Лена Доронина – Волк и Алёнка [+Бонусная глава] (страница 19)
— Я здесь, — сказал он. — Прости, что не был рядом тогда, я виноват. Но я здесь, и больше не уйду.
Егор закрыл глаза:
— Спасибо.
Я смотрела на них. На отца, который защищал бы сына до последнего вздоха. На сына, который был нужен отцу даже оборотнем. На Родима, огромного волка, лежавшего на полу с пулей в груди. Отец Егора подошёл к волку и сказал:
— Пули серебряные, давно уж сделал несколько.
Егор повернул голову:
— Я помню, пап. И дуло ружья помню тоже.
Александр Петрович кивнул и отвернулся. Я вспомнила, как Егор рассказывал, что отец хотел застрелить Егора, когда узнал о том, что он стал оборотнем. Я вышла на крыльцо, свежий воздух холодил горячее от слёз лицо. Сидела долго, не желая вмешиваться в разговор отца и сына.
Александр Петрович сел рядом:
— Он будет жить, — сказал он. — Всё позади.
— Я посижу с ним, — сказала я.
Он посмотрел на меня:
— Да. Останься с ним, я зверя пока отвезу в лес, похоронить.
Я кивнула и вошла в дом. Волка уже на полу не было. За окном первые лучи заката коснулись земли.
День закончился, и луна готовилась вступить в свои права. Егор беспокойно заворочался во сне, я положила руку ему на лоб, и он затих.
Глава 20
Принято считать, что смерть врага, это как финал сериала: все обнимаются, играет музыка и бегут титры. Только в жизни всё не так. Егор на грани жизни и смерти, его отец, закапывает оборотня в лесу, а я сейчас получу от бабушки за вопиюще позднее возвращение домой. А домой я вернулась не просто поздно, а ночью.
В окнах первого этажа горел свет. И всё равно, открывая дверь ключом, я отчаянно надеялась, что бабушка уже спит. Но моим надеждам не суждено было исполниться. Ба с газетой в одной руке и пультом от телевизора в другой, смотрела на меня поверх очков, сидя на кухне.
— Алёна, который час?
По её тону было понятно, что она не прочь меня отлупить. Я покосилась на её руки. Интересно, что пойдёт в ход — пульт или газета?
Но зная, что виновата, я серьёзно ответила:
— Не знаю, ба. Егор… заболел.
Она всплеснула руками:
— Как заболел? Чем?
Что я ей могла сказать? Егора ранила служба отлова собак, но к счастью, его спас отец. Потом была смертельная схватка с другим оборотнем, безумным и свирепым. За самку, то есть за меня. Ну и в завершении, отец Егора застрелил оборотня. Не моргнув глазом. В упор.
Бабушка никогда не поймёт и не примет таких новостей. Чтобы с ней не случилось удара, мне пришлось самозабвенно солгать:
— Температура. Горит весь, бредит. Отец Егора присматривает за ним.
Бабушка не на шутку разволновалась, открывая один шкафчик за другим в поисках чего-то:
— Отправляйся спать, а с утра отнесёшь ему липовый отвар и малину. Я встану пораньше и приготовлю вареников с творогом.
Я кивнула и пошла в душ. Вдогонку бабушка крикнула:
— Хочешь, я схожу с тобой?
Я представила, как бабушка увидит израненного, полуживого Егора, и чуть не споткнулась о порог ванной. Повернула голову в сторону кухни и горячо заверила, крикнув:
— Не нужно, ба. Я сама!
Я думала, что не усну. Но стоило мне лечь, как я сразу же попала в царство морфея. Морфей сжалился надо мной, и я проспала до утра без кошмаров или тревог.
В семь утра я уже стояла у выхода и держала гостинцы для больного. Бабушка заботливо укутала завтрак для Егора, а в термосе был горячий липовый чай.
В этот раз я пошла пешком, потому что старый велосипед совсем отказался ехать, и вчера я его тащила всю дорогу, как упрямый хозяин тащит не менее упрямого осла.
Но в это утро я первым увидела не Егора, а батюшку. Проходя мимо церкви, я услышала как меня окликнули:
— Алёна!
Увидев батюшку, я подошла к нему.
— Доброе утро, батюшка.
Он внимательно посмотрел на меня, слегка сощурившись, отчего вокруг его ясных глаз появился рисунок из морщинок.
— Здравствуй, Алёна. Ты и правда ранняя пташка.
Я улыбнулась и пожала плечами.
— Ты не видела Егора? Его уж два дня не было, и телефон отключен.
Я напряглась. Ему, как и бабушке стоило сказать, что Егор заболел. Но я не смогла. Просто ответила:
— Я сейчас к нему иду, он у Александра Петровича.
Батюшка нахмурил брови:
— Он… жив?
Я поспешно кивнула:
— Жив.
Но ему больше ничего и не требовалось.
Он коротко сказал:
— Давай присядем!
— Но я… тороплюсь.
Увидев моё замешательство, он заверил:
— Я не задержу тебя надолго.
Я готовилась ко многому: отвечать на вопросы, придумывать отговорки и прочее. Но не к тому, что услышала.
Батюшка посмотрел на свои ладони, и сказал:
— Алёна, я знаю, что Егор доверил тебе свой секрет. Свой ужас и кошмар, который тянется за ним с десяти лет.
Я ахнула, не смогла сдержать удивления. Прикрыв рот ладонью, я таращилась на батюшку, такого спокойного и рассудительного.
И пробормотала:
— Неужели он вам рассказал?
Он лишь покачал головой:
— Нет. Я случайно узнал. Это было четыре года назад. Когда строили новый магазин, в посёлок приехала бригада строителей. Я не знаю, кто они и откуда, но это оказались плохие люди. Как-то ночью они залезли в церковь. Решили ограбить. Они не таились, быстро собирали старинные иконы и кресты. Было немного денег, что прихожане в ящичек кладут. На нужды церкви. И их забрали прямо с этим самым ящичком.
Я проснулся от шума и вышел к ним. Пытался отвратить от греха, просил не трогать лики святых, умолял вернуть награбленное, но они меня не слышали. Я бросился за ними на улицу и поднял шум, звал на помощь.