Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 74)

Потом все помолчали, дожидаясь, пока Дики придет в себя. Наконец он откинулся на спинку стула и оказался в состоянии изобразить на лице унылую улыбку. На лбу у Дики выступили капли пота, он дышал широко раскрытым ртом.

— А ты знаешь этих Бидерманов, Бернард? — спросил Дики севшим голосом.

— Возьмите авокадо, очень помогает, — посоветовал Вернер.

Дики взял из вазы грушевидный плод и стал его уплетать.

— Когда мой отец служил при военной администрации в Берлине, — стал рассказывать я, — он выдал Бидерману-отцу лицензию на право заниматься обслуживанием населения автобусными перевозками, тогда это только начиналось. С этого и пошло богатеть их семейство, по-моему. Так что я их знаю. Поппи Бидерман присутствовала на обеде у Фрэнка Харрингтона — во время моей последней поездки в Берлин.

Дики быстро орудовал ложечкой, расправляясь с авокадо, — ему хотелось погасить пожар во рту.

— Ну и злой, — признался он все-таки наконец.

— Никогда нельзя быть уверенным, какой стручок злой, какой слабый, — пояснила Зена таким ласковым голосом, что я пришел в удивление. — Перекрестное опыление, они все скрещены-перекрещены. На одном и том же растении могут быть и презлые, и сладкие перцы. — И Зена улыбнулась.

— А не могут эти Бидерманы представлять интерес для Штиннеса? — спросил Дики. — Например, у них может быть предприятие, которое производит компьютерные программы в Калифорнии или что-нибудь еще в этом роде. Ты не в курсе, Бернард?

— Даже если так, то нет смысла устанавливать контакт с боссом, — сказал я. Дики уперся в эту идею насчет Силиконовой долины, и столкнуть его с этой дороги будет непросто. — Если уж и выходить на кого-то, то лучше на сотрудника лаборатории микросхем. Или разработчика программ.

— Надо уяснить ситуацию насчет Калифорнии, — со вздохом произнес Дики.

Тем самым он готовил меня к тому, что мне предстоит беготливая неделя в Мехико, а он поедет послоняться по Калифорнии.

— Тебе куда проще взять да и поговорить с Бидерманами, — высказал я свое мнение.

— Кстати, Штиннес спрашивал о Бидерманах — интересовался, не знаю ли я их. Я знавал Пауля неплохо, но Штиннесу сказал, что знаю об этом семействе из газет.

— Вернер, а ты не говорил мне, что знаком с этими миллионерами, — заволновалась Зена. — Про них вечно сплетничают в газетах. Поппи Бидерман очень красивая. Она только что развелась с миллионером.

Дики взглянул на меня и сказал:

— Лучше ты поговори с Бидерманом. Мне нет никакого смысла светиться. Сделай это так, неофициально. Узнай, где он, пойди и побеседуй с ним. Сделаешь, Бернард? — Это был приказ в американском стиле, вроде ни к чему не обязывающей просьбы.

— Можно попытаться.

Дики продолжал:

— Не хочется связываться из-за этого с Лондоном или просить Фрэнка Харрингтона, чтобы он представил нас или чтобы весь мир знал о нашем интересе к Бидерману. — Он налил себе воды со льдом и отпил немного. Он уже совсем было начал приходить в себя, но вдруг внезапно заорал: — Ах ты, мерзавец! — Взгляд его остановился на бедном перепуганном Вернере, а голова нагнулась к столу. Вернер ошарашенно смотрел на Дики, который, чуть ли не положив голову в тарелку, снова крикнул: — Вот проклятый кот!

— Какой же ты противный, Херувино, — укоризненно произнесла Зена и нагнулась было, чтобы отцепить кота от ноги Дики, но на этот раз Дики изловчился и пнул кота так, что Херувино, взвизгнув от боли, отлетел в сторону.

Зена вскочила, красная и рассерженная.

— Ему же больно, — недовольно вымолвила она.

— Дико сожалею, — извинился Дики. — Это просто рефлекс, мне очень жаль.

Зена ничего не сказала, только кивнула и пошла искать убежавшего кота.

— Пауль Бидерман проще в обхождении, — подал голос Вернер, желая нарушить неприятное молчание. — В прошлом году он сделал мне банковскую гарантию. Это мне обошлось недешево, но зато он помог мне в тот момент, когда это понадобилось. У него есть контора в городе и дом на побережье, в Ткумасане. — Вернер взглянул в сторону двери, но Зена не показывалась.

— Ну и прекрасно, Бернард. Вот и берись за него, — подвел итоги Дики.

Я тоже был знаком с Паулем Бидерманом. Недавно в Берлине мы при встрече обменялись с ним приветствиями, хотя я в первый момент не узнал его. Спустя какое-то время он попал в автокатастрофу. На своем новеньком «феррари» он возвращался в Мехико после крепкой выпивки в городе Гватемале. На скорости сто двадцать миль он влетел в придорожные джунгли. Вначале его долго искали, потом долго извлекали из машины. Девушка, которая ехала с ним, погибла, но следствие представило все несколько иначе. Какова бы ни была правда, одна нога у него стала короче другой, а через лицо прошел шрам, состоящий из сотни мелких аккуратных швов. Однако постигшее его несчастье ничуть не помогло мне преодолеть отвращение к Паулю Бидерману.

— Пока что договоримся: все в устной форме, никаких отчетов о встрече, ничего письменного. Ни обо мне, ни о себе, ни о Бидермане.

Дики отрезал все выходы. Ничего письменного, пока Дики не выслушает итоги встречи, не выявит все недостатки и достоинства сложившейся ситуации с божеской беспристрастностью.

Вернер метнул взгляд в мою сторону.

— Понятно, Дики, — пробурчал я.

Дики Крайер порой выглядел таким шутом. Но сейчас это был умница Дики, который знал, чего хочет и как этого достичь. Даже если ради этого порой надо было дать выход маленьким и некрасивым рефлексам.

Глава 3

Какой же отвратительный запах в джунглях! Под яркой зеленью и невообразимых окрасок тропическими цветами по обеим сторонам дороги — это зрелище тянется словно бесконечно длинная витрина шикарного цветочного магазина — лежит болотистое гниющее месиво, источающее зловоние канализационного коллектора. Иногда дорога погружалась в полумрак из-за переплетенных над головой растений, а свисавшие лианы чиркали по крыше автомобиля. Мне приходилось даже поднимать стекло, хотя кондиционер и не работал.

Дики со мной не было. Дики улетел в Лос-Анджелес, оставив мне контактный телефон офиса американской федеральной службы. Она располагалась недалеко от Беверли-Хиллз, где наверняка в данный момент и проводил время Дики. Сидит небось у бассейна с голубой водой, потягивая что-нибудь прохладительное и изучая длинное меню с тем самозабвением, которое отличало все его действия, касавшиеся его благополучия и удобств.

Большой голубой «шеви», который он оставил мне, был не самой подходящей машиной для этих скверных дорог, извивающихся среди джунглей. Ввезенный сюда беспошлинно тем другом Дики из посольства — советником Типтри, автомобиль не располагал жесткой подвеской и усиленным шасси — непременным достоинством машин, приобретаемых на внутреннем рынке. Я прыгал, как чертик на резиночке, когда автомобиль попадал в выбоину, и замирал, услышав треск или скрежет при задевании за ухаб. А дорога в Ткумасан как раз и состояла из рытвин и ухабов.

Я выехал утром пораньше с намерением поскорее разделаться с горной грядой Сьерра-Мадре и ко времени позднего ленча оказаться в каком-нибудь ресторанчике, где и пересидеть самую жаркую часть дня. На самом же деле мне пришлось провести эту самую жаркую часть, сидя на корточках на пыльной дороге в компании трех ребятишек и курицы и меняя спущенное колесо, ругая при этом последними словами Дики, Генри Типтри с его машиной, родную лондонскую контору и Пауля Бидермана. Особенно Бидермана — за то, что он избрал для своей обители такой Богом забытый угол, как Ткумасан, штат Мичоакан, на тихоокеанском побережье Мексики. В такое место можно ездить только тем, у кого есть свой самолет или отличная яхта. Ездить сюда из Мехико на «шеви» этого Типтри я не пожелал бы и врагу.

Уже близился вечер, когда я подъехал к деревне, которую одни называли «Малый Сан-Педро», другие — «Сантьяго» — смотря по тому, кто мне в очередной раз подсказывал дорогу. На карте ее не было ни под тем, ни под другим названием, а дорога обозначалась в виде прерывистой красной линии. Деревня состояла из мусорной кучи, пары дюжин домишек, сляпанных из грязи с добавлением ржавого рифленого железа, сборного блочного дома с огромным крестом наверху и забегаловки под зеленой жестяной крышей. Это заведение не падало лишь благодаря рекламе пива и прохладительных напитков: щиты с рекламой были прибиты гвоздями там, где стены потрескались, поэтому часто с перекосом и разве что не вверх ногами. Заведение явно испытывало острую необходимость в дополнительных рекламных щитах.

Деревня Сантьяго — это вам не курорт для туристов. В уличной пыли здесь не увидишь ни выброшенной упаковки от кино- и фотопленки, нет ни бумажных салфеток, ни коробочек из-под витаминов. Здесь не было даже вида на океан, его загораживал целый пролет широких каменных ступеней, которые вели в никуда. Даже людей — и то не было видно. Одни только животные — кошки, собаки, несколько коз да вечно неугомонных кур. Возле заведения стоял облупленный красный «форд». Только подъехав поближе, я увидел, что он стоит на кирпичах, весь выпотрошен и внутри сидят куры. Я хлопнул дверцей «шевроле», и тут появились первые люди. Появились они из упомянутой мусорной кучи, которая вроде и была таковой, но с другой стороны и нет. Она представляла собой ячеистые соты, слепленные из коробок, металлических бочек и жестяных банок. Оттуда не вышло ни одной женщины и ни одного ребенка — только низкорослые тамошние мужчины с теми спокойными и загадочными лицами, что встретишь на скульптурах ацтеков — искусстве, от которого веет жестокостью и смертью.