Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 852)

– Я не знаю. Они просто попросили нас доставить судно в Вашингтон.

– А как вы собирались поступить со мной?

– Никак. – Он взглянул на меня – на синих губах были следы рвоты. – Честное слово.

Я протянул руку к рукоятке газа.

– Тебя должны были убить! – Он сказал это страдальческим голосом. – И тебя, и тех двоих ребят.

– Чтобы у «Мятежной леди» не осталось видимых связей с ИРА, не так ли? – спросил я.

– Да! – Он умоляюще смотрел на меня. Его помятый костюм был испещрен пятнами рвоты.

– И вы с Бренданом хотели помочь Саддаму Хусейну напасть на Америку?

– Мы не знали, что именно он затевает! – запротестовал он.

– О нет, Майкл, вы знали. Вы могли не знать, что именно было в «Мятежной леди», но вы наверняка знали, что это не поздравительная открытка президенту.

– На судне были привезены деньги, – сказал он, – и я отдам эти деньги на дело движения. Ирландия будет свободной!

– Да, конечно, Ирландия будет свободной, я обещаю тебе это, но она не нуждается в твоей помощи, Ирландия не нуждается в таких предателях, как ты.

– Я не предатель!

– Ты кусок дерьма, Майкл. – И я снова нажал на газ, сделал пару головокружительных виражей и направил катер к берегу.

И все это время я размышлял над тем, что же находится в темном чреве «Мятежной леди».

Вашингтон расположен на расстоянии девяноста пяти миль от устья реки Потомак. По всей вероятности, «Мятежная леди» большую часть этого пути проделала на двигателе, после того как доставивший ее экипаж прошел под парусом на юг от полуострова Кейп-Код. Погода была благоприятная, и они, вероятно, избрали внешний путь по Сэнди-Хук, затем вниз к полуострову Кейп-Мей, а оттуда они провели ее по каналу и по реке в Чесапикский залив. А затем, оказавшись в реке Потомак, они довели ее на двигателе до столицы и, если вспомнили старую традицию, проходя Маунт-Вернон, должны были ударить в корабельный колокол в честь Джорджа Вашингтона.

Оказавшись в черте города, они должны были пройти по каналу Вирджинии – чуть южнее Пентагона и севернее аэропорта находятся вирджинские морские доки. Зимой эти полуразрушенные доки используются для хранения яхт, с которых снимают мачты. Это унылое, заброшенное место, что-то вроде свалки. С одной стороны бежит, петляя, через мосты скоростная шоссейная дорога, а с другой – на берегу залива Потомак – высятся портальные краны и мачты с установленными на них прожекторами взлетных дорожек Вашингтонского национального аэропорта. Здесь над головой слышится неумолкающий рев гигантских авиалайнеров.

– Конечно, наш док не так хорошо известен, как док парусных судов к югу от аэропорта, – объяснял мне управляющий доками. Ему приходилось громко кричать, потому что прямо над нами ревел моторами пассажирский лайнер. – Но зато бассейн у нас более глубоководный, чем в заливе Пентагона. – Когда самолет пролетел, на нас опустилось облако с густым запахом керосина. На той стороне реки был виден памятник Вашингтону, а за ним – Капитолий, в окнах которого отражались последние лучи заходящего солнца. Капитолий и Белый дом находились отсюда на расстоянии немногим более двух миль, а Пентагон – всего в одной миле к северу. «Мятежная леди» была занесена сюда – в самое сердце страны, – как чумная бактерия. – А в чем, собственно, дело? – спросил управляющий, и, когда я ответил, что ничего серьезного нет, он сделал попытку разговорить меня. – Они щедро заплатили за хранение судна. И притом наличными!

– Не сомневаюсь.

Как только «Мятежная леди» была доставлена в док, ее подняли из воды и поставили в ряд других яхт, завернутых в пластиковую оболочку. Корпус ее покоился на металлических подпорках, а массивный киль опирался на толстые деревянные брусья. Эрли велел замазать ее название, и, таким образом, она стала одной из множества безымянных судов, стоявших в вашингтонских доках в зимний сезон.

И вот теперь, вечером того дня, который начался прогулкой на «Куик Коллин» в заливе Нантакет, я стоял там, в доке, где была спрятана «Мятежная леди». Ее уже увезли отсюда, чтобы вскрыть и выяснить ее тайну, но мне хотелось своими глазами осмотреть то место, откуда на Америку должна была обрушиться месть Саддама Хусейна.

– Это безобразие – что они с ней сделали, – сказал управляющий доком. – Испортить такой интерьер!

– Да, настоящее свинство! – согласился я.

– Но вот что интересно – у нее на табличке с указанием строителя значится Флорида, а на самом деле она построена не в Штатах.

– Да, она действительно построена не в Штатах. – Настоящая «Мятежная леди» под новым именем «Ройзин» ждала меня в Ардгруме. Но мне уже было не по душе это новое название. Я, пожалуй, вернул бы ей старое или нашел бы какое-то другое, например – «Негодяй». Я приеду туда, предъявлю свои права на судно и снова переправлю его через Атлантический океан.

– Один из моих ребят утверждает, что она построена во Франции, – сказал мне управляющий, – но она гораздо тяжелее всех французских судов, какие я когда-либо видел.

– Я знал, я плавал на ней. – Казалось, это плавание по Средиземному морю было так давно. И мне вдруг вспомнились глаза мертвого Лайма, казавшиеся ярко-зелеными в отраженном свете электрической лампы.

– Вы плавали на ней, вот как? Так в чем же тут дело? – живо подхватил мои слова управляющий.

– Контрабанда наркотиков. Кокаин. – Я предложил вариант, который должен был показаться ему наиболее правдоподобным.

– Я так и думал. Наркотики прятали в этом массивном киле, так ведь?

– Я думаю, именно так.

– Я уверен в этом! – сказал он обрадованно. – Я был здесь, когда судно просвечивали рентгеновскими лучами. Я должен сказать вам, они были очень взволнованы! – Он показал рукой на то место, где раньше стояла «Мятежная леди» и где теперь осталась только груда крепежных болтов, металлические опоры и громоздкое рентгеновское оборудование, с помощью которого обследуют надежность внутренних болтов. – Думаете, нас покажут по телевизору? – с надеждой в голосе спросил управляющий.

Я покачал головой.

– Поверьте мне, вам лучше не попадать в вечерние новости на фоне этого судна. Но я благодарен вам за то, что вы показали мне место, где оно стояло.

– Всегда рады вам. – Он пытался скрыть свое разочарование. – И если вам когда-нибудь понадобится оставить на хранение судно в столице, мистер…

Он выждал, надеясь, что я назову свое имя, но я просто еще раз кивнул ему и пошел прочь. Темнело, и опознавательные огни на дорожках аэропорта отражались в водах реки. Над головой снова раздался шум самолета. Я устроился на заднем сиденье правительственной машины и захлопнул дверцу.

Все было умно задумано и близко к осуществлению. И сейчас я узнаю, что именно это было.

«Мятежную леди» перевезли на один из закрытых военных полигонов возле Вашингтона, и теперь она стояла в просторном пустом ангаре под мощным светом прожекторов. Я нашел ван Страйкера в стеклянной будке, из которой он внимательно наблюдал за группой одетых в белые халаты людей, работавших под поднятым корпусом судна.

– Оно находится внутри свинцового киля, – сказал он мне, не отрывая глаз от судна. Он не объяснил мне, что это «оно».

Огромный киль в форме луковицы уже отделили от судна. Как обычно, он был прикреплен к пластмассовому корпусу судна длинными бронзово-силиконовыми крепежными болтами. Рабочие из команды ван Страйкера отвернули болты и осторожно опустили киль на пол ангара. Рядом с килем, который я сейчас не мог видеть, его заслоняли работавшие там люди в защитных комбинезонах, стоял ярко-желтый бак размером с малолитражную машину, на котором был изображен трехлистный символ атомной промышленности.

– Что это – бомба? – спросил я в ужасе, увидев этот знак.

– Нет. Он не обладает технологией изготовления бомб, во всяком случае пока. – Ван Страйкер казался утомленным. Его миссия состояла в том, чтобы уберечь страну от нападений террористов, и он хорошо понимал, как эта попытка была близка к успеху. А сейчас, возможно, он думал о дальнейших таких попытках, которые, без сомнения, будут предприниматься. – Кое-кто собирается изготовлять бомбы, Пол, и этот кое-кто полагает, что сумеет изменить положение в мире в свою пользу при помощи атомной бомбы. Но не в этот раз.

– Так что же это такое?

– Чернобыльское серебро.

– Чернобыльское?

Ван Страйкер отпил глоток кофе из коричневой пластмассовой кружки.

– Мы предполагаем, что иракцы оставили в этом киле пустое пространство и заложили туда примерно четыре тонны двуокиси урана. Это ядерное топливо, которое используется в обычных коммерческих атомных станциях такого типа, как на острове Три-Майл или Чернобыль. Они нарезали прутья топлива на куски и перемешали их с алюминиевым порошком и с чем-то вроде нитрата аммония. Это означает, что они начинили ураном большую зажигательную бомбу. Затем они вставили туда детонатор и часовое устройство. Очень просто и относительно дешево.

– И что же должно было произойти?

– Когда температура горящей зажигательной бомбы поднялась бы выше семи тысяч градусов по Фаренгейту и когда атомное топливо было бы охвачено огнем, произошел бы малый выброс радиоактивности, как это было в Чернобыле. – Ван Страйкер неожиданно взглянул на меня с сочувствием. – Не беспокойся, Пол, мои эксперты говорят, что ты, по всей вероятности, не получил большой дозы облучения. Запрятав это чудище в свинец и поместив его под воду, они тем самым обеспечили тебе защиту. А кроме того, ты сам еще больше усилил степень безопасности, уложив сверху слой золота.