Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 827)

Патрик, естественно, был отправлен в низшую лигу, но провалился и там. Его правая рука, с таким успехом наставлявшая синяки жене, была не способна подавать мяч. Он вернулся в Бостон, беспробудно пил, растолстел и жил только прошлой славой и на деньги Морин.

Состояние Морин было пущено на ветер, и все, что осталось у нее со времен страстного романа, был разваливающийся дом и пятеро угрюмых сыновей, которые все пошли в отца. Господи, думал я, пока ехал в такси по мокрой от дождя улице, поистине наша семья проклята Богом.

Морин открыла дверь и на мгновение застыла, разглядывая меня.

– О, мой маленький братишка, – наконец произнесла она. Она тоже раздобрела, и под ее правым глазом красовался синяк.

– Можно войти?

– Ты приехал издалека, почему же не сделать еще шаг? – Она распахнула дверь и отошла в сторону, чтобы я мог пройти на кухню. – Ты помнишь Теренса? – Теренс был младшим, теперь ему исполнилось лет двенадцать-тринадцать. Он сидел за кухонным столом и деловито жевал сэндвичи с маслом и джемом. На нем красовалась тенниска, из которой выпирало его большое пузо. – Поздоровайся со своим дядей Полом, – сказала Морин, но он набил полный рот и не мог произнести ни слова, поэтому только вяло помахал рукой в знак приветствия. В углу кухни орал телевизор, а другой, настроенный на иную программу, так же громко вещал из гостиной.

Теренс отодвинул свой стул и открыл дверцу холодильника. Осмотрев плотно набитые продуктами полки, он вынес заключение:

– Содовой нет.

– Я принесу, дорогой, – пообещала Морин.

– А почему бы тебе не пойти и не принести самому? – спросил я Теренса увещевательным тоном.

– Оставь его в покое! – сразу же вмешалась Морин, явно привыкшая вставать на защиту своих отпрысков от гнева взрослых мужчин. – Иди наверх, милый, – сказала она сыну. – Возьми закуси чего-нибудь.

– А где же остальные ангелочки? – спросил я, когда Теренс, переваливаясь, вышел из комнаты и Морин выключила оба телевизора.

– Вероятно, в игровой комнате у Роско. А его светлость, конечно, в помещении церковного прихода, где же ему быть еще? – Морин села за стол и закурила сигарету. Пепельница была полна окурков, и пальцы у нее были коричневые от табака. Она некоторое время молча разглядывала меня. – Ты хорошо выглядишь, Пол. Где же ты был все это время?

– Ты имеешь в виду – последние семь лет? – Я бросил свою сумку возле двери и налил себе чашку воды из-под крана. Раковина была полна грязной посуды. – Главным образом в Бельгии. А впрочем, там и сям. Но вообще-то я зашел поговорить с Патриком.

– Об этой девушке?

Я кивнул.

– Да, о Саре Син Теннисон.

Она пожала плечами.

– Я говорила его светлости, чтобы он не сдавал дом этой девице, но у нас было очень тяжелое положение эти последние годы. Хотя когда оно не было тяжелым? Хочешь сигарету?

– Я бросил курить.

– Ну и слава богу. Я тоже пыталась бросить и прибавила тридцать фунтов весу, тогда я снова начала курить, но эти тридцать фунтов все равно остались при мне. У тебя трудности, правда?

– Нет.

– Я это нюхом чувствую, как запах паленого. Ты знаешь, что они спрашивали о тебе?

– Кто?

– Эрли и его друзья. Они просто озверели и повсюду ищут тебя, Пол. Ты не расскажешь мне, в чем дело?

– Нет.

– И зачем только я спрашиваю? – Она поднялась, пересекла комнату и достала из буфета бутылку джина и бутылку виски «Джеймсон». Я заметил, что она сильно раздалась в талии и у нее распухли ноги. Боже мой, подумал я, ведь ей всего сорок два или сорок три, а она выглядит на двадцать лет старше. Все в ней постарело, кроме волос – они такие же густые и блестящие. – Наливай себе. – Она пододвинула ко мне бутылку виски.

– Патрик должен избавиться от этой девицы, – сказал я.

Морин рассмеялась.

– Вряд ли! Ты же знаешь Патрика. Он боится всех женщин, кроме той, на которой женился. Он скажет тебе, что поговорит, но никогда этого не сделает.

– Сколько он берет с нее за аренду?

– Пятьсот в месяц и притом, что он пользуется домом, когда ее нет здесь. Бог знает, почему она соглашается на такие условия.

– Пятьсот долларов? – Это меня удивило. Конечно, дом стоил пятьсот долларов в месяц. И более того, я мог бы сдавать его в летний сезон за пятьсот долларов в неделю. Но эта Сара Син Теннисон, должно быть, с ума сошла, если она платит столько, пользуясь помещением лишь изредка.

– Но я все равно не вижу этих денег, – сказала Морин унылым тоном. – Его светлость целиком забирает их себе.

– Он работает?

– Так, ничего определенного. Перехватит то тут, то там. – Она пожала плечами, и я понял, что здесь ничего не изменилось. Патрик время от времени перебивался какими-то темными делами, подрабатывал судебным исполнителем при сборе задолженности в Роксбери, но главным образом жил за счет того небольшого дохода, который оставался еще от наследства Морин, и, по-видимому, незаконной сдачей в аренду моего дома.

Я налил себе щедрую порцию виски моего шурина и ухмыльнулся, прочитав напечатанное на бутылочной наклейке предупреждение о вреде виски для здоровья.

– Когда это стали печатать всякую чепуху на бутылках?

– Примерно тогда же, когда перестали работать телефоны. – Она мельком улыбнулась, и это немного напомнило мне прежнюю Морин. – Ты слишком долго был в отсутствии, Пол. Ты даже говоришь как иностранец.

– Вот я и вернулся.

– В Бостон?

– На мыс. Когда ты была там в последний раз?

– Да примерно четыре года тому назад. Его сиятельство не любит, когда я езжу туда. Он приглашает туда своих приятелей по приходу, когда девицы там нет, но меня – никогда. – Она затянулась сигаретой.

Я, уезжая, дал Морин ключи от дома на мысе, чтобы она имела возможность передохнуть там иногда, но я никак не имел в виду, что Патрик будет пользоваться домом для своего удовольствия.

– Что же они там делают?

Она пожала плечами:

– Воображают себя настоящими мужчинами. Играют в карты на деньги, пьют пиво, а осенью стреляют уток.

– Ему не придется больше этим заниматься, – сказал я. – Я въезжаю в свой дом. Ты видела в последнее время Джонни Риордана?

Она покачала головой.

– Не видела его вот уже три года. В последний раз, когда он приезжал сюда, Патрик затеял с ним ссору. Дело не дошло до кулаков, но они здорово орали друг на друга. С тех пор Джонни не заезжал к нам. – Она вздохнула.

– Из-за чего разгорелась ссора?

– Все как обычно, понимаешь. – Она все же объяснила, в чем было дело. – Патрик только что возвратился из Ирландии и очень ругал англичан, дескать, они хуже нацистов, а Джонни не принимал всерьез его разглагольствования.

– Патрик ездил в Ирландию? – Я не мог скрыть своего удивления.

– Поездку организовали Друзья свободной Ирландии. Они провели одну неделю в Дублине и одну – в Белфасте. Туда поехал отец Ши из церкви Христа Спасителя, конечно же, Майкл Эрли, а также несколько молодых людей из офиса конгрессмена. Патрик вернулся в очень воинственном настроении. Он готов был сражаться с англичанами один на один! Мне иной раз хотелось, чтобы он действительно ввязался в драку. Ну а теперь он вошел в комитет, теперь он большой человек, и такой занятой! Он разрабатывает планы войн с Англией – разумеется, когда не пьет виски или не играет на скачках. – Она закурила следующую сигарету от окурка первой. – Ты действительно вернулся домой?

– Да.

– И разумеется, привез с собой кучу сложностей. – Она помолчала. Дым от ее сигареты поднялся высоким столбом, который затем расползся над ее головой. – Дело в женщине?

Я кивнул.

– От меня ушла последняя подруга. Она поняла, что я никогда не сделаю ее богатой, и ушла к одному французу.

– Она правильно поступила. А что стало с той девушкой, которую ты любил в Ирландии?

– Она умерла.

– Бедняжка. – Правая рука Морин нарисовала в воздухе крест. – Будь осторожен, Пол.

– Я всегда осторожен.

Она состроила гримасу.

– Это опять наркотики.

– Я давно завязал с этим.