Лена Голд – Верну тебя, бывшая жена (страница 8)

Мой инстинкт кричит вновь. Ещё секунда — и снова полетят кулаки. А эта драка уже не будет «справедливой расправой». Она станет обычной мужской потасовкой, после которой ни о каком разговоре не может быть и речи. Всё окончательно разобьётся вдребезги.

— Хватит! — говорю слишком резко, перекрывая нарастающее напряжение. Я делаю шаг вперёд, вставая между ними, поворачиваясь к Джану. — Прекратите! Джан, пожалуйста. Уходи. Сейчас же.

Я смотрю ему прямо в глаза. Взгляд мой — не просьба, а приказ. Приказ, в котором я вкладываю всё: понимание его позиции, благодарность за попытку защитить меня даже сейчас, и чёткое указание: Твоё присутствие здесь всё только портит. Уйди, чтобы у меня был шанс это исправить.

Джан задерживает взгляд на секунду, потом медленно кивает. Его плечи опускаются. Он обходит Арслана широкой дугой, не глядя на него, подбирает с пола свою рубашку и, на ходу накидывая её на плечи, выходит из комнаты. Дверь за ним не закрывается.

Теперь мы одни. Тишина после его ухода кажется ещё более гулкой и зловещей. Арслан стоит, тяжело дыша, а его взгляд пригвожден ко мне. В этом взгляде нет больше смеха. Там только ожидание. Ожидание моей, как он уже уверен, следующей лжи, оправдания и театра.

Руки сами собой скрещиваются на груди — не защитный жест, а поза собранности.

— Ну? — хрипит он. — Говори. Что ты еще придумала?

— Мне нечего придумывать, Арслан. Я получила с твоего номера сообщение. Приехала сюда в надежде, что ты объяснишь мне, что вообще происходит и куда катится наш брак. Но в итоге проснулась в одной кровати с… Джаном! Пойми уже, что нас подставили. Всех троих.

Арслан скрипит зубами. Тянется к внутреннему карману пиджака, достает оттуда телефон. А через секунду показывает мне наши с Джаном фотографии. В обнимку.

Меня снова бросает в дрожь. Выглядит ужасно. Противно! Кто бы это ни делал — гори он в аду!

— Мы ни в чем не виноваты, Арслан, — говорю я тише.

— Теперь понятно, почему ты устраивала сцены на ровном месте, — рычит муж.

— Что ты говоришь? Ничего подобного не было! Не надо выдумывать то, чего нет, Арслан. Я этого не потерплю! То, что ты веришь всем и всему подряд, кроме меня — это я поняла. Но очернить меня я не позволю. Ясно тебе?

— Ты еще и смеешь выставлять меня в чем-то виноватым после того, что сделала? Какого хрена, Регина?

— Я ничего плохого не делала, — не в силах больше сдерживаться, кричу, ударяя кулаком ему в грудь. А в следующий момент случается то, чего я никогда не могла бы ожидать от Арслана — он врезает мне такую пощёчину, что я не могу удержать равновесие и падаю на пол, больно ударяясь головой об край кровати.

Глава 8

Короткий, хлесткий хлопок заглушает все другие звуки в мире. А потом меня пронзает боль. Острая, жгучая полоса на щеке, которая моментально разливается раскаленным металлом по всему лицу, до уха и виска. Голова от резкого движения дергается вбок, и я уже не вижу лица мужа — только его ноги в дорогих туфлях, стоящие на грязном линолеуме.

Равновесие уходит мгновенно. Мир опрокидывается. Мое тело, лишенное опоры, падает на жесткий край кровати. Затылок встречается с деревом с глухим стуком, который отдается оглушительным гулом внутри черепа. Лицо горит, затылок пульсирует тупой, нарастающей волной. В глазах на миг темнеет. Я вижу белые искры перед ними.

Я не кричу. Из горла вырывается только выдох — «ах». Больше удивления, чем страдания. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Это не могло произойти. Арслан не мог… Он никогда… Даже в самой страшной ссоре он ограничивался словами.

Я лежу на полу, прижавшись плечом к холодной кровати. Взгляд затуманен, но я вижу его туфли. Они не отступают. Нет паники, нет мгновенного раскаяния. Арслану на меня плевать. Ему все равно, что я ударилась. Что мне больно…

Боже, как мы докатились до этого? Ведь это конец. Точка невозврата.

Постепенно ощущения возвращаются. В затылке раскалывается лед. Щека распухает, становится тяжелой и горячей. Я медленно, с трудом, опираясь на локоть, поднимаюсь. Каждое движение отдается болью в голове. Не смотрю на мужа. Не хочу видеть то, что сейчас отражается в его глазах — оправдание, торжество или пустоту.

Он не помогает, просто стоит. А потом разворачивается. Его шаги удаляются к двери. Он выходит. Не хлопает дверью. Просто уходит, как уходят из переговорной, где все точки уже расставлены.

Я остаюсь на полу, слушая, как его шаги затихают в коридоре, потом в гостиной. Внутри меня что-то лопается. Не боль, не обида. Последняя струна, которая еще связывала меня с этой жизнью.

Я поднимаюсь на ноги. Тело ноет, голова кружится. Шатаюсь к двери, забрав свою сумку и телефон. Все действия механические. Выхожу на лестничную площадку.

— Ты конченый ублюдок, Арслан! — вырываются слова из горла, наполненные всей горечью и яростью, что копились последние дни молчания. — Я тебя никогда не прощу! Никогда!

Он не отвечает.

Спускаюсь вниз. Ноги подкашиваются, но я иду.

Когда дохожу до своей машины, его фигура появляется в дверном проеме подъезда. Арслан стоит и смотрит. Молча. Без эмоций.

Я сажусь в машину, завожу мотор. Руки дрожат так сильно, что ключ с трудом входит в замок зажигания. Выезжаю со двора, нажимая на газ с иррациональной силой, как будто хочу оторваться от этого места. От этого момента и униженной, избитой, преданной версией себя.

Слез нет. Внутри — пустота и ледяной гнев. Я еду по темным улицам, не видя дороги. Здания, огни, знаки — все плывет в слепой ярости. Щека горит, затылок пульсирует, но физическая боль меркнет перед другой.

И только когда впереди показывается пустая, темная аллея какого-то сквера на окраине, ноги сами нажимают на тормоз. Машина съезжает на обочину, глушится. Тишина после рева мотора оглушает.

Я сижу, смотря в темное лобовое стекло. На свое бледное отражение и смутный темный рубец на щеке. В этой абсолютной тишине и одиночестве плотина внутри дает трещину.

Сначала это просто прерывистый вздох. Потом дрожь в плечах. А потом слезы. Они не текут тихо. Они вырываются наружу с рыданием, которое сотрясает все тело, заставляет меня согнуться над рулем, давясь собственными рывками. Я плачу навзрыд, бессвязно, беззвучно крича в сжатые кулаки. Плачу от боли, унижения и страха. От осознания того, что человек, которому я доверяла свою жизнь, поднял на меня руку. Что стена, которую я считала неприступной, рухнула от одного удара.

Однако сквозь эти слезы пробивается и ярость. Я должна злиться, проклинать того человека, кто построил тот спектакль. Кто нас подставил. Но я даже думать о нем не могу, потому что вся моя злость и ненависть направлена на мужа. За его слепоту. За его готовность поверить худшему. За то, что он не защитил, а сам стал угрозой. За то, что он сломал последнее, что еще держалось — неприкосновенность. Теперь между нами лежит не просто недоверие, а насилие. И это красная линия, перейдя которую, назад уже не вернешься.

Я вытираю лицо рукавом, оставляя на ткани мокрые пятна. Дыхание выравнивается. Оно прерывистое, но уже более глубокое. В голове, сквозь боль и пелену слез, выстраивается железная цепочка фактов.

Наш брак обречен. Это уже не драма, не ссора, которую можно загладить. Это катастрофа. Доверие мертво. Уважение растоптано. Безопасность уничтожена. Всё, что осталось, — это юридические формальности и война за Арину. Война, в которой я больше не могу позволить себе быть слабой, плачущей женой. Война, в которой этот удар по лицу —тактическое преимущество. Доказательство его неадекватности и агрессии. Оружие, которое я, как бы ужасно это ни звучало, должна буду использовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.