Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 846)

Не выпуская из рук пистолета, я пошарил у него под свитером, нашел сигареты и зажигалку, всунул сигарету ему в рот и дал прикурить.

– Ты ведь раньше курил? – спросил Симас.

– Я бросил.

– Тебе не хочется курить, Поли?

– Конечно, хочется. – Я отодвинулся от него. – В тот день, когда я попаду на Небеса, святой Петр будет ждать меня у райских ворот с пачкой сигарет и коробком спичек.

– Ты надеешься попасть в рай? – Сигарета дрожала у него в губах.

– Мы все встретимся там, Симас, ты и я, все наши ребята. Только, конечно, не англичане. И там будут зеленые как изумруд холмы и ручьи, полные форели, и всегда сияющее солнце.

– Совсем как Даннаманага? – Это была его извечная мечта, которой так и не суждено было свершиться, – маленький дом в зеленых холмах графства Дерри. Симас моргнул – может быть, дым попал ему в глаза. – У меня была даже девушка в Лиффорде.

– У тебя? Девушка?

– Меня всегда тянуло к ней. Я любил ее. Ее отец сказал, что я могу сделать ей предложение.

– Но ты так и не спросил ее?

– У меня никогда не было времени, Поли. Я не такой, как ты, у тебя всегда были девушки. – Он, видно, чувствовал, что как-то не сложилось у него в жизни, но никогда не мог этого выразить и не знал, как это исправить. И я всегда задавался вопросом, какие демоны – порождение материнских страхов и поповских проклятий – преследовали его в темных коридорах его одиноких ночей. – Ты помнишь того парня, которого мы убили в Данмарри? – спросил он.

– Конечно, помню.

Симас засмеялся.

– Он был так напуган. Ты помнишь, где он спрятался?

– Ты говорил – в водяном баке на чердаке.

– Он был похож на тонущую крысу. – Этот парень обвинялся в изнасиловании. Ему было двадцать один или двадцать два года, и против него не было доказательств, убедительных для суда, но общественность не сомневалась в его виновности, и ИРА решила вмешаться в это дело. Симас в то время жил у меня, ему поручили выполнить приговор, и я подвез его до места. Был воскресный ноябрьский вечер, и уже чувствовалось, что скоро выпадет снег. Мать парня знала, зачем мы явились, и умоляла нас уйти, но отец ворчал, чтобы она замолчала, а другие дети плакали. Парень побежал по лестнице наверх. «Смотри за окнами», – сказал мне Симас, а сам бросился за ним на чердак. Перепуганный парень спрятался в водяном баке, там Симас и застрелил его. Симас снова рассмеялся. – У них, наверно, несколько дней из крана текла кровь! – Он немного помолчал, а затем произнес: – Выстрелом в голову.

– Ты помнишь их всех?

– Каждый случай, Поли. Как будто они записаны на пленку у меня в голове. – Он сморщился, наверное, от боли, затем снова засмеялся. – Я тебе рассказывал когда-нибудь про большую бомбу Дэнни Нунана?

– Нет.

– Все это было так чертовски глупо. – Он смеялся, и я подумал, что этот смех причиняет ему боль, но эта история была теперь у него в голове, и он должен был выложить ее. – Это была, наверное, первая или вторая бомба, которую мне доводилось видеть. Она была в большой картонной коробке. Ее состряпал Дэнни Нунан. Он только что был назначен главным подрывником бригады Южного Дерри и очень хотел прославиться. Он хотел, чтобы весь мир узнал, что на этом деле теперь новый человек, и поэтому он собрал в эту коробку всю взрывчатку, какую смог раздобыть. Я тебе скажу, Поли, это была такая большая бомба, что могла разнести все небо над Африкой. Но Дэнни хотел, чтобы она была очень большая, понимаешь? Он хотел, чтобы это было нечто такое, о чем написали бы в газетах, понимаешь? – Он остановился, сдерживая стон.

– Не торопись – у тебя есть время, – сделал я дурацкое замечание. Время Симаса быстро истекало.

– И вот Дэнни решил, что мы должны подорвать трансляционную башню Би-би-си. Ты помнишь ее? Такая высоченная мачта на окраине Дерри. Должно быть, не меньше тысячи футов! Вот это будет материал для газет, сказал Дэнни. Итак, мы садимся в автомобиль и отправляемся. Вел машину Большой Макэнелли. Он был совершенно полоумный, но машину водил хорошо. Итак, мы отправляемся. Довольно легко мы проникли на территорию, а там все эти инженеры, которые обмочились со страху. Дэнни, Большой Джон и я – все в масках, двое нас с ружьями, и Большой Джон тащит проклятую бомбу в огромном картонном ящике. Дэнни приказывает Большому Джону заложить бомбу возле мачты – прямо под ней, но Большой Джон вдруг заупрямился. Он спрашивает у главного инженера, сколько времени им понадобится, чтобы исправить повреждение, если он заложит проклятущую бомбу под мачту. А тот отвечает: «Ну, примерно шесть месяцев». А Большой Джон говорит ему: «Значит, если бомба взорвется, я не смогу посмотреть передачу в субботу вечером?» А этот парень отвечает: «Ты не сможешь смотреть эту передачу по субботам в течение шести месяцев». – Симас остановился и в течение нескольких секунд хрипло и часто дышал. Сигарета выпала у него изо рта, зашипела и угасла в луже крови. Я думал, что он так и не сможет закончить свой рассказ, но Симас, сделав невероятное усилие, все же сумел набрать воздуха в легкие. – Ну, Дэнни, конечно, рассвирепел. «Клади бомбу», – приказывает он, но Большой Джон ни в какую. Он желает знать, где можно заложить эту бомбу таким образом, чтобы он мог смотреть эту свою передачу в субботу вечером. И тогда инженеры предлагают ему взорвать вот ту подстанцию, что стоит на лужайке. Дэнни кричит на Большого Джона, а Большой Джон говорит, чтобы Дэнни заткнулся, потому что он хочет смотреть свою передачу. В конце концов они пристраивают эту проклятую бомбу около подстанции на лужайке, как им сказал этот человек, с тем чтобы прекратить подачу электричества, и таким образом Большой Джон сможет смотреть свои вечерние передачи. Боже, ты бы посмотрел, какой это был грандиозный взрыв! Мы распугали грачей на деревьях в трех графствах! Дым поднялся до луны. Мы уничтожили сто ярдов кустарника, но все это так и не попало в газеты. И вот так кончилось дело с большой бомбой Дэнни Нунана – и всего только мы вывели из строя подстанцию и уничтожили кустарники в окрестности. – Он хотел рассмеяться, но боль помешала ему. – А Большой Джон спокойно смотрел свои субботние передачи.

– Это интересная история, Симас, – сказал я. Именно поэтому он и рассказывал эту историю. Он был из той породы людей, которые еще рассказывают истории и гордятся тем, что умеют их рассказывать.

– Как много интересных историй на свете, Поли. – Он зажмурился, а потом умоляюще взглянул на меня. – Мне холодно, Поли.

Я хотел было сказать ему, что теперь осталось не долго, но не смог, и промолчал. Снаружи за прибрежными рифами, шипя и волнуясь, бились о берег, как пульс мира, морские волны.

– Меня обещали наградить медалью, – сказал Симас после длительного молчания. – Они сказали мне, что есть такая массачусетская медаль за свободу. Сказали, что ею награждали людей из ИРА. Обещали приколоть ее мне на грудь на ступенях правительства штата.

– Это тебе сказал Майкл Эрли?

– Да, но прежде я должен был убить тебя. Он сказал, что ты предал движение и что он даст мне денег, если я убью тебя. Но я ответил, что мне не нужно никаких денег. Тогда он сказал, что меня наградят медалью и мои фотографии будут помещены в газетах. Моя мама была бы рада видеть меня с медалью, Поли. Она всегда пилила меня, чтобы я чего-нибудь добился в жизни. И ей бы понравилась медаль. А англичане пусть… – Некоторое время Симас лежал спокойно. Он был ужасно бледен. Руки Симаса судорожно сжимались, и я подумал, что у него начинается агония, но потом понял, что он пытается достать свою сигарету, но у него ничего не получается. – Дай мне покурить, Поли, – попросил он.

Я прикурил ему другую сигарету, с трудом подавив желание затянуться, и всунул ему в рот.

Он затянулся, затем кивнул в сторону Джиллспая.

– Я думал, что этот парень и есть ты. – По-видимому, эта ошибка беспокоила Симаса. Это было пятно на его репутации. – Меня сбил с толку этот желтый плащ.

– Ты долго ждал меня?

– Часов с пяти. Меня привезли сюда Эрли и Марти Дойл.

– А где сейчас Марти?

– Он ждет меня возле магазинов. – Симас слабо улыбнулся. – Он сидит за рулем в чертовом цветочном фургоне. Ты можешь поверить? Это напоминает мне, как мы пытались использовать чертов катафалк, чтобы подложить бомбу возле Гилдхолла. Катафалк был полон цветов, а у Малаки О'Бриена была ужасная сенная лихорадка. Нет, ты подумай только. Он так расчихался, что не мог вести машину! Нам пришлось оставить эту чертову бомбу! – Он тихонько рассмеялся. – То-то было время, Поли!

– А теперь что?

Симас глубоко затянулся.

– Ты помнишь большие дома на Россвиль-стрит? И Уильям-стрит? Я уже больше никогда их не увижу. А тот паб на Лекки-роуд? – Он спрашивал меня об улицах Дерри – города, где я никогда не бывал. – А кроме того, мы частенько выпивали в этом большом баре на Крегган-роуд. Там было так чертовски холодно зимой. Хозяин был паршивый педик с короткими руками и глубокими карманами. И вот однажды вечером Большой Джон Макэнелли заявил, что он согреет помещение, и разложил на полу костер из газет. Он был совсем бешеный – его потом застрелили.

– Его застрелили англичане?

– Нет, наши же ребята. Большой Джон был рисковый парень. Он был совсем бешеный, как священник без женщин и виски. Ты знал отца Брэди?