Лена Доронина – Волк и Алёнка [+Бонусная глава] (страница 5)

Люди верят, что нечаянно подслушанные слова способны раскрыть истинную суть человека. Но они не догадываются, что эти слова открывают рану, которую он пытался скрыть даже от самого себя.

После разговора с Егором у церкви я не могла выбросить из головы его слова. Он говорил так уверенно, будто знал волка лучше, чем кто-либо. Это вызвало во мне ещё больше вопросов. Кто он на самом деле? Почему он так много знает о лесе и волке? И почему он так старательно скрывает свою правду?

Не смотря на то, что почти стемнело, я решила пойти к батюшке снова. Нужно было расспросить его, когда я отдавала пирожки. Но в тот момент я твёрдо вознамерилась покинуть посёлок. А теперь, глядя на мою любимую ба, я поняла, что не смогу уехать. У неё скоро юбилей и приедут остальные родственники. И потом, она не виновата, что её внучка бродит по лесу ночью.

Я шла к церкви и размышляла о том, что отец Игорь тот человек, который может знать ответы. Бабушка часто рассказывала, что он давно живёт в посёлке и знает всех как облупленных. Если кто-то и сможет пролить свет на загадочного Егора, то это точно он. Ко мне снова вернулась моя журналистская хватка, и я прибавила шагу.

Подойдя к церкви, я поднялась по ступеням и замерла перед входной дверью. Рука уже потянулась к ручке, но в этот момент я услышала голоса изнутри. Один из них принадлежал батюшке, а второй... Егору. Да что ж такое, опять Егор!

Батюшка спокойным, но взволнованным голосом сказал:

— Ты же знаешь, что он ждёт твоего шага.

Егор резко ответил:

— Нет. Он сам должен был сделать первый шаг. Пять лет прошло, а он даже не попытался связаться со мной.

Батюшка вздохнул:

— Люди гордые, Егор. Иногда гордость становится тем самым зверем, который не даёт двум сердцам встретиться.

Голос Егора задрожал от гнева:

— Гордость? Это не гордость, батюшка. Это предательство. Я не могу забыть того, что он сделал. И никто не знает, почему всё так вышло. Даже вы.

Батюшка словно утешая, ответил:

— Возможно, ты прав. Но иногда нужно простить не ради прошлого, а ради будущего. Ты ведь не хочешь, чтобы эта рана навсегда осталась в твоём сердце.

Егор молчал. В его молчании чувствовалась боль, которую он не мог или не хотел выражать словами.

Мне стало тяжело дышать. Я стояла за дверью, чувствуя себя чужой в этом разговоре, но не могла заставить себя уйти.

И тут я услышала шаги. Кто-то направлялся к выходу.

Сердце заколотилось так сильно, и я всерьёз испугалась, что меня услышат. Я быстро оглянулась, ища укрытие. За углом церкви стояла старая деревянная скамейка, полускрытая кустами. Я едва успела спрятаться за ней, чуть не свернув себе ногу, когда дверь начала открываться.

Шаги приближались. Я затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Если меня заметят...

Дверь скрипнула, и я услышала голос Егора:

— Спасибо, батюшка. Я подумаю над вашими словами.

Его шаги начали удаляться, но последние слова священника заставили меня замереть:

— Егор, помни: даже самые тёмные ночи заканчиваются рассветом. Только нужно быть готовым увидеть свет.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отступает.

Дверь открылась и вышел Егор. Он легко сбежал по ступеням, словно его тело знало каждый камень и каждую трещину. Его движения были плавными, но уверенными, как у хищника, который всегда знает, куда идти. Однако внезапно он замер, как вкопанный, прямо посреди двора.

— Алёна? — удивлённо произнёс он, а голос был тихим, но острым, как лезвие. Он повёл носом по воздуху, будто действительно уловил мой запах.

Моё сердце подскочило к самому горлу. Он медленно обернулся, и я почувствовала, как его взгляд пронзает темноту, словно он действительно меня видел.

Я попятилась, стараясь слиться с кустами, но знал ли он, что я здесь? Или просто интуитивно чувствовал, что кто-то прячется? Его шаги стали медленными, размеренными, почти бесшумными.

Он шёл ко мне. Кусты не стали надёжной защитой и я понимала, что если он сделает ещё несколько шагов, то увидит меня. Мой разум лихорадочно искал выход, но тело отказывалось двигаться. Словно невидимая сила пригвоздила меня к месту, где я пряталась.

В воздухе повисло напряжение, густое, как туман над болотом. Егор остановился в нескольких шагах от меня, его силуэт вырисовывался на фоне луны, которая пробивалась сквозь облака. Он замер, наклонив голову, будто прислушивался или... принюхивался. Луна осветила его лицо — холодное, сосредоточенное, с едва заметной улыбкой на губах.

— Выходи, — сказал он тихо, но в его голосе была такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. — Я знаю, что ты здесь.

Глава 8

Люди уверены, что когда человек, запросто почуявший тебя за версту, переступает порог твоего дома, то ещё можно спастись. Но им невдомёк, что страх — это ещё не самое худшее, что может случиться.

Егор уверенно повторил:

— Я знаю, что ты здесь.

Я больше не могла оставаться на месте. Страх, который сковывал меня секунду назад, внезапно превратился в мощный импульс к действию. Бежать!

Я резко вскочила с земли и бросилась прочь от кустов, даже не думая о том, куда бегу. Мои ноги сами несли меня через двор церкви, пока я слышала за спиной его шаги — быстрые, уверенные, приближающиеся.

Он попытался меня остановить, крикнув:

— Алёна, стой!

Но в его голосе не было злости. Скорее, тревога.

А я не собиралась останавливаться. Мой разум лихорадочно искал выход, и я поняла, что единственный шанс спастись — это добраться до дома. До безопасного, знакомого дома, где бабушка всегда держит фонарь у входа.

Я пересекла дорогу, задев плечом чей-то забор, и чуть не упала, когда подвернула ногу на камне. Но боль была лишь дополнительным стимулом бежать дальше. Иногда страх не даёт тебе двигаться, но иногда он заставляет бежать быстрее, чем ты могла себе представить.

За спиной я слышала, как Егор приближается, и его шаги были слишком быстрыми для обычного человека.

«Это невозможно!» — пронеслось у меня в голове. — «Он не может быть таким быстрым».

Наконец, я увидела перед собой крыльцо нашего дома. Фонарь горел, как маяк, обещая безопасность. Я влетела во двор, едва не сбив ведро с водой, и рванула к двери.

— Бабуль! — крикнула я, пытаясь одновременно достать ключи и следить за тем, что происходит позади.

Дверь открылась, и бабушка выглянула наружу, всплеснув руками.

— Что случилось? Кто там?

Я запрыгнула внутрь, задыхаясь от бега:

— Закрой дверь!

Бабушка сделала шаг назад, и я захлопнула дверь, задвинув засов. Мы обе замерли, прислушиваясь к звукам снаружи.

Шаги остановились прямо за порогом. Тихий, но уверенный стук раздался в дверь.

Егор позвал с другой стороны двери. Его голос был спокойным, почти мягким, но это только усиливало моё напряжение и расшалившиеся нервы:

— Алёна, открой.

Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди:

— Нет!

Я стояла, прижавшись спиной к двери, чувствуя, как холодный металл засова впивается в позвоночник. За дверью было тихо, но я знала, что он там — Егор, тот, кто преследовал меня, чья тень напоминала волка. Бабушка вопросительно вскинула брови и не выглядела обеспокоенной, как полагается всем остальным бабушкам в такой ситуации:

— Я слышу голос Егора?

Я кивнула и прошептала, стараясь говорить как можно тише, чтобы он не услышал:

— Бабуль, не открывай!

Она подошла ближе, скрестив руки на груди:

— Перестань, деточка. Какие глупости. Он же священнику помогает, все его знают, — отмахнулась она, подходя к двери.

— Нет, бабуль, не надо! — Я попыталась остановить её, но она уже потянулась к засову.

— Егор, это ты? — спросила она, повысив голос.