Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 68)

Просто никто не хочет в этом признаться.

— Нет. Говорю же, дел было по горло.

— Тогда оформляй развод и покончим с этим, — бросает отец, будто это так просто. Но это не так. Я знаю, что ее предательство ранило его не меньше, чем меня.

— Зачем, пап? Чтобы подсунуть мне очередную охотницу за деньгами?

Вена у него на виске начинает пульсировать, лицо багровеет. Чувствую на себе взгляды братьев, которые молча умоляют меня заткнуться. Кажется, из всех нас только я умею с пол-оборота завести его вспыльчивый нрав.

— Кто-нибудь слышал что-то о Валентине? — быстро меняет тему Егор. Не то чтобы наш блудный брат был для отца более легкой темой, но это хотя бы снимает напряжение. Благодарно киваю Егору.

Руслан делает глоток виски.

— Кажется, он сейчас где-то в Тоскане. По крайней мере, такой был план, когда я говорил с ним пару дней назад.

— Ему бы тоже пора домой, туда, где ему и место, — ворчит отец.

— А может, ему стоит наслаждаться жизнью, пока он еще молод, — огрызаюсь я.

Это приносит мне еще один яростный взгляд, после чего отец с грохотом отодвигает стул.

— Руслан, пройдемся. Расскажешь мне про новую сделку.

Руслан закатывает глаза, глядя на меня, но подчиняется приказу. Они выходят из кухни, оставляя нас с Димой и Егором втроем.

— Ты и правда собираешься с ней разводиться? — спрашивает Дима.

Провожу языком по губам и смотрю в потолок.

— Я, блядь, не знаю.

Егор наклоняется вперед, сцепив руки на столе.

— Значит, есть шанс, что ты этого не сделаешь?

— Это значит то, что я, блядь, не знаю!

Дима задумчиво поглаживает бороду, а Егор откидывается на спинку стула и смотрит на меня с удивлением.

— Ничего себе, брат, — говорит он. — Я думал, после всего, что она натворила, ты даже не посмотришь в ее сторону.

Хмуро смотрю на него.

— Кто сказал, что я собираюсь с ней мириться, придурок?

Егор хмурится в ответ.

— То есть ты не хочешь разводиться, но и мириться не хочешь? Ты собираешься просто оставить все как есть и даже не говорить с ней?

— А ты думаешь, она заслуживает большего? — рычу.

— Нет. Я думаю, ты заслуживаешь. Зачем себя мучить? Если все кончено, так поставь точку.

Кровь стучит в висках, гнев бурлит в венах.

— Ты думаешь, это так просто, Егор? Думаешь, я сам не хочу, чтобы все это, блядь, закончилось? Чтобы вырвать ее из себя, из каждой клетки? Если бы я мог просто щелкнуть пальцами и забыть… Забыть, каково это — чувствовать ее в своих руках, ее тепло, ее запах. Забыть, как от одной ее улыбки самый паршивый день становился лучше. Забыть, какая она, блин, на вкус… Я бы сделал это не раздумывая, в ту же секунду.

Егор открывает рот, чтобы что-то сказать, но Дима кладет руку ему на плечо, заставляя замолчать.

— Что бы ты ни решил, Кир, мы с тобой, — уверяет меня Дима, многозначительно глядя на Егора.

— Всегда тебя поддержим, брат, — добавляет Егор.

Тяжело вздыхаю.

— Я знаю.

Понимаю, что должен делать. Это затягивание вредит нам обоим, и как бы сильно я ни хотел ненавидеть Лину за то, что она сделала, я не могу. Я даю себе слово, что завтра все исправлю.

Но сегодня я просто хочу побыть с братьями. Сделать вид, что ничего не изменилось. Что все как раньше.

Завтра Новый год.

Новая жизнь.

Глава 49

Алина

Я как раз выхожу из душа и, на ходу запахивая махровый халат, иду на кухню — хочется заварить чай и завалиться с сериалом, когда в дверь стучат. Я никого не жду. Тимур еще вчера предупредил, что останется у своей новой девушки с новогодней вечеринки и вернется только завтра.

Плотнее кутаясь в мягкую ткань, иду к двери, мысленно проклиная того, кто нарушает мой покой. Так хочется переодеться в уютную пижаму. Надеюсь, это не брат, он не беспокоит меня с нашей последней встречи больше двух недель назад.

Заглянув в глазок, замираю. Сердце падает куда-то в пятки.

Кирилл.

Не раздумывая ни секунды, распахиваю дверь.

— Кирилл? — выдыхаю, чувствуя, как пульс застревает где-то в горле.

Он чуть склоняет голову. Волевая челюсть поросла легкой щетиной, и от этого он выглядит еще привлекательнее. Кажется, наш разрыв ни капли его не тронул.

Больно.

— Можно войти? — его голос, низкий и с хрипотцой, заставляет все внутри меня сжаться.

Молча отступаю в сторону, пропуская его.

Кирилл шагает внутрь, и воздух тут же наполняется его ароматом — терпким, мужским, сводящим с ума. Поднимается целая буря воспоминаний. Сглатываю ком в горле, когда он закрывает за собой дверь.

Тихий щелчок замка отзывается мурашками на предплечьях. Оставаться с ним наедине — опасно для моего раненого сердца.

— Тимур дома? — его глубокий голос разрывает тишину. Он смотрит куда-то мимо меня, хмуря брови. Нервно цепляюсь за пояс халата.

— Нет.

Он упрямо избегает моего взгляда.

Что он здесь делает?

— Ты что-то хотел, Кирилл?

Его темные глаза наконец впиваются в мои. Он медленно проводит языком по нижней губе, и мое сердце пропускает удар. Не говоря ни слова, он шагает ко мне.

Ощущаю жар его тела каждой клеточкой.

— Лина, — мое имя срывается с его губ мучительным стоном, и у меня перехватывает дыхание. Не могу вымолвить ни слова.

Прежде чем успеваю вздохнуть, он прижимает меня к стене, запирая в ловушке между своим телом и холодной поверхностью. Ощущаю жар его груди через тонкую ткань халата, его дыхание обжигает кожу на лбу, и по позвоночнику пробегает дрожь. Он впивается взглядом в мои глаза, а его ладонь медленно ползет по бедру вверх, к груди, оставляя за собой огненный след.

Мои губы приоткрываются в беззвучном стоне. Я должна его остановить, прогнать, но тело предает меня. Вместо этого я обвиваю руками его шею, притягивая еще ближе.

Кир впивается в мои губы с яростной, всепоглощающей страстью. Я не могу сопротивляться. Не могу остановить эту сладкую боль, его тепло, которое окутывает меня, возвращая воспоминания о том, что у нас было.

И что мы потеряли. Потому что он — это всё для меня.

Запускаю пальцы в его густые волосы, и он стонет мне в рот, прижимаясь ко мне всем телом. Чувствую его твердую, горячую плоть сквозь тонкую ткань халата, и по венам бежит огонь. Его поцелуй становится еще более требовательным, язык властно исследует мой рот, забирая все, что он хочет.