Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 69)
– Зачем? Ты все равно не поймешь. Ты не признаешь классовую систему и то, как она функционирует. А я во имя победы прогрессивной системы кое-что реально делаю.
– Объяснять ничего не нужно, – сказал я. – Пусть останется что-нибудь неразгаданное.
– Ты всегда останешься высокомерным простофилей, какого я встретила на вечеринке у Фредди Спрингфилда.
– Хотелось бы надеяться, что я чуть-чуть лучше того юнца, которого тебе удалось тогда одурачить.
– Тебе не о чем жалеть. Вернешься в Лондон и займешь место Дики Крайера. К концу года выставишь на улицу Брета Ранселера.
– В самом деле?
– Я сделала из тебя героя, – с горечью сказала она. – Ты заставил меня спасаться бегством, а ведь ни один человек не догадывался о том, кто я. До тех пор, пока ты не позвонил и не сообщил мне о существовании рукописных документов, я думала, что смогу продолжать работать долгие годы.
Я не отвечал. Еще несколько лет назад я должен был самому себе признаться, в чем состоит правда. А она была в том, что я был для Фионы козырным тузом. Кто бы мог поверить, что Бернард Сэмсон женится на иностранном агенте и не поймет этого? Когда она вышла за меня замуж, жизнь ее осложнилась, но оказалась в большей безопасности.
– Ты спас своего особо ценного агента. Обеспечил переправку Брамса Четвертого на ту сторону. Теперь все твои остальные агенты смогут с облегчением вздохнуть.
Я по-прежнему не отвечал. Возможно, она водила меня за нос. Я предпочитал помалкивать насчет Брамса, пока не будет полной уверенности в том, что супруги Мунте находятся в безопасности.
– Да, мой дорогой. – Ты – удачливый профессионал. Только в семейной жизни тебе не повезло. Теперь у тебя – ни дома, ни жены, ни детей.
Она явно злорадствовала. Я понимал, что она хочет вывести меня из равновесия. Точно так она разговаривала прежде, правда, поводы были другие. Таким же тоном она иногда критиковала Вернера, правильность моей речи, мое произношение, мои костюмы, моих бывших подружек.
– Могу я уехать сейчас?
– Майор Эрих Штиннес, который тебя арестовал, отвезет тебя на КПП «Чарли» в девять часов. Все формальности выполнены. Все у тебя будет хорошо.
Она улыбалась. Ей доставляло удовольствие демонстрировать мне, какая власть у нее, полковника КГБ. Ей тоже ничего не угрожало. Комитет государственной безопасности заботился о своих кадрах, это он делал всегда. Лишь остальной мир они готовы были смешать с дерьмом.
Я повернулся, чтобы уйти, но женщины не любят, чтобы все кончалось подобным образом. Они предпочитают усадить вас за стол, признести назидательную речь. Иногда пишут длиннейшее послание, чтобы последнее слово осталось за ними.
– Дети будут учиться в самой престижной московской школе. Все это я уже устроила. Вероятно, время от времени ты сможешь видеться с ними, но наверняка обещать я не могу.
– Разумеется, – поддакнул я.
– Я не могу отправлять их погостить в Англию, дорогой. Вряд ли ты их отпустишь обратно, так ведь?
– Конечно, – ответил я. – Так мне можно идти?
– Я погасила задолженность в банке и положила на твой счет шестьсот фунтов, чтобы расплатиться с няней. И еще сотню на оплату разных счетов. Перечень всех дел находится у менеджера банка, мистера Мура.
– Прекрасно.
– Генеральный, конечно же, тебя вызовет. Можешь ему сказать, что наша сторона не станет распространяться насчет моего бегства. Думаю, его это вполне устроит после всех скандалов, которые секретная служба имела на протяжении последнего года.
– Я ему все передам, – пообещал я.
– Тогда до свидания, дорогой. Поцелуешь меня на прощание?
– Нет, – отрезал я и открыл дверь.
На лестнице меня дожидался Ленин, державший в руках кожаную кепку. Он увидел у меня за спиной Фиону и не посмел улыбнуться в присутствии старшего по званию. Интересно, знал ли он, что Фиона моя жена. Она, по всей вероятности, будет работать не в Берлине. Бедняга Эрих Штиннес.
Когда мы спустились на первый этаж, я его обогнал. Эрих поспешил нагнать. А я уже шагал к выходу, чтобы поскорее выбраться из этого мерзкого заведения.
– Вам еще что-нибудь нужно? – спросил меня Ленин, подавая знак шоферу.
– Например? – поинтересовался я.
Я сидел в «вольво» черного цвета и смотрел на освещенные солнцем улицы. Сталиналлее за одну ночь превратилась в Карл-Марксаллее. К утру следующего дня все указатели заменили новыми. Александерплац, поворот налево на Унтерден-Линден, а затем снова налево к КПП «Чарли», он уже показался в самом конце Фридрихштрассе.
– Я переправлю вас через КПП, – сказал Штиннес.
Водитель подал сигнал. Пограничная полиция узнала машину, шлагбаумы пошли вверх, и мы без остановки миновали границу.
Американский солдат в стеклянной будке на западной стороне едва удостоил нас взглядом.
– Достаточно, – сказал я. – Здесь я возьму такси.
На самом же деле я уже заметил Вернера. Он сидел в машине, стоявшей на противоположной стороне улицы, в том самом месте, где мы всегда стояли, когда дожидались кого-либо у КПП «Чарли».
Наша машина развернулась и затормозила. Я вышел и глубоко вдохнул такой знакомый берлинский воздух. Хотелось броситься бежать в направлении канала и потом вдоль него – к площади Лютцовплац, а затем к бывшему отцовскому офису на Тауенциенштрассе. Я обычно открывал там его стол и брал плитку шоколада из служебного рациона. Я взбирался на гору щебня, что занимала половину улицы, и съезжал с нее на противоположной стороне в туче пыли. Торопливо пробирался через аккуратно прибранные развалины клиники, где с такой любовью были сложены – один к одному – щербатые кирпичи, уцелевшие куски обгоревшего дерева и чистые бутылочки. В магазине на углу я спрашивал у мистера Маузера, может ли Аксель выйти поиграть. Потом мы шли искать Вернера и, когда была охота, отправлялись купаться. Было это вот в такой же день…
– Нормально все прошло, Вернер?
– Час назад я звонил в Англию, – отвечал Вернер. – Я знал, что ты сразу об этом спросишь. Дом твоей матери охраняется вооруженной полицией. Так что у русских ничего не выйдет. Дети в безопасности.
– Спасибо, Вернер, – сказал я.
Мысли о детях отвлекали меня от мыслей о Фионе. А лучше было вообще ни о чем не думать.
Лен Дейтон
Мексиканский сет
Len Deighton
Mexico Set
Глава 1
— Так и лезут под колеса, жить им надоело, — пробурчал Дики Крайер, ударив по тормозам, чтобы не сбить мальчишку-газетчика. Мальчуган весело ухмыльнулся и с нарочитой развязностью завзятого танцора продолжил скользить меж еле плетущихся автомашин. «Шестерке грозит расстрел», «Циклон движется на Веракрус» — кричали черные крупные буквы газетных заголовков. Весь верх первой полосы занимала жуткая фотография, сделанная во время кровавого уличного боя в Сан-Сальвадоре.
День клонился к вечеру. Улицы заливал тот странный яркий, но не дающий теней свет, который предшествует грозе. Весь шестиполосный поток на Инсурхентес застыл. Еще больше мальчишек с газетами высыпало на дорогу, показалась цветочница, потом парень с лотерейными билетами, свернутыми наподобие рулона туалетной бумаги.
Посматривая по сторонам, между машинами двигался красивый мужчина в старых джинсах и клетчатой рубахе, его сопровождал маленький мальчик. В руке мужчина держал бутылку из-под кока-колы. Он сделал большой глоток, запрокинул голову, устремив взгляд в небо, выпрямился, замер, словно бронзовое изваяние, и выпустил изо рта огромный огненный шар.
— Вот черт! — взорвался Дики. — Это ж опасно.
— Он зарабатывает этим на жизнь, — объяснил я.
Для меня это был не первый пожиратель огня. Их увидишь везде, где случаются большие пробки. Я включил радиоприемник, но в динамике из-за наэлектризованной атмосферы стоял сплошной треск. В машине было жарко. Я опустил стекло, но воздух был так загазован, что я тут же закрыл окно. Подставил ладонь под кондиционер — тот гнал тепло.
Фокусник снова выдал большой оранжевый шар.
— Опасно для нас, — пояснил Дики, — для тех, кто в машинах. Такое пламя да бензинные пары — представляешь себе? — Донеслись дальние раскаты грома. — Разве только что дождь пойдет, — добавил он.
Я глянул на небо. Низкие черные тучи по краям были тронуты позолотой. Солнце, багровое от вечно висящего над городом смога, с трудом протискивалось между стеклянными зданиями, пропитанными его светом.
— А чья это машина? — поинтересовался я.
Виляя из стороны в сторону и чудом не задевая автомашины, проскочил мотоциклист. У него за спиной, на заднем сиденье, одна на другой высились коробки с пивом. Он едва не сбил цветочницу.
— Это из какого-то посольства, — ответил мне Дики. Он отпустил педаль тормоза, и голубой «шевроле» продвинулся на несколько футов. Потом снова все замерло. В любом городе за северной границей Мексики на наш автомобиль, хотя он и сошел только что с конвейера, никто лишний раз и не взглянул бы. Но не в Мехико — городе, куда едут умирать старые автомашины. Большинство автомашин вокруг нас были мятые, битые, ржавые либо покрашенные в яркий оттенок одного из основных цветов. — Один друг дал попользоваться.
— Я мог бы и сам догадаться, — заметил я.
— Им сообщили поздно. Они лишь позавчера узнали, что мы едем. Генри Типтри — он встречал нас в аэропорту — выделил нам ее. По блату, потому что я знаю его с Оксфорда.
— Лучше б ты его там не знал. Тогда бы мы взяли машину в «Хертце»[3] — с исправным кондиционером.