Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 729)

Взяв руку, которую Поола протянула ему, он поцеловал ее с каким-то благоговением.

На сердце Поолы было тяжело. Страх такой неопределенный, что его нельзя было преодолеть, преследовал ее целый день. Коротенькая записка, которую Сильвестер написал ей, лежала как свинец на ее груди. Какое-то открытие ждет ее в комнате Сильвестера. Может быть, оно повлечет за собой разлуку.

Когда пришел Бёртрем, опасение ее усилилось. Сильвестер не вернется домой к обеду. До семи часов сидела она, приложив руку к сердцу, и ждала. Когда часы пробили семь, она встала, взяла свечу из своей комнаты и медленно пошла наверх.

— Ждите меня, — сказала она тетушке Белинде, — я боюсь, что мне понадобится ваша помощь, когда я вернусь.

Когда Поола остановилась у дверей, в которые никогда не входил никто, кроме Сильвестера, она почувствовала волнение, совсем не похожее на то, которое она ощущала до сих пор. Все любопытство Уоны к этой комнате и ее попытки удовлетворить это любопытство пришли Пооле на память. Точно белая рука умершей жены высунулась из мрака и тянула ее назад. Свеча дрожала в ее руке, и она бессознательно отступила. Но через минуту мысль о Сильвестере заставила ее торопливо вложить ключ в замок, она отворила дверь и переступила через порог.

Первым впечатлением ее было удивление. Когда она представляла себе эту комнату, она никогда не воображала ее такой.

Простая, ничем не украшенная, без ковра, обыкновенный письменный стол, два-три неудобных на вид стула, вот все, что находилось в этой комнате. Поставив свечу, Поола сложила руки, еще дрожавшие, и медленно осмотрелась вокруг. Так вот то место, куда он имел обыкновение бежать, когда его преследовали заботы и трудности, эта холодная, пустая, непривлекательная комната, не украшенная теплом и присутствием женщины!

Она подошла к письменному столу и открыла его. Запечатанный конверт, адресованный к ней, бросился ей в глаза. Взяв его медленно и благоговейно, она начала читать длинное и мелко исписанное письмо, лежавшее в конверте. Свеча догорела, проливая свет на ее склоненную голову и на печальные стены, и на давнишнюю историю с ее исчезнувшими днями и забытыми ночами.

XXXIX. Подробный рассказ

«Мое возлюбленное дитя,

Я могу так называть вас в этот последний час нашей разлуки, но более никогда, никогда. Когда я сказал вам двадцать четыре часа тому назад, что мой грех похоронен и мое будущее чисто, я забыл о правосудии Божием и думал только о Его милосердии. Час размышленья убедил меня, что злой поступок, раз совершенный человеком, никогда не может быть похоронен. Что бы мы ни делали, как бы мы ни раскаивались, призраки грешной юности никогда не исчезают, и человек не имеет права думать таким образом, пока смерть не сомкнет его глаз.

Поола, я сейчас разыскиваю человека, который знает тайну моей жизни и который завтра огласит ее перед всем светом. Но до того, как это произойдет, я хотел бы сам рассказать вам историю моей жизни, тайно надеясь на ваше сочувствие и понимание. Юность моя была счастлива. Отец Бёртрема был для меня дорогим братом, а мать моя бдительной попечительницей и нежным другом. В пятнадцать лет я поступил на службу в банк, небольшой Гротвельский банк, который вы должны помнить. Я постепенно продвигался по карьерной лестнице и, наконец, занял место кассира, когда Уона Делефилд вернулась из пансиона.

Поола, есть очарование, называемое некоторыми любовью. Я вообразил, что во мне заговорила любовь, когда глаза мои увидали эту царственную блондинку с ее томными, непроницаемыми глазами и обаятельной улыбкой. Я не понимал всей опасности, грозящей мне, когда я попал под власть и очарование этой женщины. Она была так беспечна в своем могуществе, она никогда не повелевала, а между тем мужчины и женщины повиновались ей. Странности, не подобающие замужней женщине, часто прельщают в молодой девушке, мысли и чувства которой составляют тайну. Мне казалось, что я нашел королеву красоты, и когда в один неосторожный час выказал ей мой восторг, я точно попал в рай, где каждый последующий шаг доставлял еще большее наслаждение.

Первое понимание чувственного и земного характера моего счастья возбудило во мне ваше детское личико в тот незабвенный день, когда мы встретились у реки. Чистота вашего взгляда пронзила мою пылающую душу, и я понял, что в вас таится огромный потенциал, который будет расти и развиваться с годами и что вы именно та, которую следует искать всякому мужчине, чтобы в ее руки вручить свою честь и свое счастье. Но, вернувшись к Уоне, я забыл ту девочку у реки.

Поола, у меня нет времени долго выражать сожаления, я должен успеть рассказать вам мою историю, но если вы еще любите меня если, как я иногда воображал, вы всегда меня любили, подумайте, как сложилась бы моя жизнь, если бы я прислушался в тот день к гласу Божьему, и сравните ее с тем, что из нее вышло.

Я вернулся к Уоне, и влияние, которое она приобрела надо мной еще больше усилилось. Вероятно, она по-своему любила меня, и хотя получала предложения от женихов более выгодных, решила, что выйдет за меня, если ее отец согласится на этот брак.

Вы племянница того человека, о котором я сейчас должен рассказать; мне кажется, вы не знаете его. Он уехал из Гротвеля, когда вы были ребенком, а слухи, распространившиеся о нем далеки от истины.

Этим человеком был отец Уоны — Джекоб Делефилд. И я понимал, что если он согласится отдать за меня свою дочь, то значит любая женщина, не колеблясь, могла отдать мне свою руку. Он был сквайр города, пользовался уважением и вот что ответил на мою просьбу:

— Сколько у вас денег?

У меня не было ничего. Жалованье я получал небольшое, а болезнь и смерть моего брата оставили меня без средств.

Я сказал ему это, но прибавил, что у меня есть старая незамужняя тетка, которая обещала мне оставить после своей смерти пять тысяч долларов, и так как она была очень больна в то время, то, без сомнения, я через несколько дней буду в состоянии получить сумму, достаточную для того, чтобы начать семейную жизнь.

На это он сказал мне:

— Ну что ж, подождем.

Но молодость не любит ждать. Я считал, что все уже решено и начал готовиться к свадьбе. С лихорадочным нетерпением ожидал я смерти моей тетки, и когда это наконец случилось, я отправился к Делефилду.

— Тетка моя умерла, — объявил я, ожидая его решения.

— Я желаю видеть деньги, мой милый.

Я отправился на службу в банк в расстроенных чувствах.

За несколько дней до этого Уона сказала мне, что ей надело ждать, что молодой доктор из соседнего города очень активно за ней ухаживает, и так как нет никакого сомнения относительно того, что он может содержать жену… она не закончила фразы, но покачала головой с таким видом, который легко мог возбудить ревность и не в такой впечатлительной натуре, как моя. Я чувствовал, что ежечасно подвергаюсь опасности лишиться Уоны, и только потому, что не могу показать ее отцу несколько тысяч, которые скоро должны стать моими.

Оглашение завещания моей тетки, подтвердившее мои надежды, не очень улучшило мои дела.

— Я желаю видеть деньги, — упрямо повторял старик, и я вынужден был ожидать завершения наследственного дела. Оно длилось дольше, чем мы предвидели. Проходили недели, а мои жалкие пять тысяч были так же далеки от меня, как и прежде. Возникли какие-то затруднения, из-за которых я не мог скоро получить завещанную мне сумму. Между тем Уона благосклонно принимала ухаживания молодого доктора, и надежда жениться на ней ускользала от меня каждый день. Я стал безумно ревнив. Вместо того чтобы стараться сблизиться с Уоной, я все меньше времени проводил с ней и позволил моему сопернику заслужить ее привязанность. Но когда я увидел их однажды прогуливающихся вместе, я вышел из себя.

— Никогда он на ней не женится! — сказал я себе и начал думать, как бы мне получить согласие ее отца. Прежде всего мне пришла мысль занять деньги, но это было неудобно в городе, где дела каждого были известны его соседу. Потом я вздумал обратиться к моему поверенному, чтобы поторопить его окончить мое дело. Он ответил мне обещаниями, а между тем сильное искушение повстречалось мне на моем пути. Полковник Джефа, истории о котором вы слышали, жил тогда в старом доме, на который вы указали мне, когда мы гуляли с вами по Гротвелю. Он был очень расстроен из-за побега своей единственной дочери, и хотя настоящие факты не были никому известны, полковник был так расстроен случившимся, что серьезно заболел и жил в совершенном уединении, принимая очень немногих, в числе которых, однако, находился я. Он говорил, что я ему нравлюсь и что он видит во мне задатки для больших успехов в жизни, и я бывал у него довольно часто.

Однажды мы разговорились о его здоровье и о том, что ему было бы полезно поехать куда-нибудь отдохнуть и развеяться, как вдруг он встал и сказал:

— Пойдемте со мной в кабинет.

Я пошел, и мне тотчас бросился в глаза чемодан.

— Я уезжаю завтра в Европу на шесть месяцев, — сказал он.

Я удивился, потому что в нашем городе ничего нельзя было сделать важного без ведома соседей и с радостью поздравил его.

Он сказал, что дочь обесславила его и что он запретил ей входить в этот дом. Она была недостойна его внимания, и хотя он не желал видеть ее в своем доме, не хотел также, чтобы она терпела нужду. У него была небольшая сумма денег, которую он отложил для нее, если с ним что-нибудь случится.