Лена Герцберг – Встретимся под звездами (страница 5)
Вдруг мне стало совсем неважно, что она была журналисткой и увлекалась астрологией. Я начал думать лишь о том, как развеять возникшее между нами напряжение. Я еще немного повернулся, кончики моих пальцев слегка коснулись ее обнаженного колена, и она выдохнула. Так тихо, что я едва расслышал, однако во мне все перевернулось. Как странно: такого сильного притяжения я не чувствовал уже давно, и это несмотря на то, что все говорило против нашей связи. Влечение было просто нелогичным.
Она провела языком по губам и чуть наклонилась ко мне. Ее тело словно кричало «да», в то время как во мне разгоралось пламя. Однако ответить ей я не успел: в этот миг нас резко прервали.
Дверь с громким скрипом распахнулась.
– Уэстон? – За ней появился Дэви. Я сразу вскочил, чтобы придержать дверь.
– Только не закрывай!
– Ну наконец-то! Я тебя обыскался, – со вздохом произнес он.
Я оглянулся на Нову, все еще сидевшую на ступеньках. Ее взгляд прояснился, но казалось, что она еще не отошла от того, что только что произошло между нами. Или я это просто вообразил? Поскольку мне хотелось, чтобы она отреагировала на меня так же, как я на нее?
– Опять вы! – вдруг сказал Дэви и указал на девушку.
Нова встала, поправила платье и подняла с пола туфли на каблуке.
– Добрый вечер, мистер Вольфхард, – приветливо ответила она и вызывающе поклонилась.
Дэви густо покраснел; любопытно, что эти двое были знакомы.
– Она искала тебя и, очевидно, нашла, – презрительно сказал он.
– Я устроила все не специально, если вы намекаете на это, – немного своенравно ответила она.
– Ничего страшного, – сказал я Дэви и положил руку ему на плечо. – Это была лишь случайность. И обязательно повесьте на дверь табличку с предупреждением.
Я опять посмотрел на Нову, совершенно не понимая, что сказать и что вообще произошло между нами за последние несколько секунд. Поэтому я едва заметно кивнул ей и опять повернулся к другу.
– Ладно, пойдем.
Дэви вставил под дверь клин, и, когда мы пошли дальше по коридору, я вновь обернулся и увидел Нову, шагавшую за нами. Взгляд у нее был опущен и направлен в телефон. Разве она не говорила, что он разрядился? Неужели журналистка нарочно заманила меня в ловушку? Не может быть: она ведь тоже почувствовала короткую искру между нами. Или все-таки нет?
Дэви открыл мне дверь в комнату, где лежали мои вещи, а я все прокручивал в голове произошедшее. Наконец я вышел из здания. По дороге мы с Новой не встретились снова, но, когда я спускался по лестнице на улицу, от входа как раз отъехало такси. Выходит, она села туда и исчезла из моей жизни так же быстро, как и появилась? И почему мне отчасти было жаль, что все произошло именно так?
Спустя несколько недель мой агент прислал мне отрывок из статьи в интернете, в которой обо мне отзывались довольно скверно.
Уэстон Джонс – идеальный полубог науки: каким его видят все и какой он на самом деле
Я раз и навсегда понял, что больше никогда не буду доверять другим раньше времени. Больше со мной такого точно не повторится.
3. Нова
Говорили, что части каменного круга в Эйвбери убрали где-то в семнадцатом веке для возделывания земли и вместо этого стали использовать их для строительства домов. Моя бабушка купила такой дом в тридцатые годы и бросила работу психологом. Дело в том, что ей ужасно надоела шумная жизнь в Лондоне, правила и нормы, и все то, что она считала несправедливым. А такого было полно. Сольвей была самым настоящим борцом и, помимо своих принципов, верила в силу камней, из которых был построен наш дом. Это место и вправду казалось заколдованным, а бабушка по сей день твердила, что в новолуние ее нередко навещали феи.
Но, возможно, это была лишь сказка, которую она рассказывала мне на ночь, когда я была маленькой. Я уже не знала, что и думать обо всех этих историях, но нельзя было отрицать, что каждый раз, когда я открывала скрипучую калитку на наш участок, где жили мама, бабушка и ее подруга Шэрон, у меня по коже пробегали мурашки. Сочные зеленые лозы плюща вились вдоль кирпичной стены старого двухэтажного здания с покрытой мхом камышовой крышей. На лужайке перед домом, как всегда, буйно разрасталась трава, и мама и бабушка по-прежнему черпали свежую воду из маленького колодца в палисаднике. Отчасти, чтобы оставаться независимыми, а отчасти, чтобы сэкономить. Когда мне было пять, мама устроилась на работу в уютную пекарню в центре города, и мы часто переезжали, не имея настоящего дома, а потом вместе стали жить у бабушки, которая приходила в себя после преждевременной смерти своего мужа, моего дедушки. Сольвей много лет посещала различные курсы по эзотерике и астрологии, на которых и познакомилась со своей хорошей подругой Шэрон. Для бабушки главным в людях всегда был характер, и я была рада, что теперь она снова была не одинока, а имела близкого друга рядом. От Шэрон я узнала о движении звезд и связи между астрономическими явлениями и нашими действиями.
Оглядываясь назад, я понимаю, что, переехав сюда, мама поступила правильно. Порой мне было непросто: я верила в силу звезд и, по мнению других детей, жила в доме ведьмы, однако именно здесь я познакомилась с лучшей подругой, Лори. Несмотря на то, что мы по-прежнему сильно отличались друг от друга и Лори больше любила анализировать, чем мечтать, астрология не только укрепила нашу дружбу, но и помогла нам пережить трудные времена. Около шестнадцати лет Лори перенесла тяжелый удар судьбы, ввергнувший ее в глубокую депрессию. Ее любимый брат, с которым они были очень близки, разбился в аварии. Лори было невероятно больно, и она не могла справиться с потерей.
Она начала отдаляться от родителей и от меня и замкнулась в себе. Ей больше не хотелось жить. Я отчаянно искала способ помочь лучшей подруге.
Однажды в предсказаниях бабушки я случайно нашла гороскоп, основанный на дне рождения Лори. В нем я обнаружила проблеск надежды, необходимый моей лучшей подруге: там говорилось, что вскоре у нее в жизни произойдет что-то очень важное. Ей придется столкнуться со своими страхами и внутренними демонами, но в итоге все эти испытания сделают ее сильнее.
Я рассказала о гороскопе Лори, и в тот момент, когда ее мир грозил вот-вот рухнуть, нужные слова словно осветили тьму у нее внутри. Она восприняла их как знак, в котором отчаянно нуждалась, чтобы начать битву со своей болью. Следующие несколько лет Лори решительно боролась, чтобы вернуться к жизни.
Это событие сильно повлияло на нас. Мы всерьез увлеклись астрологией, и общий интерес укрепил нашу дружбу. Эта страсть заняла важное место в нашей жизни, а тесная связь стала одной из причин, по которой мы вместе поехали учиться в университет в Манчестере.
Вопреки здравому смыслу и советам бабушки я поступила на журналистику, параллельно окончила всеобъемлющую онлайн-программу по астрологии, а Лори стала юристом. Каждую среду, по вечерам, мы собирались в «Скинни Пиг», нашем любимом пабе, чтобы выпить пива и отведать ребрышки барбекю с домашним соусом – лучшие во всем Манчестере.
Я поднялась по двум перекошенным ступенькам и толкнула входную дверь. Сольвей считала, что запираться не было смысла, ведь она все равно с удовольствием откроет любому. По ее мнению, это место должно было быть домом не только для нас, но и для всех беспокойных душ снаружи, которые пытались найти в жизни какой-то смысл. Раньше здесь нередко было столько народу, что я чувствовала себя как в небольшой гостинице.
– Всем привет! – крикнула я, войдя в коридор, и бросила дорожную сумку в угол под шкафом. Услышав из гостиной грохот барабанов, я сделала глубокий вдох и приготовилась к предстоящим выходным, которые проведу здесь. В этом доме не было ни возможности уединиться, ни правил. Изначально, в детстве, мне это нравилось, но потом все изменилось. Однажды в подростковом возрасте ко мне в гости пришел мой первый парень Уилл. Тогда нас застукали в гостиной за поцелуями и обжиманиями своенравные друзья бабушки. В пятнадцать лет такое вряд ли покажется приятным. Они, конечно, сказали: «Простите, развлекайтесь дальше», но у меня уже пропал настрой, а после того как Сольвей тоже вошла в комнату и принялась рассказывать нам что-то о любви и отношениях, Уилл сбежал и потом ловко обходил меня стороной в школьных коридорах.
Я пошла на звук и обнаружила бабушку сидящей на полу с гигантским барабаном. Ее стройное тело облегало бирюзовое шелковое кимоно, длинные седые волосы были уложены в высокую прическу из отдельных непослушных прядей, а глаза закрыты. Ее подруга Шэрон танцевала в такт ударам, и золотые браслеты на ней бренчали, делая мелодию еще ярче. Меня уже давно не удивляли такие зрелища. Я пожала плечами и, не желая им мешать, вышла из дома через коридор обратно в сторону сада. Мама точно была там, потому что маленькая беседка, над крышей которой густо вился виноград, летом была ее любимым местом. Как я и думала, она лежала на шезлонге с книгой.
– Привет, милая! Ну наконец-то! – просияв, сказала она и раскинула руки, чтобы я могла ее обнять. После этого я и сама плюхнулась в другой шезлонг и сделала короткий вдох. – Как добралась? – спросила она.