Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 862)

– Мне очень жаль, – повторил Алекс, на этот раз для Изабель.

Она, не отрываясь, смотрела на дверь в подвал.

– Почему он не в школе?

– Учится на дому.

Зацепка? Алекс встал, убрал блокнот.

– Как это работает?

– Мы сейчас как раз выясняем.

Делиться подробностями ей явно не хотелось. Она вышла из кухни.

– Может быть, мне придется еще раз с ним поговорить. Будьте дома.

– Хорошо. Только сообщи заранее. – Она остановилась у двери. – А мне расскажешь, как он был убит?

– Честное слово, не знаю.

– А к чему был вопрос насчет колдовства?

– Изабель, я не могу об этом говорить.

Она открыла дверь, и он прошел мимо нее. Еще не успев повернуться, он услышал, как закрылась дверь за его спиной.

Вернувшись в машину, он достал телефон и попытался сосредоточиться. Марк отправил сообщение на номер Кэти Маккинон. Джаред еще в школе, но уроки должны были закончиться раньше времени. Марк говорил с директором, Джоди Декер.

Алекс позвонил Кэти. Она не ответила, и он оставил сообщение.

Сквозь лобовое стекло посмотрел на дом Изабель. Ощутил укол ненависти к себе.

Постарался не думать об этом, возвращаясь к участку. Возле него уже стояли фургоны СМИ.

9

Билли Рейнтри стала первой из местных жителей, с кем познакомился Алекс, много лет назад приехав в Гранитную гавань из Лондона. И его ранние впечатления о городе, о штате Мэн и о его населении сформировались во многом благодаря ей. Ему казалось, что она из тех суровых туземцев, чьи предки приспособились к гранитным моренам, непроходимым лесам, обледеневшим водным путям, климату, более суровому, чем сейчас, и подчинили все это своей воле, чтобы оно соответствовало их представлениям о доме.

Возраст Билли, невысокой, сильной на вид женщины, определить было трудно. Ее загорелое лицо избороздили глубокие морщины, в коротко стриженых волосах, всегда стоявших торчком, появилась заметная седина. Билли гуляла с шоколадным лабрадором в предрассветной темноте, и Алекс часто натыкался на нее во время утренней пробежки. Они с собакой всегда уступали ему путь, и Билли всегда говорила:

– Доброе утро.

– Доброе утро, – отвечал Алекс.

Вербальный эквивалент крепкого рукопожатия.

Время от времени он видел, как она жмет штангу с гирями – больше, чем он мог поднять, и тогда она, широкоплечая, приземистая, в шортах и футболке, казалась ему человечком из лего. Если их взгляды пересекались, они кивали друг другу.

Официально они познакомились на его собеседовании в полицейском управлении. Начальник полиции Гранитной гавани Белинда – Билли – Рейнтри в мятой форменной рубашке сидела за столом, а стена за ее спиной была увешана грамотами, дипломами, наградами. Алексу шеф Рейнтри показалась сверхсуществом, которое не возьмет ни одна пуля. Он сел напротив.

– Вы писатель, – сказала шеф Рейнтри.

– Да, шеф. Время от времени преподавал творческое мастерство. Но это было подработкой. Сейчас я почти ничего не пишу.

– А если нахлынет вдохновение, вы нас бросите?

Шеф Рейнтри с поразительной точностью попала в самую суть его карьерного плана. Он надеялся, что стабильная работа поможет ему продержаться до тех пор, пока он вновь не сможет творить.

– Я пишу неполный рабочий день, как и преподаю. Мне хочется устроиться на полноценную, стабильную работу.

Алекс сказал все это и задумался, услышала ли она в его голосе фальшь.

– Но почему вы решили стать полицейским? Хотите писать детективы?

«Потому что это единственная работа, доступная в маленьком городке неквалифицированному специалисту?»

Нет, ему требовался ответ получше.

– У меня есть ребенок, мне нужен более надежный доход. Я хочу сделать как можно больше для Гранитной гавани, стать достойным членом общества. Может быть, изменить место, где растет моя дочь.

– Что ж, логично. Но, конечно, вы необычный для нас претендент. – Рейнтри взглянула на заявление Алекса, лежавшее перед ней. Диплом Оксфорда стал неплохим аналогом аттестата о среднем образовании. Она вновь посмотрела на Алекса. – Не знаю, что нужно, чтобы писать книги, но, как мне кажется, некоторая продуманность. Наблюдательность. Может быть, другая система отсчета. Эти качества будут нам полезны. Гранитная гавань – место, где проживают очень разные люди. Местные жители, приезжие, творческие личности – такие, как вы, – технари, предприниматели. Надеюсь, из вас получится хороший полицейский. Рада видеть вас в нашей команде. – Шеф протянула ему руку через стол. – Удачи, Алекс.

Ему вновь пришлось засесть за учебники: его ожидал восемнадцатинедельный курс подготовки полицейских в Академии уголовного правосудия штата Мэн в Вассалборо. Он опасался, что не сможет обращаться с огнестрельным оружием – он ни разу в жизни даже не заряжал пистолет – и что ему наскучит курс по ведению записей и написанию отчетов, чему его вряд ли требовалось учить. Но, к своему удивлению, он обнаружил, что программа ему интересна.

– Подробности, – сказал Осер Эванс, преподаватель курса, непроизвольно подмигивавший, отчего казалось, что все его слова двусмысленны. – Вы не знаете, что может оказаться важным, когда вы наблюдаете место преступления, когда говорите со свидетелем, поэтому записывайте все подробности. Не только те, что слышите. Что находится у вас перед глазами? Что бросается вам в глаза? Какое впечатление производят люди, с которыми вы говорите? – Словно желая подчеркнуть выразительность своих слов, офицер Эванс дважды подмигнул и уставился на новобранцев в первом ряду лекционного зала. – Записывайте все. Читать будете потом. Собирать в единое целое – тоже. Подробности сами расскажут вам историю.

Сам Алекс на уроке творческого мастерства не смог бы выразиться лучше! Да и вообще, многие курсы базовой учебной программы для сотрудников правоохранительных органов могли бы стать творческими семинарами: «Этика, моральные проблемы и благоразумие», «Работа с уязвимыми», «Семейные отношения», «Приемы и признания».

Он был всем этим заворожен.

Курс подготовки полицейских открыл ему уникальный мир преступлений, извращений, безвкусицы и пафоса, мир историй, которых он в жизни бы не смог придумать, мир, с которым ему, возможно, предстояло познакомиться в конце программы обучения.

Могло ли что-нибудь из этого действительно происходить в прекрасной Гранитной гавани? Он толком и не представлял, что здесь происходит. Развод с Морганой и встречи с адвокатом привели его в здание суда округа Колдер, где он увидел несчастных, избитых людей, сидевших на скамейках в ожидании вызова в зал суда, по делам, связанным с нарушением правил дорожного движения или домашним насилием. Он не мог представить себе, что творилось за фасадами красивых домов в этой гавани, где жили владельцы дорогих яхт, состоятельные дачники, веселые студенты, беззаботные завсегдатаи столиков в гриль-баре.

Два года он занимался угонами автомобилей, кражами велосипедов и лодок, взломами и проникновениями, пьяными драками, автокатастрофами, жалобами на шум, мелкими арестами за наркотики, пропавшими детьми (все нашлись), и однажды – подозрением на взрывное устройство (школьный эксперимент, вышедший из-под контроля). Все это лишь подтверждало благополучие города.

Когда Джек Яцевич, единственный следователь департамента, собрался в отставку, шеф Рейнтри спросила Алекса, не хочет ли он подать заявку на эту должность.

– Судя по вашему творчеству, Алекс, – сказала она, – мне кажется, этот вариант вам подойдет.

Он не поверил своим ушам – Билли Рейнтри читала о Каргиллах и Алкерах из Солфорда? И что она думает о дедушке, непослушной Шейле, Бенте Бене и бомбе на Корпорейшн-стрит?

– Серьезно? Читали мою книгу?

– Обе, Алекс. Думаете, я взяла бы вас на работу, не читая ваших книг? Мне принесла их Барбара.

– Барбара?

– Барбара, моя подруга. Думаю, вы ее знаете. Из «Тела и души».

– Ах да…

Конечно, он знал Барбару Гольдман, худую, похожую на цаплю владелицу «Тела и души», магазина подержанных книг на Бэйвью-стрит, двухэтажного здания-лабиринта в полквартала глубиной. Барбара знала его вкусы и была знакома с Софи. Она провела его к темным книжным шкафам на верхнем этаже, построенным корабельными плотниками, и помогла найти множество сокровищ в тканевых переплетах.

Алекс вспомнил, что видел шефа Рейнтри и Барбару вместе – за столиком на распродаже библиотечных книг. И в Большом кинотеатре. Все это пронеслось в его памяти за секунду, которую шеф Рейнтри смущенно молчала.

– Да, мы с Барбарой вместе заботимся о теле и душе города: я – о правопорядке, она – о литературе. Она рассказала мне о ваших книгах и репутации. Если бы Марк Бельц, Фрэнк Дагган и юная Бекки Уотрус писали книги, поверьте, я прочитала бы и их. Мне важно знать, кто у меня работает. У вас есть понимание жизни и характеров, и поэтому я думаю, что вы хорошо справитесь.

– Спасибо, шеф. Но, может быть, есть другие кандидаты? Например, Марк?

– Им это неинтересно. Или мне это неинтересно. И я не хочу искать кого-то за пределами нашего отделения. Мне нужен кто-то, кто знает город, и кто-то, кого знаю я.

Итак, Алекс вернулся в Академию для дальнейшего обучения полицейским следственным процедурам. Он сдал экзамен. Он был рад, что теперь может ходить в своей любимой мятой штатской одежде – в сине-черной полицейской форме он чувствовал себя самозванцем. Он почти забыл того нетерпеливого молодого человека из Манчестера, который добрался до Оксфорда и подавал большие надежды как романист, – будто все это было сном или эпизодом «Сумеречной зоны»[232] и он проснулся, чтобы вести жизнь полицейского из маленького городка. Представить себя писателем ему было не проще, чем космонавтом на Марсе.