Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 787)

– Да. И что с того?

Тихо, но очень четко, со спокойной и холодной злобой кто-то заговорил прямо в микрофон, и Мартин Дрейк с ужасом понял, кому принадлежит этот голос.

– Не нужно так переживать, такое случается. Вы производите впечатление разумного человека. Я о вас позабочусь.

– Боже, нет! – сказал Пакстон, и весь волшебный эффект был разрушен. Его голос зазвучал оглушающе-громко, из-за чего стало сложнее разбирать слова. – Боже, нет! Это я сейчас о вас позабочусь!

И сквозь бессвязное бормотание послышался слабый шум, похожий на шлепок молотка по мясу.

– Перестаньте! – крикнул Мастерс. – Остановитесь! Признание еще…

Зеркальная стена в конце коридора на глазах у Мартина покрылась рябью, словно вода, беззвучно исказив отражения. Затем смялась и исчезла. Буквально из ниоткуда возник человек, стоявший к ним спиной. Пошатнувшись, он шагнул в коридор, который еще мгновение назад заканчивался тупиком.

Артур Пакстон последовал за отступающим человеком. Он уже не сутулился. Со своей продолговатой лысой головой и вытаращенными голубыми глазами он напоминал маньяка. Пакстон молотил оппонента по лицу так, как бьют крестьяне: неумело, наотмашь, отчаянно. Стоящие в коридоре резко отпрянули.

Мартин споткнулся, но, падая, успел сгруппироваться. Когда он встал, из-под него выкатился желтый карандаш Мастерса и запрыгал среди других мелькающих отражений, из-за которых зеркальный лабиринт напоминал теперь калейдоскоп. Пакстон все еще кричал и толкал своего противника дальше в проход.

Но все было кончено.

Пакстон успел нанести еще один удар, прежде чем Мастерс подскочил сзади и зажал его руки в замок. Противник Пакстона отлетел к зеркалу в конце прохода и со всего маха ударился об него. Послышался хруст, по зеркалу медленно расползлись трещины, на пол посыпалось множество осколков, а человек съехал вниз и неподвижно замер на полу.

– Знаете, – в задумчивости проговорил Г. М., – даже интересно, что мы поймали этого типа именно в зеркальном лабиринте. Он, возможно, самый жестокий и, без сомнения, самый самовлюбленный убийца, которого мне только доводилось встречать.

Тяжело дыша, все собрались над лежащим среди осколков зеркала бесчувственным телом и уставились на залитое кровью лицо Ричарда Флита.

Глава двадцатая

Проходя по Морстон-сквер в Южном Кенсингтоне, полицейский взглянул на освещенные окна последнего этажа дома номер шестнадцать. Был вечер четверга, точнее уже ночь пятницы, прошло ровно две недели с тех пор, как он в последний раз видел, чтобы в квартире мисс Каллис так поздно горел свет.

Колокола церкви Святого Иуды прозвонили три часа ночи. Полицейский улыбнулся и ленивой походкой отправился дальше.

Если бы он заглянул в уютную гостиную на последнем этаже, то увидел бы крупного, тучного, с похожим на бочку животом джентльмена в белом льняном костюме. Этот джентльмен сидел в большом мягком кресле с сигарой в одной руке и крепким виски с содовой в другой.

В той же комнате находились Рут, Стэннард, Дженни, Мартин и, как это ни удивительно, леди Брейл. Бра с серебристыми абажурами освещали их встревоженные лица. Потребовалось довольно много времени и виски, чтобы подготовиться выслушать то, что собирался рассказать Г. М.

Сэр Генри глубоко затянулся сигарой, нахмурился и поставил стакан на стол рядом с собой.

– Видите ли, – начал он, – ребенок-убийца – не такое уж и редкое явление. Мне не стоит говорить, что обычно такие дети – психопаты, как Рики Флит. Но как правило, их сразу же изолируют и отправляют в специальные учреждения, где они никому уже не причинят вред. Здесь же мы могли наблюдать, как мальчик-убийца вырос в мужчину-убийцу. И все это время мать продолжала защищать и оберегать его! А он не верил в то, что хотя бы одна живая душа может его заподозрить! Интересно было смотреть, как он ведет себя уже во взрослой жизни, как извивается и выкручивается, несет всякую чушь и постоянно улыбается, не переставая лгать. Да вы сами все это видели своими глазами. Перед тем как перейти к самым жутким подробностям, – продолжал Г. М., – мы должны понять кое-что в личности Рики Флита. Он действительно очаровательный и милый молодой человек. Его добродушие кажется совершенно искренним. Так же, как его отзывчивость и щедрость. Мужество, позволявшее ему проявлять одновременно безрассудство и хладнокровие, также было совершенно неподдельным. Если вы думаете, что все эти качества не могут быть присущи убийце, балансирующему на грани безумия, то вспомните историю Рональда Тру. Или Патрика Мэхона. Или взять хотя бы недавнее дело Невилла Хита, – пробормотал Г. М.

Дженни, сидевшая на краю дивана напротив, не сводила с него глаз, Мартин находился рядом и обнимал ее за плечи. Рут расположилась на другом конце дивана, а Стэннард уселся на подлокотник. Выглядел он довольным и сияющим.

– Начнем с самого начала, – продолжил Г. М., глядя на стопку бумаг, лежавших на столе около его стакана. – Мастерс прислал мне эту кипу, здесь все свидетельские показания по поводу смерти Джорджа Флита. А еще три открытки с безумными подписями вроде: «проверьте скелет в часах», «что это за розовая вспышка» и «улики все еще там». Еще перед поездкой в Беркшир я понял, что Флита убили. И спорил об этом с Мастерсом в «Лежбище дракона» в субботу. Вы, наверное, не читали этих показаний…

– Я кое-что слышал, – вмешался Мартин. – Слышал, как вы доказывали Пакстону на основании его же собственных показаний, что он не мог так быстро развернуться с подзорной трубой, чтобы увидеть то, о чем рассказал. Скажите, именно этот факт заставил вас заподозрить, что тогда произошло убийство?

– Ох, сынок, – простонал Г. М.

– Не этот?

– Нет, как вы сами можете заметить. Но это доказывало, что Пакстон солгал, что он мог схитрить, давая показания. Но в чем именно? Нет, сынок. Самое вопиющее разоблачение содержится в показаниях честного свидетеля – Саймона Фрю, который сидел на крыше с биноклем. И другие показания только подтверждают это. Фрю наблюдал за Флитом с центрального фронтона гостиницы. Я сейчас зачитаю вам эти показания, как в свое время мне их зачитывал Мастерс.

Г. М. извлек из лежащих рядом с ним бумаг синюю папку и стал копаться в ее содержимом, пока не нашел то, что нужно.

– «Сэр Джордж был там. Я видел его. В одной руке он держал бинокль, а второй махал. А потом его словно кто-то с силой толкнул в спину. Он на секунду замер. Крикнул. И полетел головой вниз». – Г. М. бросил папку поверх остальных бумаг. – Если кто-то толкает вас в спину, – сказал он, указывая сигарой на своих слушателей, – вы не сможете простоять на месте даже секунду. Вы сразу упадете. И Мартин Дрейк это подтвердит. Флита никто не толкал, иначе толкавшего заметили бы. Никто не бросал в него чем-то тяжелым. Иначе бы этот предмет обнаружили. К тому же на крыше нет места, откуда его можно бросить, оставаясь незамеченным. Да и Флит в таком случае начал бы пошатываться и раскачиваться, даже если бы упал не сразу. Но он точно не стоял бы неподвижно. Когда я в первый раз это прочитал, у меня что-то забулькало вот тут. – Он указал на свой огромный живот. – Как будто без дьявольского вмешательства тут не обошлось. Я понял, что Флит испытал боль, сильную боль. Или вдруг почувствовал слабость. А может, боль и слабость одновременно. То, что со стороны выглядело как неожиданный толчок в спину, на самом деле было результатом резкого сокращения мышц. Если вы над этим хорошенько подумаете, то найдете и ключ, и замок одновременно. Я не сразу догадался, в тот раз я сглупил, но позже все понял.

Дженни повернула голову и с тревогой вопросительно посмотрела на обнимавшего ее Мартина, по телу у нее пробежала дрожь. А он в тот момент думал только о загадочном злодействе, совершенном под пылающим огненно-красным небом.

– Г. М., – произнес Мартин, – это один из тех моментов, в которых нам особенно хочется разобраться. Как был убит Флит?

– Тихо, – строго приказал Г. М., – сперва я расскажу вам кое-что еще. – Перед тем как продолжить, сэр Генри не забыл упомянуть, что он уже старый человек. – Честное слово, во всей этой кипе показаний, которую вручил мне Мастерс, больше всего вопросов у меня вызвал мальчишка. Я про белобрысого двенадцатилетнего Ричарда Флита. Парни из Скотленд-Ярда не брали у него показаний, его допросила только местная полиция. Но он упоминался в показаниях других свидетелей, и у меня возникли некоторые сомнения. Каким бы Джордж Флит ни был человеком, но он обожал спорт и военную службу. Да вспомните хотя бы его карьеру! Мастерс говорил, что Флита отправили в школу-пансион, когда он был еще крохой, лет в десять или даже раньше. Потом – в Хэрроу и в Военную академию в Сандхерсте. Но академию он окончить не успел, пришлось заняться делами отца после его смерти. Какая жалость! И не кажется ли вам, что человек вроде Флита наверняка захотел бы, чтобы сын пошел по его стопам и сделал карьеру, которую ему самому сделать не позволили? Да какое там мечтал! Он распланировал бы каждый шаг с того момента, как мальчик появился на свет. Но этот мальчик в двенадцать лет все еще оставался дома с гувернанткой. Почему? Может, он был болезненным и робким? Нет, он был маленьким атлетом. Глуповатым? Учебе в школе это никак не помешало, к тому же мальчик отличался высоким интеллектом. Или, может, любящая мать не отпускала от себя любимое дитя? Нет. Джордж Флит имел в доме беспрекословный авторитет, и его слово было законом. Тогда почему же? Давайте обратим внимание на гувернантку мальчика, мисс Аптон. Хм… В показаниях есть детали о ней, которые меня насторожили. Но забежим немного вперед и вспомним, что вам всем о ней уже известно. Я никогда еще не слышал о таких странных гувернантках. Она была огромного роста, сложена как силач Сандов и могла скрутить не хуже профессионального борца. Мисс Аптон прожила в семье Флитов четыре года. Верно?