Лена Харт – Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (страница 24)

Каждое воспоминание, каждая деталь вспыхивает в сознании раскаленным клеймом, заставляя кровь бежать быстрее.

Телефон в кармане джинсов кажется аномально тяжелым, почти расплавленным куском металла. Я жду. Жду сообщения, которое она обещала прислать. Жду, как приговора.

Каждая минута растягивается в липкую, вязкую вечность. Хожу по огромной гостиной из угла в угол, от панорамного окна к кирпичной стене, и не нахожу себе места. Мой лофт, моя крепость, сегодня кажется чужой и холодной клеткой.

Мысли путаются, сбиваются в тугой, болезненный узел. На одной чаше весов находится всепоглощающее, почти животное влечение к Карине. Желание, от которого темнеет в глазах и перехватывает дыхание. На другой же Полина. Милая, славная, уютная Полина, с которой я провёл этот вечер. Она смотрела на меня с такой открытой симпатией, с таким искренним интересом. Она не заслуживает этого. Не заслуживает того, чтобы стать пешкой в чужой игре, просто прикрытием для моих настоящих чувств.

Внезапно экран телефона вспыхивает, пронзая полумрак комнаты. Сердце делает такой кульбит, что на секунду становится трудно дышать. Но имя на экране не то, которое я жду.

Это Полина.

«Привет. Ты как добрался?»

Смотрю на короткое сообщение, и внутри всё сжимается в ледяной комок. Это не просто вина. Это что-то более гадкое. Чувство, будто я уже её предал, даже ничего не сделав.

«Нормально. Уже дома» , — печатаю в ответ, и пальцы кажутся деревянными.

На экране появляется индикатор набора текста. Исчезает. Появляется снова. Она колеблется.

«Я хотела спросить… Я тебе нравлюсь?»

Вопрос бьёт наотмашь своей обезоруживающей прямотой. Что я должен ответить? «Прости, Полина, но я весь вечер едва сдерживался, чтобы не наброситься на твою лучшую подругу»? Это было бы честно. И невероятно жестоко.

Пальцы сами находят буквы на клавиатуре. Ложь. Спасительная, удобная, отвратительная ложь.

«Да» .

«И ты мне» .

Смотрю на её сообщение, и в голове, отравленной адреналином и алкоголем, рождается безумная, порочная идея. Способ отвлечься. Способ заглушить это одержимое ожидание.

Способ проверить, есть ли хоть искра того пламени, которое я почувствовал с Кариной. Или это просто самообман.

«Только если по-честному» , — пишу я, сам не до конца понимая, в какую игру ввязываюсь.

«В смысле?»

«Ты почувствовала… химию? Влечение?»

Отправляю и задерживаю дыхание. Это рискованно. Пошло. И может всё испортить. Но в эту секунду мне наплевать.

Я как наркоман, которому нужна доза. И неважно, где её взять.

Её ответ приходит почти мгновенно, без паузы на раздумья.

«Да. А ты?»

«Да» , — снова лгу, и от этой лжи во рту появляется мерзкий привкус.

Но остановиться уже не могу. Словно поезд, который сошёл с рельсов и с оглушительным скрежетом несётся под откос.

«Я люблю откровенные разговоры» , — пишет она, и я удивлённо приподнимаю бровь.

Вот этого я от милой, домашней Полины никак не ожидал. Эта её неожиданная смелость подливает масла в огонь. Огонь, который горит совсем не для неё.

«Правда? И насколько откровенные?» — печатаю, и внизу живота начинает медленно скручиваться тугой узел знакомого жара.

«Настолько, насколько ты захочешь» .

Закрываю глаза, и перед внутренним взором мгновенно встаёт образ Карины. Её зелёные глаза, потемневшие от желания. Припухшие от моих поцелуев губы. Растрёпанные каштановые волосы. Все последующие сообщения я пишу ей. Только ей. Полина становится лишь безликим аватаром, проводником для моих тёмных фантазий.

«Я бы связал тебе руки за спиной. Шёлковым шарфом» , — отправляю, и пульс стучит в висках.

«Ммм… Мне бы это понравилось. Я бы не сопротивлялась» , — приходит ответ.

«Я бы поставил тебя на колени. Здесь, прямо на полу. И медленно стянул бы с тебя платье. Очень медленно. Сантиметр за сантиметром» .

«Я бы дрожала в предвкушении» .

Каждое её слово, каждая фраза, как топливо для моих фантазий. Фантазий о Карине. Я представляю, как её ладони упираются в холодный пол моего лофта, как она выгибает спину, когда мои пальцы скользят по её коже. Как её тихие стоны наполняют мою спальню.

Переписка становится всё жарче, превращаясь в раскалённый поток порока. Мы описываем друг другу то, что хотели бы сделать. Её слова возбуждают, но не так, как образы в моей голове. Она выступает лишь инструментом для сублимации моего желания, направленного на другую.

«Я уже не могу терпеть» , — пишет она. — «Я вся горю. Дыхание сбивается, и я уже ничего не соображаю» .

«Я тоже» , — отвечаю, и это единственная крупица правды за весь вечер.

Разум отключается, уступая место первобытному инстинкту. Я полностью во власти этого тёмного, порочного наваждения, в котором есть только одно лицо и одно имя.

«Что ты делаешь сейчас?» — спрашивает она.

«Думаю о тебе» , — снова лгу, и ложь уже не кажется чем-то неправильным. Она становится частью этой игры.

Закрываю глаза. Карина. Её запах. Горький миндаль и жасмин. Её вкус. Терпкий, как дорогое вино. Её стоны. Она подо мной, на моей кровати, двигается в такт моим движениям, царапает мне спину и шепчет моё имя.

Не Полина. Карина.

«Артём… я на самом краю…» — пишет Полина.

«Я тоже» , — выдыхаю в пустоту комнаты, называя вслух её имя. Имя Карины.

Мир взрывается ослепительной вспышкой, и напряжение, до предела скрутившее тело, отпускает его, оставляя после себя лишь гулкую, звенящую пустоту.

А потом наступает оглушающее осознание.

Лежу на кровати, тяжело дыша. Пот стекает по вискам, по спине. И вместе с физическим опустошением приходит оно. Холодное, липкое, отвратительное, как дохлая рыба.

Я только что использовал её. Использовал её доверие, её симпатию, её внезапную откровенность и возбуждение. А в моих мыслях, в моих руках, в каждом моём стоне была другая.

На экране телефона, лежащего на простыне, появляется новое сообщение.

«Это было невероятно. Спасибо» .

Смотрю на эти слова, и острая волна тошноты подкатывает к горлу. Для неё это было что-то настоящее. Интимное. Для меня… суррогат, обман, дешёвая игра на чужих чувствах.

В порыве острой, всепоглощающей ненависти к самому себе хватаю телефон и с силой отбрасываю его.

Остаюсь один. В абсолютной тишине. Наедине со своей ложью и чувством вины, которое давит на грудь свинцовой плитой, не давая дышать.

Что я наделал?

Глава 20

АРТЁМ

Просыпаюсь от собственного стона, и первое, что бьёт в сознание… не боль в висках от вчерашнего алкоголя, а нечто гораздо хуже. Сердце колотится так яростно, будто я только что катапультировался из падающего самолёта. Солнечные лучи пробиваются сквозь незашторенные панорамные окна лофта, превращая утро в пытку раскалёнными иглами.

Переворачиваюсь на бок, и мышцы протестуют против каждого движения. Не похмелье. Это что-то более ядовитое, разъедающее изнутри.

Память возвращается фрагментами, каждый из которых болезненнее предыдущего. Полина. Наша переписка. То, что я делал, читая её сообщения. О ком я думал в те моменты близости…

Резко сажусь на кровати, и голову пронзает острая боль. Простыни скомканы, влажные от пота. На полу валяется телефон. Я швырнул его туда в приступе самоотвращения, когда до меня дошло, что я наделал.

Я использовал её. Как инструмент. Как проводник для своих запретных фантазий о другой женщине.

Ноги становятся ватными, когда поднимаюсь. Квартира встречает меня гробовой тишиной и запахом остывшего кофе из вчерашней чашки. Дорогая мебель, идеальный порядок, панорамный вид на город. Всё это кажется декорацией к спектаклю, в котором я играю роль последнего подонка.

Подбираю телефон с холодного мраморного пола. Устройство нагревается в руках, пока загружается, и я чувствую, как ладони становятся липкими от нервного пота.