Лена Харт – Брак по расчету. Наследник для Айсберга (страница 21)

— Если честно, Руслан, для меня это не имеет значения. Будь это важно, я бы, конечно, подвинул дату, чтобы ты был рядом. Но это всего лишь чертова бумажка.

— Это ты сейчас так говоришь, Кирилл. Но брак меняет все, хочешь ты того или нет. Он изменит твою жизнь. И жизнь Алины тоже.

Подавляю вздох.

Глядя на этого вечно хмурого ублюдка, и не скажешь, что в душе он безнадежный романтик. В этом мы с ним полные противоположности.

— Мы оба понимаем, что брак меняет жизнь, Рус. Но сама церемония — формальность, — повторяю, когда наш разговор прерывает стук в дверь. — А вот и моя невеста.

Руслан тут же поднимается, готовый приветствовать будущую невестку.

Когда через секунду в кабинет входит она, от ее сияющей улыбки у меня на миг перехватывает дыхание. Я и раньше видел, как она улыбается, но сейчас ее лицо будто светится изнутри.

Блин, что со мной творится?

Она смеется и тычет большим пальцем себе за спину.

— Я только что в лифте видела самого милого песика на свете! — выпаливает она, словно это все объясняет. — Он был в бабочке! В настоящей, представляешь?

Руслан, бросив на меня удивленный взгляд, пересекает кабинет и представляется. Лина, все еще улыбаясь, пожимает ему руку и тут же спрашивает, любит ли он собак.

— Обожаю.

Мой брат снова смотрит на меня, но теперь в его взгляде читается недоумение. Я лишь пожимаю плечами.

— Кофе будешь? — спрашиваю у Лины.

Она скидывает куртку и кивает.

— Да, пожалуйста. А у тебя есть что-нибудь поесть? Умираю с голоду. Так закрутилась на работе, что даже пообедать не успела.

— Могу попросить, чтобы тебе что-нибудь принесли. Или… кажется, после совета директоров могли остаться пончики с джемом.

Ее глаза округляются, и она облизывает губы.

— Пончики с джемом — это идеально.

Пока я прошу секретаря принести кофе и найти пончики, Лина уже оживленно рассказывает Руслану про собаку в бабочке. К тому времени как я к ним присоединяюсь, мой старший брат смотрит на нее с нескрываемым восторгом.

Она ему нравится.

Она понравится всем моим братьям, а отец и вовсе будет от нее без ума. И вроде бы я должен радоваться, что она так легко вольется в семью, но это лишь напоминает мне, как сильно она изменит мою жизнь. И какая-то часть меня уже злится на нее за это. Да, я веду себя как эгоистичный ублюдок.

Раздраженный и на брата, и на себя, я рявкаю:

— У тебя разве не было дел?

— Что? — Руслан моргает, не сразу понимая, что я его выпроваживаю. — А, да! — он поворачивается к Алине.

— Было очень приятно познакомиться, Руслан, — говорит она, одарив его своей ослепительной улыбкой.

— И мне, Лина. Надеюсь, скоро увидимся.

Какого хрена?

Он уже называет ее Линой?

Руслан прощается и выходит, но перед тем как закрыть дверь, успевает показать мне большой палец у нее за спиной.

Мысленно закатываю глаза.

Одобрение старшего брата — почти приговор. Мало кому удавалось очаровать его с первых минут. Похоже, в этой Алине Рождественской и правда есть что-то особенное, хоть я и не могу понять, что именно. И уж точно не собираюсь в этом признаваться.

Никому.

Даже себе.

Секретарь приносит кофе и пончики. Лина устраивается в одном из кресел, откусывает огромный кусок от пончика и, жмурясь от удовольствия, начинает разглядывать картину на стене. Я тем временем достаю брачный договор.

Сев напротив, с трудом сдерживаю улыбку, замечая блестящую каплю джема на ее нижней губе.

— У тебя тут… — инстинктивно подаюсь вперед и стираю каплю подушечкой большого пальца. И тут же об этом жалею.

Ее зрачки расширяются от моего прикосновения, а на моем пальце остается липкий джем. И я понятия не имею, что с ним делать, кроме как сунуть палец в ее приоткрытый рот и заставить слизать эту сладость…

Трясу головой, отгоняя наваждение, но мой член уже дергается в штанах от одной только мысли, как ее язык скользнет по моей коже. Вместо этого я сам облизываю джем с пальца, отчего неловкости в воздухе становится только больше.

Она легонько прикусывает нижнюю губу, глядя на меня своими пронзительными зелеными глазами, и все, о чем я могу думать, — это как перегнуть ее через этот стол и взять прямо здесь.

Да что со мной не так?

Снова качаю головой и делаю глубокий вдох.

— Нравится картина? — спрашиваю, отчаянно пытаясь сменить тему.

Когда она улыбается, в уголках ее глаз собираются морщинки.

— Да, потрясающая. Это твоя мама написала?

— Откуда ты знаешь?

Она закатывает глаза.

— Тут подпись — Мария Князева. Прямо в углу.

— Обычно этого не замечают.

Она пожимает плечами.

— Ну, я внимательна к деталям.

— Тогда, может, обсудим детали этого брачного договора? — предлагаю, протягивая ей папку. — Копия уже у твоего адвоката. И у Ярослава.

При упоминании имени ее брата она едва заметно напрягается.

— Мне не обязательно это читать. Я в этих юридических терминах все равно утону. Я доверяю нашему семейному адвокату.

Хмурюсь.

— Но это твоя жизнь, Лина. Ты должна понимать, на что подписываешься.

— Я знаю. Я выхожу за тебя замуж. Мы родим двоих детей, или, по крайней мере, попытаемся. Это единственное, что меня волнует.

Провожу языком по зубам.

— Этот договор — для твоей и моей защиты.

— От чего мне защищаться? — она смеется. — У меня нет ничего, кроме того, что ты видишь прямо перед собой.

А мне, блин, больше ничего и не нужно.

— Так что мне нечего терять, — добавляет она.

— Здесь подробно расписана опека, если мы разведемся после рождения детей. Твое обеспечение и их тоже.

Она выпрямляется.

— Но зачем нам разводиться? Если это деловая сделка, как ты говоришь, почему что-то должно измениться?