Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 695)

— Поола пошла наверх снять шляпку, — сказала Белинда довольно резким тоном. — Она очень замечательная девушка, мистер Сильвестер, некоторые называют ее гением, а я предпочитаю называть ее дочерью природы. Всему, чему можно было научиться в этом городе, она научилась. Признаюсь, я гордилась ее способностями и старалась их развить. Ни одна девушка в моей школе не может так хорошо написать сочинение, и ни у одной нет такого преданного сердца и такого сговорчивого характера.

— Стало быть, вы были не только ее другом, но и учителем.

Непонятая гримаса пробежала по ее некрасивому лицу.

— Я никогда не рассчитывала на признательность Поолы. Я принесла ей только одну жертву — ту, которая угрожает мне ее потерей.

Потом, как бы опасаясь, что сказала слишком много, она еще крепче сжала губы и, перестав говорить о Пооле, стала расспрашивать Сильвестра об их жизни в городе. «Замечательная женщина», — подумал он, и отвечал ей прямо и просто, к ее очевидному удовольствию, между тем, как кроткая мисс Эбби глядела на обоих со смиренным благоговением, показывавшим, что она понимает и принимает их превосходство над собой. Между тем, беспокойство мисс Белинды и нетерпеливое ожидание Сильвестера, прислушивавшегося к шагам на лестнице, свели разговор на нет, и скоро мисс Эбби встала и пошла за Поолой.

— Девочка не из робких, но не очень любит общаться с посторонними, — объяснила мисс Белинда.

Но Сильвестер не слышал ее слов, потому что в эту минуту дверь отворилась и мисс Эбби вошла с Поолой.

Эдвард Сильвестер никогда не забывал этой минуты, и немногие, увидев такую необыкновенную красавицу, могли бы не почувствовать и удивления, и восторга. Хорошенькой ее назвать было нельзя, это слово совсем не шло к ней, она была просто одно из великолепнейших и изящнейших произведений природы. Начиная с черных как смоль волос до крошечной ножки, она была совершенством во всем. Она была чем-то неповторимым и безукоризненным, чего можно сказать не о многих женщинах, как бы ни были они прелестны и привлекательны.

Сильвестер этого не ожидал и с минуту не мог оторвать глаз от красоты, превратившей маленькую гостиную во дворец, годный для королей. Но скоро, возвратив свое самообладание, он встал с вежливым поклоном и приветствовал любезными словами краснеющую девушку.

Вдруг ее глаза, которые до сих пор были потуплены, сверкнули на него, и улыбка мелькнула на губах, и он увидел с глубоким и внезапным удовольствием, что минуты, оставившие в нем такое глубокое впечатление, не были забыты ею, и что она его узнала.

— Это мистер Сильвестер, муж твоей кузины Уоны, — сказала мисс Белинда, очевидно, приписывая волнение девушки ее удивлению при виде величественной наружности их гостя.

— Так это вы женились на Уоне! — невольно прошептала она, покраснев от своих мыслей, высказанных вслух.

— Да, милое дитя, — поспешил сказать Сильвестер. — Вы помните меня? — прибавил он, улыбаясь.

— Да, — просто ответила она, присаживаясь возле него. — Признаться, я в первый раз встретила тогда человека, с таким энтузиазмом выслушавшего мой детский лепет. Весьма естественно, что такая доброта произвела на меня впечатление.

— Мы с маленькой Поолой давно знакомы, — сказал Сильвестер удивленной мисс Белинд. — Это было до моей женитьбы, а ей было тогда…

— Десять лет, — закончила Поола, видя, что он бросил на нее вопросительный взгляд. — Слишком молодая для таких глубоких мыслей, — воскликнул он. — Что же, этот детский энтузиазм совсем прошел? — продолжал он, улыбаясь. — Вы уже не видите волшебную страну у реки?

Она покраснела, бросила робкий взгляд на тетку, но, встретившись глазами с Сильвестером, по-видимому, забыла все и всех вдохновившись его присутствием.

— Должна признаться, что для меня это по-прежнему волшебная страна, — ответила она тихо. — Знание не всегда приносит разочарование, и, хотя я узнала названия городов, разбросанных по этим туманным берегам, я не могу отогнать от себя мысль, что они укрывают врата в рай и что мне стоило бы только полететь за птичками по реке, чтобы очутиться в этой загадочной стране.

— Поола — мечтательница, — заметила мисс Белинда, — но она все-таки девушка добрая и очень способная.

— Она и шить умеет, и пирог испечь может, — робко вставила словцо мисс Эбби.

— Это хорошо, — засмеялся Сильвестер. — А учиться вы любите, Поола?

Глаза ее засверкали.

— Люблю — это мало сказано. Знания тоже помогают открывать волшебные страны любознательному взору.

— И геометрия? — лукаво спросил Сильвестер.

— Даже геометрия, — улыбнулась Поола. — Конечно, она несколько однообразна и не всегда дает места фантазии, но из ее треугольников и кругов произошло величие архитектуры, и на пороге ее точных законов и неуклонных расчетов я вижу ангела с золотым жезлом в руке, измеряющим небеса.

— Даже камень имеет язык для поэта, — сказал Сильвестер, бросив взгляд на мисс Белинду.

— Но Поола не поэт, — возразила мисс Белинда со строгой беспристрастностью. — Насколько мне известно, она не написала ни одной строчки. Так, ведь дитя?

— Да, тетушка, это так же невозможно для меня, как и поймать солнечный луч или ветерок, приподнимающий мои волосы или целующий мои щеки.

— Вы видите, — заметил Сильвестер, все еще глядя на мисс Белинду. — Все-таки у нее есть поэтический дар.

Она не ответила, с сомнением покачав головой и бросив пристальный взгляд на девушку, как будто приметила вдруг в этой светлой юной душе что-то такое, чего не примечала до сих пор.

— Вы уезжали когда-нибудь из дома? — спросил Сильвестер Поолу.

— Никогда, я так же мало знаю свет, как неоперившийся птенец. Впрочем, нет, я этого не скажу, потому что у птички нет тетушки Белинды, которая рассказывает о соборах и чудной музыке, которую она слышала, и о великолепных картинах, которые она видела в городе. Послушать тетушку Белинду почти тоже самое, что путешествовать самой.

Теперь пришла очередь пожилой женщине покраснеть, и проницательные глаза Сильвестера это заметили.

— Вы бывали в Нью-Йорке? — спросил он.

— Два раза, — ответила она.

— После моей женитьбы?

— Да, сэр.

— Я этого не знал, а то я просил бы вас остановиться в моем доме.

— Благодарю, — сказала она, бросив быстрый торжествующий взгляд на свою тень, которая ответила ей изумленным взглядом и хотела что-то сказать, но мисс Белинда продолжала.

— Я ездила в город по делам; и не хотела беспокоить мистрис Сильвестер.

Он понял, что жена его знала об этих посещениях, но ничего об этом не сказала.

— Вы сейчас упомянули о музыке, — обратился он к Пооле. — А какую музыку вы любите? Было ли бы вам приятно послушать такую музыку, о которой говорила вам тетушка?

— О да, я ничего не могу представить себе величественнее, чем сидеть в церкви и слушать звуки органа, выражающие то душевное состояние, которое вы старались выразить словами и не могли. Я отдала бы целую неделю моей жизни в горах, как она мне ни мила, за один такой час.

Сильвестер улыбнулся.

— Цена дорогая за такое простое удовольствие, а устроить это легко, — сказал он таким дружелюбным тоном, что мисс Белинда удостоверилась вполне, что пренебрежение к родным ее племянницы происходило не по вине ее мужа.

Сильвестер видел, какое произвел впечатление, и поспешил укрепить его, чувствуя, что добрым мнением мисс Белинды следует дорожить всякому.

— Я гулял в этих горах, когда был совсем маленьким, — сказал он, — и знаю, что значит желать неизвестного нам, наслаждаясь настоящим. Вы услышите орган, дитя мое.

— Я услышу орган? Что это значит? О! Что это значит? — спросила Поола, обернувшись к тетке с надеждой, сиявшей на лице.

— Ты должна спросить мистера Сильвестера, — ответила мисс Белинда.

А он с улыбкой сказал краснеющей девушке, что он читал, будто смертные вступают в волшебную страну, закрыв глаза; она поняла, что он хотел этим сказать, и промолчала, а он перевел разговор на другие темы.

Как мог он ей объяснить, какие чувства вызвала в нем ее юная, величественная красота. Он хотел, чтобы она стала его дочерью, чтобы заняла место ребенка, умершего на его руках три года тому назад. Но это значило так же, что у Уоны прибавится забот, а она забот не любила, поэтому он промолчал.

X. Запертая дверь

— Вы сознаете, что ваша племянница одарена не только талантами, но и редкой красотой? — спросил Сильвестер мисс Белинду, когда они остались вдвоем, перед его отъездом.

— Нет, то есть, конечно, — торопливо поправилась она, — я знала, что она очень хороша, лучше всех ее подруг, но не думала, чтобы ее можно было назвать красавицей, особенно человеку, привыкшему к нью-йоркскому обществу.

— Я не знаю в Нью-Йорке ни одной женщины, которая могла бы похвалиться такой великолепной внешностью. Такие лица редко встречаются даже на картинах, мисс Белинда. Скажите, а мистрис Ферчайлд была красивой женщиной?

— Она была моей сестрой, любимой сестрой, но не лучше других членов нашей семьи. Поола наследовала свою красоту от отца. Я считаю, что ее главное очарование происходит от ее чистой натуры и бескорыстных сердечных побуждений.

— Я тоже так думаю, — ответил Сильвестер спокойно.

Потом вдруг, переменив тон, так как чувствовал необходимость сказать что-нибудь, определенное этой женщине относительно своих намерений, он заметил: