все дело в ней. Не было никакого таинственного заказчика, как не было больной или проклятой племянницы. Аманда Блэк создавала какое-то снадобье для себя. И думаю я так именно потому, что Делла забрала тебя. Делла, а не Аманда. Делла бежала не вместе с матерью, а от матери и забрала тебя с собой.

Он снова посмотрел на меня, и у меня от его взгляда холодок побежал по коже, а в груди появилось тревожное чувство.

— Но почему она меня забрала? — губы отчего-то немели, когда я задала этот вопрос.

— Может быть, из-за того, что Аманда сделала с твоей настоящей матерью, — пробормотал он, пряча глаза.

Он вернулся к столу и снова сел в кресло, принялся перебирать книги, до которых у нас пока не дошли руки.

— В смысле, с Лилией Тор? — уточнила я.

— Угу, — невнятно отозвался Фарлаг, наконец останавливаясь на одной из книг. И принялся ее сосредоточенно листать.

Я тоже вернулась на свое место, прожигая его вопросительным взглядом. Он явно догадывался о большем, нежели говорил мне. И я не понимала почему.

— Ты думаешь, Лилия могла погибнуть не во время пожара, а из-за эксперимента? И пожар устроили, чтобы это скрыть?

Он бросил на меня быстрый взгляд, но тут же снова уткнулся в книгу, продолжая что-то в ней искать.

— Я думаю, твою настоящую мать погубила Аманда Блэк, — уклончиво ответил он. — А Делла была с этим не согласна, но ничего не смогла сделать. Кроме как сбежать с тобой.

Я медленно кивнула, пока еще обдумывая это предположение. Такая версия отвечала на вопрос, однажды заданный Сарой: почему Делла взяла с собой только портрет отца? Если она бежала от матери, то это было логично. Кажется, что-то начинало проясняться, и от этого я воспрянула духом.