Лена Голд – Я вернулся за тобой, жена (страница 35)

— Развлекался с бабами, не думал обо мне! О нас!

— Какие бабы? Зачем я тут стою, тебя уговорить пытаюсь, если могу просто пойти к какой-то бабе и выпустить пар? Мне ты нужна, слышишь? Не видишь мою реакцию? Не понимаешь, как тебя хочу?

Опускает глаза на мои брюки, а потом переводит взгляд на окно.

— Саша, — хриплю, не в силах сдерживаться дальше.

Хватаю ее за затылок, притягиваю к себе. В следующий же миг наши губы снова сталкиваются в диком, безумном поцелуе. Никакой нежности, никакой осторожности — только чистая, оголенная до предела страсть.

Мои губы жадно сминают ее. Целую глубоко, требовательно. Хочу оставить на ее губах свой след. Дыхание сбивается. Саша задыхается, но не отстраняется. Наоборот, тянется ко мне сильнее, пальцы вцепляются в мою рубашку.

Толкаю ее к стене, наступаю, не давая ни единого шанса сбежать. Хочу, чтобы она почувствовала меня, всю мою одержимость, всю эту ненасытность, накопившуюся годами. Мой голод и желание.

Губы скользят, разрываясь на мгновение. Но я снова ловлю её, кусаю, жадно вдыхаю ее запах. Ее сбитый, дрожащий вдох. Она стонет мне в рот — тихо, сдавленно. И я теряю последние крохи самоконтроля.

В сознание пробивается какой-то грохот. Резко отстранившись, смотрю на дверь. Там стоит сын, смотрит на нас. А на полу стакан и разлившийся сок.

— Мама, — шепчет он дрожащим голосом.

Глава 25

Сижу на краю скамейки, стискивая в руках телефон, словно в нем сосредоточено все, что мне сейчас нужно удержать. Смотрю, как Миша и наш сын устраиваются в детской машинке. Загорский что-то говорит малышу, и тот смеется, запрокидывая голову назад. Этот смех... я не слышала его так давно. Настоящий, чистый, без тени страха. Не натянутый, не вымученный, какую я порой видела на его лице. А настоящий.

Сердце обрывается. Горло сдавливает. Я словно забыла, как он может так радоваться. Как может беззаботно улыбаться. Нет, на самом деле он всегда был жизнерадостным малышом, но сейчас… Что-то иначе. Рядом с Мишей наш сын будто другой.

Ветер холодит щеки, я будто бы снова в том доме несколько лет назад, когда, стоя у окна, читала сообщение и смотрела фотографию, где Миша лежал в кровати с другой… Да, я сбежала. И серьезно думала, что это расставание навсегда. И что наши пути никогда больше не пересекутся. Беременная шла гулять, анализировала все происходящее в моей жизни и искренне считала, что смогу справиться одна. Что защитить сына будет проще без него…

Да, я вроде бы справилась. Но… Был ли счастлив Тамерлан без отца? Не думаю…

И сейчас я смотрю на то, как Загорский держит малыша за маленькие плечи, помогает пристегнуть ремень, понимаю, что ошибалась. Надо было остаться. Разобраться. Дать нам время. Несмотря ни на что. Но тогда я действовала на эмоциях. Больше всего боялась за своего ребенка под сердцем, которого Господь божий подарил мне спустя годы. Хотела защитить сына от врагов Михаила…

Тами крепко вцепляется за руку своего отца, когда машина трогается с места. Я замечаю, как он почти прячется в отцовских объятиях, когда они нарочно сталкиваются с другой машинкой. Сын смотрит на него так, как раньше смотрела я — с доверием, с верой, с восторгом. Его глаза буквально сияют.

А я снимаю все на камеру. Буду смотреть дома…

Чувствую каждой клеточкой — Миша ему нужен. Он всегда был ему нужен. Но обстоятельства сложились так, что мы жили вдали от него. И если бы Загорский не появился в нашей жизни вновь… Не думаю, что я вернулась бы родной город. Может, спустя несколько лет решилась бы, но точно не сейчас…

Я так сильно боюсь.

Боюсь, что не смогу сказать вслух сыну, что Миша его папа. Боюсь, что малыш не примет. Что он отвернется. Или, что хуже всего, что Михаил снова уйдёт. И тогда этот блеск в глазах сына потухнет навсегда.

Стараюсь улыбаться, снимаю их на камеру, делаю вид, что счастлива. Но внутри словно все рвется на части.

Вспоминаю ночи, когда малыш засыпал, обняв игрушку и прижимаясь ко мне, спрашивал про папу. А я каждый раз, как глупая, сочиняла сказки. Придумывала что-то нереальное. Слишком боялась правды. Боялась, что сын не поймет, что осудит меня, когда подрастет.

Ведь я искренне думала, что Миша мне изменил. Видела собственными глазами ту фотографию. Но Загорский рассказал мне совершенно другую историю. А я ему поверила…

Я же считала его предателем! Которого не нужна ни я, ни наш малыш…

А сейчас... Сейчас я вижу перед собой не просто мужчину, который любит сына. Я вижу отца, который, пусть и с опозданием, но хочет быть рядом.

Как мне сказать? Когда? Я попросила Мишу подождать. Стать частью нашей маленькой семьи, сильнее подружиться с Тамерланом и только потом сказать ему правду. Загорский согласился с моим решением и сказал, что я права.

Но… Из головы не выходит одна единственная мысль: а как жить потом, если все вдруг снова разрушится? Может ли Миша снова исчезнуть? После его поцелуев… Я не думаю, что в его жизни кто-то есть. Да и не просто так Егор удивился, когда я заговорила о наличии у Миши невесты… Но все же боюсь снова остаться одна. А больше всего боюсь за сына. Не хочу, чтобы его маленькое сердце сломалось. Не хочу, чтобы потом Загорский появлялся в его жизни раз в неделю или ещё реже…

Стираю предательские слезы с щек, чтобы Миша с Тами не заметили. В последнее время я слишком чувствительной стала. Нервы сдают…

Сын вместе с отцом подходят ко мне. Миша разглядывает мое лицо, хмурится, одним взглядом спрашивает, все ли в порядке. Я киваю.

— Ну что, теперь в ресторан? Как и обещал.

— Да! Я кушать хочу! — радуется Тамерлан.

Миша уже несколько дней приезжает в дом Егора. Каждый вечер покупает игрушки для сына или они катаются на велике во дворе. Тами без поддержки уверенно ведет велосипед. Так быстро научился!

А вчера сын попросил поехать в парк, Миша, естественно не отказал.