Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 875)
На следующий день ее отстранили от работы в школе Гранитной гавани. Просто расторгли контракт.
Она перестала пить. Она стала ездить на собрания анонимных алкоголиков. На велосипеде.
Она, конечно, простила его. «Ты просто выполнял свою работу, это я во всем виновата», – сказала она спокойно, безо всякой обиды.
Но с тех пор изменилось все. Алекс так и не смог себя простить. Она лишилась работы. Не смог он и выбросить из головы сцену, как стоял в униформе у окна ее машины, как заставлял ее проходить унизительные девять шагов и дышать в трубку. И тлеющую ярость Итана, который простить его так и не смог.
В душе Изабель что-то произошло. Они расстались не сразу, не в какой-то определенный день, не в какой-то момент, не после какого-то разговора. Они пытались продолжать. Они были осторожны. Но то глубокое чувство, которое они начали было испытывать друг к другу, та понемногу крепнущая вера в то, что все возможно, ушли.
Итан не хотел с ним разговаривать. Он уходил из комнаты или из дома, когда туда входил Алекс. Даже Софи разозлилась.
– Ты серьезно, пап? Вот так вот взял и арестовал ее? Не мог придумать что-то получше? Вообще-то она была нашей любимой учительницей.
Встречаясь в городе или в супермаркете, они здоровались или просто кивали друг другу, отдавая дань вежливости, в тех случаях, когда их пути пересекались, – реже, чем можно было бы подумать. Они не виделись год или два. За это время она побрилась налысо.
Теперь, заметив его, она чуть наклонила голову, как бы спрашивая: я могу чем-то помочь? Он отвернулся.
Он уже поговорил с Сильвией Гриннелл из магазина сувениров и со всеми остальными. Вопросы были самыми обычными: не приходил ли в Поселение кто-нибудь кроме туристов, не показался ли он им подозрительным. Не замечали ли они что-нибудь необычное: странные следы, какую-нибудь пропажу. Нет, отвечали они, ничего странного, ничего необычного. Он записал их ответы в блокнот.
Пока у него не было возможности поговорить с Роджером Пристли. Он нашел его в маленькой хижине с простой табличкой над дверью: «АПТЕКА БОУЛЗА».
– Мистер Пристли?
– Да?
Он что-то помешивал пестиком в большой ступке.
Хижина была заставлена баночками с цветными порошками и завалена сушеными цветами и травами. На тяжелом, поцарапанном деревянном столе стояли старые весы.
– Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
– Хорошо, – сказал Роджер Пристли. – Но нам придется прерваться, если ко мне приедут посетители.
– Конечно. Что у вас здесь?
Алекс указал на баночки, стол.
– Все, что отражает мои представления об аптеке, которая находилась в изначальном поселении. Конечно, у меня не полный набор предметов, а лишь часть.
– Откуда вы знаете, что там был аптекарь?
– Информация об этом была указана в тех немногих записях, какие у нас есть. К тому же это важная должность: аптекарь тогда выполнял обязанности врача. Для лечения он использовал все то, что мог найти. Сейчас мы заново открываем для себя все это. Натуральные методы лечения. Но аптекарь играл и другую ценнейшую роль. Советника, доверенного лица. Для здоровья общества он был важнее, чем проповедник. Они бы не покинули Англию без аптекаря. Это было бы все равно что отправиться в Новый Свет без топора.
– Я понятия не имел.
– Что ж, – продолжал Роджер свое занятие, не сводя увлеченного взгляда со ступки и пестика, – как и большинство людей.
Алекс огляделся вокруг. Прочитал бумажные этикетки на баночках:
– Вы случайно не знаете о каких-нибудь… не знаю даже, как это назвать… практиках или ритуалах, возможно, колдовстве, связанном с животными, имевшем место здесь, в Гранитной гавани? В то время?
Роджер Пристли наконец посмотрел на него.
– Не больше, чем мы знаем об истерии по поводу процессов над салемскими ведьмами. То, что мы можем найти в библиотеке. Американская история идет под номером 970, колдовство – думаю, викканство – 299.
В открытую дверь постучали.
– Здрасьте, – с улыбкой сказал пожилой мужчина в куртке от L. L. Bean. – Что тут у нас?
– Ну, пока прервемся? – спросил Роджер у Алекса.
– Конечно. Я вернусь к вам, если понадобится. Спасибо.
Алекс вернулся на стоянку, стараясь не встречаться взглядом с Изабель, по прежнему говорившей с небольшой группой возле одной из хижин.
Он уловил нотки… Чего? Привычного поведения бывшего учителя? Нет, чего-то другого.
Самолюбия.
22
Когда ему было тридцать девять, умерла его родственница, тетя, которую он никогда не видел. У нее не было детей, и она завещала дом на Кейп-Коде и счет в «Меррилл Линч» – все, не считая семидесяти пяти тысяч долларов, выделенных организации «Люди для кошек», – Роджеру. Он быстро продал скромный домик с серой черепицей за миллион семьсот тысяч, снял деньги со счета (рост и падения акций и облигаций его не интересовали) и положил все деньги на свой счет в Национальном банке Гранитной гавани. Затем уволился из средней школы, где семь лет преподавал обществознание и историю.
Он купил себе новый дом: пятнадцатилетний, каркасный, где кухонный остров переходил в большую комнату, где гостиная и спальня выходили на залив Пенобскот, где был мраморный камин, и широкая терраса, и просторный сухой подвал, и гараж на две машины, расположенный на хорошем участке земли на Мегантик-стрит.
Всю свою взрослую жизнь Роджер провел в типичных домах, в каких живут школьные учителя: с маленькими убогими комнатками, провисшими книжными полками, камбузными кухнями, расшатанными печками, сквозившими стенами, сырыми подвалами; обходился без гаража, лопатой расчищал снег, чтобы сесть в машину и ехать куда бы то ни было. Теперь он внезапно обнаружил, как воплотилась его американская мечта, чего он не мог даже представить всерьез.
Он стал проводить больше времени на свежем воздухе, гуляя по лесу и вдоль берега. Он стал стройнее и подтянутее, чем когда бы то ни было. Он отпустил бакенбарды и коротко подстриг.
Давние друзья обоего пола и недавние знакомые, одинокие или разведенные, казалось, взглянули на Роджера другими глазами. Его стали замечать в кофейне, на почте, на мероприятиях в библиотеке. Приглашать на обед, на ужин, на встречу, беспрецедентную в существующей конфигурации отношений. Роджер тепло улыбался, очевидно польщенный этими приглашениями, но ничего не отвечал. Его начали считать одиночкой. Ходили слухи о его сексуальных наклонностях, но они не могли быть подтверждены ни доказательствами, ни анекдотами. Насколько было известно в Гранитной гавани, Роджер Пристли никогда ни с кем не вступал в интимные отношения. Похоже, он был из тех, кого когда-то мягко называли убежденными холостяками.
Он уже знал кое-что о натуральных продуктах питания, но теперь, не обремененный ни работой, ни графиком, мог себе позволить часами гулять в лесу и вдоль берега. Он прочитал книгу Юэлла Гиббонса «В поисках дикой спаржи». Он собирал грибы-бараны и другие дикие грибы во время вылазок в северные леса штата Мэн. Он готовил себе дикие обеды, запивая органическими винами.
Имея деньги, жить гораздо лучше. Это уж точно.
Покопавшись в интернете, он накупил старых редких книг: «Алхимию трав» Розали де ла Форе, научившую его готовить необычные травяные чаи; переизданную в 2011 году работу Николаса Калпепера «Фармакопеи Лондона», первоначально опубликованную в Бостоне в 1720-м и представлявшую собой кулинарную книгу для поселенцев колониального Массачусетса; раннее издание «Отчета о некоторых овощных продуктах, естественно растущих в этой части Америки» Манассии Катлера, Бостон, 1785; «Американскую медицинскую ботанику» Джейкоба Бигелоу, Бостон, 1818. Он листал эти книги и фотографировал иллюстрации на телефон, собирал листья и корни, приносил домой плоды, растирал их в ступках и пестиках, смешивал, кипятил и заваривал ингредиенты, делая их вкуснее за счет добавления кленового сиропа, меда, соснового сока, молотых фруктов и орехов.
Случайный разговор с Честером Коффи напомнил ему о старом поселении на Фэрхейвен-роуд к северу от города, где работал Честер. Роджер побывал там с несколькими студентами-историками, чья домашние работы оставили у него неприятные впечатления.
Теперь, поговорив с Честером о жизни первых поселенцев, он вернулся сюда и осмотрелся. Он изучал этот период. Он представлял себе жизнь этих поселенцев на суровом побережье штата Мэн. Так что он недолго раздумывал, прежде чем присоединиться к актерам и обустроить в одной из бревенчатых хижин кабинет Джонатана Боулза, аптекаря. Хотя почтенный Боулз и не был врачом, он заботился о здоровье и благополучии поселенцев, готовя для них лекарства из природных компонентов, в точности как сам Роджер. В своей аптекарской лавке он поставил грубый стол, глиняные и оловянные миски, ступки и пестики, весы, разложил полоски полотна для примочек, расставил на полках баночки, развесил связки сушеных трав и цветов. Украсил ее горшками с лекарственными растениями и цветами. И рассказывал посетителям, что в этом самом месте жил настоящий аптекарь Боулз три с половиной столетия назад.
Но все это было лишь диорамой для туристов. Настоящей мануфактурой аптекарского бизнеса почтенного Боулза стал теплый, сухой, хорошо изолированный подвал нового дома Роджера. Через широкие двери подвала он пронес складные рабочие столы. Вдоль стен расставил сушилки для белья, на которых развесил стебли, пучки и перевязанные веревками пучки собранных трав, сорняков и цветов, составлявших основные ингредиенты аптекарской аптечки: пчелиный бальзам; березовые ветки и листья; портулак – хороший источник омега-3; цветы иссопа; песчанку; марь белую; крапиву, этот чудесный противовоспалительный, воспалительный и несравненный суповой ингредиент. Цветки клевера, которые, как он сообщал посетительницам аптеки, были настоящим спасением для женщин в моменты периодических страданий и неизбежных перемен наступающих лет. Из-за некоммерческого назначения Поселения он не мог продавать то, что производил, но показывал все это посетителям, давал понюхать и ознакомиться с распечатанными рецептами.