Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 89)

— Это очень популярная песня, — сказал Вернер. — Ты знаешь, что Кубилете — это горная гряда, похожая на стакан для игральных костей? Но почему жизнь ничего не стоит?

— Это значит, что жизнь — дешевая штука, — ответил я. — Песня говорит, что людей убивают ни за грош в этой части мира.

— Кстати, — вспомнил Вернер. — Если бы ты смог обеспечить нам билеты, как ты говорил, я был бы тебе очень благодарен.

— Конечно. Я имею право сам решить этот вопрос. Два билета первого класса Берлин — Мехико и обратно. Я дам тебе поручительство, которое примет любая крупная авиакомпания.

— Это было бы весьма кстати. Песо дешево, но все же перелет туда и обратно — дорогое удовольствие.

Глава 7

В деревню Сантьяго мы приехали еще затемно, но лунного света вполне хватало, чтобы сразу увидеть, что ворота во двор дома Бидермана заперты. Я заметил, что вместо распиленной цепи на ворота навесили новую. Мы нажали на кнопку переговорного устройства, но нам никто не ответил.

— Ну, если этот гад не появится… — И я со злостью ударил ногой по воротам.

— Спокойно, — попридержал меня Вернер. — Еще рано. Пойдем прогуляемся по бережку.

Мы оставили пикап Вернера у ворот и пошли полюбоваться океаном. Океан утих, но вблизи в рокоте прибоя чувствовалась его скрытая мощь. Волны накатывали на песок и разбивались на бесчисленные фосфоресцирующие искорки. Побережье было усеяно выброшенными океаном обломками досок, щепой, сучьями и ветками сломанных ветром деревьев.

К соленому запаху океана стал примешиваться запах костра. У самой кромки воды, там, где к берегу подходили маленькие джунгли, мы увидели мерцающий огонек пламени. Мы с Вернером подошли поближе и за большими камнями увидели у затухающего костра закутанных в одеяла людей.

Этот уголок побережья был укрыт от океанского шума скалами и растительностью, хотя шум прибоя доносился снизу, а легкое дуновение ветра приносило сюда мельчайшие капельки воды, которые оседали на стеклах моих очков.

У самого костра, прислонившись спиной к камню, сидел человек. Вспышки пламени освещали его бородатое лицо и волосы, собранные сзади в конский хвост. Это был крепкий, мускулистый молодой человек, темный от загара, одетый в плавки и майку с рукавами, маловатую для него. Он курил, не отрывая взгляда от огня. Похоже, он не видел нас, пока мы не очутились у него над головой.

— Вы кто? — окликнул он нас, чуть ли не взвизгнув: он явно нервничал.

— Мы тут рядом живем, — ответил я. — Вышли на рыбалку, катерок должен за нами прийти.

Со стороны одной из закутанных фигур доносился приглушенный одеялом звук, словно человек собирался то ли плакать, то ли петь.

— Перестань, Бетти, — подал голос бородач.

Но звук не прекратился, а перешел в ноющий, прорывающийся наружу — несмотря на все усилия сдержать его. Наконец стало очевидно, что это женские всхлипывания.

— Я сказал тебе: замолчи. Здесь посторонние люди. Постарайся опять заснуть.

Бородач глубоко затянулся сигаретой, и в воздухе повеяло сладковатым запахом марихуаны.

Плакавшая, до того лежавшая, села. Это была девушка лет восемнадцати, довольно симпатичная, если не считать прыщиков на лице — возрастных или вследствие плохого питания. У нее были коротко постриженные волосы — даже короче, чем у бородатого. Одеяло сползло с плеч, и я увидел, что до пояса на ней ничего не было, кроме лифчика. И еще я увидел, что она здорово обожглась на солнце. Она перестала всхлипывать и вытерла глаза руками.

— У вас нет сигареты? — обратилась она ко мне. — Только американской. — Я подошел и протянул ей пачку. — Две можно? — шепотом спросила она.

— Возьмите пачку, — ответил я, — я как раз собираюсь бросить.

Она тут же закурила и передала пачку бородатому, чтобы он вместо марихуаны покурил «Кэмел». Задвигались одна за другой и другие закутанные в одеяла фигуры. Похоже было, что они не спали и прислушивались к нашему разговору.

— Вы только что приехали? — задал я вопрос. — Я вроде не видел вас на прошлой неделе.

Бородач поразмыслил и решил, что надо ответить.

— Нас было семеро, четыре парня и три девочки. — Он наклонился к огню и пошуровал там палкой. Возле углей я увидел обрывки непроявленной фотопленки, и бородатый подвинул их в огонь. — Мы договорились встретиться на автобусной остановке, к северу отсюда, в Масатлане. И вот топаем оттуда с рюкзаками по берегу, держим курс на Акапулько. А один из наших ребят, Тео, предыдущую ночь поспал под манзаниллой, а у этой штуки ядовитый сок. Но это еще на предыдущей стоянке, далеко отсюда, мы уж столько миль прошли. Ну, и Тео стало трясти, и он пошел искать больницу.

Бородач потер руку пониже локтя, где даже на фоне загара выделялось пятно йода, которым был обработан сильный порез.

— А вы тут за последние несколько часов не видели случайно катера? — спросил я.

— А как же, — ответил бородатый. — Он стоит на якоре за мысом. Мы уже насмотрелись на него. Шикарная штука. Это вы на ней собираетесь на рыбалку? Он подходил тут к берегу, хотел пристать к причалу, там есть небольшой такой, но то ли прилив не подошел, то ли еще что — им пришлось спускать резиновую лодку, чтобы высадить пару человек.

Он повернул голову в сторону прибоя. Волны накатывали на берег, поблескивая, словно стальные полированные листы, и, теряя разгон, оседали на темный песок.

— А нам еще не приходилось его видеть. Говорите, хорош катерок? — поинтересовался я.

— Катерок! Это целый корабль. А что собираетесь ловить — марлин, парусника или еще что?

— Что попадется, — ответил я. — И что же, вы вот так все пешком и пешком?

— Нет, не только. Пару раз проехали на автобусе. Но от этого участка берега шоссе далеко, а нам нравится держаться поближе к океану. И покупаешься, и рыбы на еду наловишь — нам экономить надо. Только вот дорога здесь жуткая, последние миль пять нам здорово досталось.

Теперь уже было очевидно, что все проснулись, вся шестерка, но виду никто не подавал, все прислушивались к нашему разговору. Я заметил, что эта компания пыталась кое-как обустроить свой лагерь. Я насчитал семь рюкзаков, которые лежали на больших камнях и были закреплены — от крыс, обезьян. Кто-то пытался построить хижину из кокосовых пальм, какие наскоро, в качестве временного укрытия, делают местные жители. Но это только на первый взгляд кажется делом простым, так что их сооружение рассыпалось. Деревянный остов повалился с одной стороны, а рваные листья валялись по всему участку побережья. На кустах сохла выстиранная одежда: мужская майка с рукавами, джинсы и трусы. На дереве висел желтый пластмассовый кувшин, из которого, очевидно, они поливали себя водой. На земле валялись две искореженные алюминиевые тарелки.

— Кто-то пытался съесть тарелки, — заметил я вслух.

— А, это мы пытались без лопаты докопаться до воды, — разъяснил все тот же бородатый. — Тут трудно копать. И воды нет. Завтра подадимся отсюда.

— А как же вы собираетесь встретиться с вашим товарищем? — поинтересовался я.

Парень посмотрел на меня долгим взглядом, давая понять, что я задаю слишком много вопросов, но все же ответил:

— Тео решил двинуть домой. А рюкзак оставил нам. Не захотел идти до самого Акапулько.

— Ему и непросто было бы, — предположил я.

— О, эта манзанилла — от нее горит все внутри, жуткая штука.

— Ладно, и мне надо быть поосторожнее с ней.

— Да, обязательно, — сказал парень.

Прибрежные скалы были вулканическими, все в ячейках, будто выщербленные передние зубы. Вода клокотала, булькала и шипела в них, разлетаясь на капли, а потом отступала обратно, на острые черные коренные.

— Спасибо за сигареты, — тихо поблагодарила нас девушка, когда мы стали уходить.

Рядом с ней сидела еще одна девушка. Та, увидев, что мы уходим, обняла свою подругу и сказала ей:

— Постарайся заснуть, Бетти. Нам завтра идти.

Мы с Вернером прогулочным шагом пошли вдоль берега, потом вернулись к пикапу и забрались в кабину. У этой машины были оба моста ведущими, и последнюю часть пути мы проделали на ней без особых затруднений. Эту машину Вернер позаимствовал. У него вообще была поразительная способность доставать что угодно, когда угодно и где угодно. Я и не спрашивал, откуда у него машина.

Вернер взглянул на часы.

— Штиннес должен быть здесь с минуты на минуту, — сказал он.

— Такие люди обычно приходят пораньше.

— Если у тебя какие-то сомнения…

— Нет, подождем.

— А ты не спрашивал себя, что это за люди на берегу? Ты думаешь, это хиппи?

— До сих пор думаю об этом.

Вкус соли во рту не проходил. Еще раз пришлось протереть запотевшие очки.

— Из-за чего плакала та девица? — подумал вслух Вернер. — Ты об этом тоже думаешь?

— Я представляю, как милю за милей эта шестерка тащится с рюкзаками за спиной, как они продираются сквозь кустарник, а рюкзаков семь.

— Один принадлежит парню, который пошел искать больницу. Я тебе скажу — тут ерунда какая-то.

— Чтобы этот приболевший бросил свой рюкзак? Для него это все равно что расстаться с состоянием.

— Пожалуй, — задумчиво согласился Вернер.

— И теперь остальные шестеро тащат его рюкзак? Каким образом, Вернер? Надо еще и сквозь кусты продираться. И как тащить два рюкзака сразу? Ты возьми как-нибудь попробуй на досуге.

— И что ты хочешь сказать?