Лена Хейди – Я буду нежен (страница 11)
Попыталась встать, но голову словно прострелило колючей молнией. Я невольно застонала и рухнула назад на подушки.
– Не двигайтесь, госпожа! – встревоженно крикнул мне с пола Дайрон. – Вам нельзя вставать!
– Тебя никто не спрашивал, раб! – пнул его под рёбра охранник.
Прекрасно знаю, что Дайрон мог бы побить его, как щенка, но даже не отреагировал.
– Как вас зовут? – спросила я ретивого охранника.
– Я Честер, госпожа, – отозвался он.
– Вы уволены, – заявила я ему.
– За что? – опешил он.
– С чего вы взяли, что можете причинять вред тем, кто радует меня в постели? – как могла строго произнесла я.
– Ему же не было позволено… – ошарашенно промямлил Честер, но я его перебила:
– Вон отсюда!
– Но меня нанимали не вы, госпожа Натали, а господин Ланир, ваш отец! – заупрямился этот тип.
– Неважно. Вы охраняете меня, на моей земле, в моём особняке. С отцом я легко улажу этот вопрос. Вы ему ещё штраф заплатите за то, что явились спустя полчаса после моего ранения. Как говорится, не прошло и полгода.
Честер побледнел.
– Подойди! – ткнула я пальцем в ближайшего от меня охранника.
Тот мигом подскочил. Коротко стриженный шатен с умным взглядом и твёрдым подбородком вытянулся передо мной по струнке.
– Как зовут? – спросила я.
– Максвел Инрой, госпожа, – по-военному чётко ответил он.
– Ты теперь главный. Вышвырните Честера за ворота, немедленно. Можете ему ногой под рёбра дать, разрешаю, – махнула я рукой. Получилось убедительно.
– Я сам! – пискнул Честер и испарился за секунду.
Едва за ним захлопнулась дверь, внутрь ввалилась новая пятёрка мужиков. На этот раз в белых комбинезонах.
– Где пострадавшая? – с порога выпалил главный из них – худощавый высокий брюнет с длинными волосами, забранными на затылке в тонкий хвостик.
Увидев пациентку, он ринулся ко мне, словно от скорости зависела его жизнь.
Глава 17. Рекомендации
*
Выставив за дверь и охрану, и гаремников с Дайроном и симбионтами, врачи обрушили на меня все свои диагностические навыки.
Водили по мне какими-то приборами и без конца задавали вопросы.
Я только и успевала отвечать:
– Три пальца. Теперь четыре. Снова три. Нет, голова не болит. Немного кружится. Нет, не тошнит. Нет, в глазах не темнеет. Нет, мушек в глазах тоже нет. Да, немного кружится. Не знаю я, на сколько баллов эти круги!
Мне сгибали руки и ноги, наклоняли голову к груди.
Измерили давление, сатурацию, взяли анализ крови из пальца, прощупали живот, сняли кардиограмму и что-то ещё. Минут через десять я уже перестала понимать, что они делают. Кажется, там уже дело дошло до исследования моих мозговых волн.
В итоге мне в руку поставили капельницу, засадили ещё три укола в нижние девяносто, тщательно отмыли голову от крови, обработали рану – помазали какой-то заживляющей мазью и забинтовали так, что хоть сейчас на фотосессию с пострадавшими в боях невидимого фронта.
– Леди Натали, ваша рана довольна серьёзна. Нам нужно зафиксировать, кто причинил вам такое увечье, и донести информацию в соответствующие органы. Скажите, кто вас так толкнул? Самому так удариться виском об угол этой полки физически невозможно. Здесь определённо было чьё-то внешнее воздействие, – заявил один из врачей.
– Не смейте никому ничего доносить, ясно? – сурово посмотрела я на него. – Шла, упала, очнулась – гипс. То есть рана. Дело житейское. Думаете, если бы меня кто-то обидел – я спустила бы ему это с рук?
– Нет, мы так не думаем, – покачал головой врач.
– Обычная бытовая травма, ничего особенного. Досадно, но не смертельно, – твёрдо подвела я итог.
– К сожалению, госпожа Ланир, эта травма – не единственная ваша проблема, – очень серьёзно произнёс другой врач – блондин лет сорока. – Мы получили токсикологический результат по вашей крови, там всё не слишком радужно. Есть следы передозировки миктином. Мы поставили вам систему для очистки вашей крови, – махнул он на капельницу. – И настоятельно рекомендуем вам обратиться к наркологу. Ваш организм уже едва справляется с отравлением этим веществом. Ещё немного – и повреждения мозга станут необратимыми.
– Спасибо за рекомендацию. Я непременно приму её к сведению, – так же серьёзно отозвалась я.
Не ожидавший такой покладистости врач посмотрел на меня с удивлением, но быстро взял себя в руки и одобрительно кивнул:
– Замечательно. Уверен, ваш отец подберёт для вас самого опытного врача, и вы быстро пойдёте на поправку.
Ага, только бы он попутно не объявил меня недееспособной и не упёк в клинику…
– Да, конечно. Спасибо вам за заботу! – вяло улыбнулась я, мечтая, чтобы меня поскорее оставили в покое.
Капельница уже опустела, и её убрали. Медицинская бригада начала сворачиваться.
– Рекомендуем воздерживаться от сна как минимум шесть часов. Мы наложили вам на рану мазь теонекс, она обладает обезболивающим и регенерирующим действием. Уже через пару дней от шрама не останется и следа. Если почувствуете ухудшение в состоянии здоровья – появится головная боль или усилится головокружение, – немедленно вызывайте нашу бригаду повторно, – объяснил блондин.
– Хорошо, спасибо, – искренне ответила я.
– Мы повторим все эти рекомендации вашим гаремникам, чтобы они о вас позаботились, – произнёс врач.
Спорить не стала, махнула рукой.
– Госпожа Ланир, как вы оцениваете нашу помощь по десятибалльной шкале от одного до десяти, где один – это совсем плохо, десять – отлично? – подошёл ко мне худощавый высокий брюнет с тонким хвостиком на затылке.
Ему бы оператором в банке работать…
– Скажите, а вы ко всем пациентам впятером ездите? – ответила я вопросом на вопрос.
Врачи напряглись, и брюнет осторожно ответил:
– Нет, только к особо важным персонам. Вы, как дочь министра здравоохранения, входите в их число.
– Ясно. Многовато вас было. Ну да ладно. Оцениваю на десять, – великодушно отозвалась я.
– Благодарим, госпожа Ланир! – губы брюнета растянулись в счастливой улыбке, остальные четверо тоже расслабились и выдохнули с облегчением.
Радостная пятёрка врачей потянулась на выход. И уже в дверях ко мне обернулся последний в этой колонне – блондин:
– Разумеется, весь наш разговор записан и будет отправлен вашему отцу. Поправляйтесь!
Я нырнула под одеяло с головой, прошептав спасительное:
– Я в домике…
Глава 18. Допрос
*
Не понимаю, почему меня до сих пор не арестовали…
Но я не столько волновался за свою жизнь, ибо уже смирился с предстоящей казнью, сколько сокрушался о том, что натворил.
Во что я превратился?! Я же никогда в жизни на женщин руку не поднимал. Даже когда имел дела с наёмницами, пытался нейтрализовать их максимально мягко.