Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 77)
— Лина, это старый друг семьи, — говорит он, и по его тону я понимаю: да, она там.
С трудом сглатываю ком, подступивший к горлу. Боже, какая же я дура!
Дура, дура, дура!
Я решила, что он флиртует со мной, а он просто собирался на свидание с другой.
Идиотка!
— Что ж, прекрасного вам вечера, — ледяным тоном бросаю и, не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов. Телефон летит на другую сторону кровати.
— Козёл! — кричу в пустоту, отчаянно желая, чтобы он меня услышал.
— ТОЛЬКО НЕ ЭТО! — в ужасе кричу, резко садясь в постели и хватаясь за живот.
Растерянно оглядываю тёмную комнату, пытаясь прийти в себя, и в этот момент низ живота пронзает острая, режущая боль.
Нет, пожалуйста, нет!
Опускаю руку между ног и чувствую под пальцами липкую влагу.
Слёзы застилают глаза.
Щёлкаю выключателем ночника и вижу на пальцах кровь. Нет, нет, нет, этого не может быть! Я же всё делала правильно! Пила витамины, не поднимала тяжёлого, не тянулась…
— Я всё делала правильно! — кричу в темноту.
Боль и отчаяние накатывают волнами, одна за другой, выбивая из лёгких воздух. Сворачиваюсь в клубок, обхватывая себя руками, и беззвучно рыдаю, моля, чтобы собственное тело перестало меня предавать.
Глава 57
Кирилл
Сбрасываю вызов, даже не став слушать гудки автоответчика.
Бесполезно.
Лина в ярости после вчерашнего. И хотя умом я понимаю, что она не права, сердце с этим не согласно.
Блин, да если бы я услышал в её квартире чужой мужской голос, я бы снёс к чертям дверь, не дожидаясь объяснений. Так что, нет, винить её я не могу.
Ничего, в обед ворвусь к ней в офис, как ураган, и всё объясню. Заодно удостоверюсь, что моя девочка поела. Я бы вообще запер её дома до самых родов, но знаю — она не позволит. Да и врач заверил, что причин для паники нет.
Взгляд цепляется за картину на стене кабинета — мамино наследство, самое ценное, что у меня есть. Ей место в пентхаусе, но я там почти не бываю.
Особенно теперь.
Без Лины эти стены давят, а воздух звенит от оглушающей тишины.
Пустота.
Откидываюсь в кресле, закрывая глаза.
Как она там?
Позавтракала?
Её опять тошнило?
Помогло ли то дурацкое имбирное печенье, которое я ей всучил?
Ненавижу, что могу контролировать её состояние только по телефону. Ненавижу мысль, что она проходит через всё это в одиночку.
Я должен быть рядом. Держать её волосы, когда её мутит, разминать отекшие лодыжки, вдыхать её запах.
Скоро вернется Тимур, и на пару недель у неё будет поддержка. Но от этой мысли становится только хуже. Это он, а не я, почувствует первое шевеление нашего ребёнка. Он будет видеть, как округляется её живот. Он будет держать её за руку.
Жгучая, ядовитая зависть обжигает вены.
Она должна жить со мной. Хотя бы до родов. Тимур вечно в разъездах. Ей нужен кто-то, кто будет рядом круглосуточно.
Ей нужен я.
В памяти всплывает вчерашний разговор, то, как опасно и сладко он накалялся, пока не вмешалась эта… Снежана.
Я не поленился, погуглил. У беременных женщин обостряется желание. И чёрт меня дери, если я позволю кому-то другому утолить этот её голод.
Моя женщина.
Мои правила.
Размышления прерывает трель офисного телефона. Нажимаю кнопку, и голос секретарши Елены заполняет кабинет:
— Кирилл Георгиевич, Вас из больницы беспокоят.
Сердце пропускает удар, второй, а потом заколачивается с бешеной силой, словно пытаясь вырваться из груди.
— По какому вопросу? — голос хриплый, чужой.
— Госпожа Князева.
Воздух заканчивается.
Весь.
Будто его высосали из лёгких огромным насосом. Вцепляюсь пальцами в столешницу, в массивное дерево, ищу взглядом мамину картину, пытаясь зацепиться за её спокойствие.
Не помогает.
— Соединяйте.
Через секунду чужой женский голос, имя которой я не запомню, даже если мне приставят пистолет к виску, сообщает, что Лина в больнице. Что она потеряла нашего ребёнка.
Дальше — туман.
Не помню, что она ещё говорила. Не помню, как закончил разговор. В голове одна фраза, выжженная калёным железом: «Она потеряла нашего ребёнка». И она была одна.
Совсем одна.
Звала ли она меня? Было ли ей больно?
Глаза предательски щиплет, и я грубо тру их костяшками пальцев. Мои слёзы ей не помогут.
Только я сам.
Я не бегу — лечу по больничным коридорам, вглядываясь в номера палат. У нужной двери меня встречает врач — блондинка с уставшими глазами.
Голос из телефона.
— Господин Князев?
— Да. — Пытаюсь заглянуть ей за плечо. В щели вижу Лину — она свернулась крошечным комочком на огромной кровати.
— Мне очень жаль. Это было невозможно предотвратить.
Моргаю, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Что случилось? Я говорил с ней вчера вечером, всё было хорошо. Кто её привёз? Как она…