Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 642)

Волны подступали все ближе, заглушая все остальные звуки и мысли, пока не пришел сон и дикие грезы, и утро не разбудило нас, и когда мы перебежали дорогу, изрытую колеями, обсаженную папоротником, и миновали дюны, то, к моему ежедневному удивлению, обнаружили, что океан снова отступил еще дальше, оставив за собой огромное пространство посеребренного пляжа, тихо и чудесно сверкающего в лучах раннего утреннего солнца.

На одном конце того длинного пляжа река Форт впадала в море, ее устье, иногда роковое, образовывало последний пологий пролив. В нескольких милях вверх по реке, за равнинами, находился городок Форт, где, как говорили, давным-давно двоюродный брат моей мамы Дэн Хили прискакал на собрание Оранжистской ложи[182] верхом на лошади, размахивая хлыстом, прервал собрание и закрыл Ложу навсегда. Мы понятия не имели, что такое Оранжистская ложа, но знали, что кузен Дэн Хили был не менее знаменит своей способностью лечить бородавки простым взглядом. За городом речная долина обретала крутые склоны, и там была плотина, где тонули люди и где, как говорили, их призраки танцевали в бурной воде при лунном свете. Чуть выше виднелся небольшой, покрытый галькой ручей, чей стремительный поток бежал по речным камням, рядом с которым я иногда разбивал лагерь и куда много лет спустя, молодым человеком, летом после моей смерти, я вернулся в виде призрака.

Когда наступила ночь, я бросил простыню и спальный мешок под свой старенький «холден»-универсал и лег, высунув голову и плечи из-под помятого заднего бампера. Вскоре все вокруг покрылось росой, даже мое лицо стало таким мокрым, словно прошел дождь. Через некоторое время я перевернулся на бок и закрыл глаза. Я лежал так довольно долго. Я думал обо всем, что со мной произошло.

В глубине души я помнил о том, что было до того, как я умер, и после того, как я умер. Я не мог понять, почему до того я говорил одно, но в глубине души чувствовал прямо противоположное, и я не понимал, почему это противоположное чувство так часто казалось ложным. До того я ничего не понимал ни о себе, ни о своих взаимоотношениях с миром. После того, в этот самый момент, мир предстал передо мной с необычайной ясностью, таким же реальным, как ржавая выхлопная труба рядом с моим лицом, как звезды в вышине. Я хотел жить в этой ясности вечно. И все же я понимал, что это невозможно. Каким-то образом смятение, фальшь, непонимание не только других, но и самого себя, и вся та боль, которую все это вызывало, каким-то образом стали теми самыми условиями жизни, которые скоро вернутся. На данный момент этого, казалось, было достаточно – более чем достаточно – быть в этот единственный миг живым, пережить это мгновение, которое, как я знал, скоро исчезнет, но надеялся, что останется со мной навсегда, поселившись глубоко в моем сердце, на берегу реки, которая течет без всякой причины и не остановится, покуда не встретится с морем.

Мои глаза открылись. Я увидел над головой бесчисленное множество звезд, образующих огромную параболу. Пока я наблюдал, у меня возникло странное ощущение, будто Земля вращается подо мной и я двигаюсь вместе с ней. Огромная скорость планеты, несущейся в пространстве, как и движение Земли, ощущалась так же реально, как если бы я ехал верхом на диком звере. Я услышал – и это меня потрясло, – как планета словно вдыхала и выдыхала воздух, будто она была каким-то живым существом, в которое я вцепился. Это ощущение было настолько реальным, что я испугался, решив, что теперь, зная его, я могу кануть в небытие, если не буду держаться. Я вдруг почувствовал, что скатываюсь из своего укрытия на мокрую землю и раскидываю руки, зарывая ладони в красную базальтовую почву, впившись в нее когтями. Я не хотел, чтобы меня сбросило с бешено движущейся Земли в пустоту. И как бы это дикое существо ни старалось сбросить меня с себя, я цеплялся за него и не отпускал.

Я лежал, вцепившись в землю, как безумный, тяжело дыша, слыша, как она дышит, и с удивлением слыша, что и я тоже дышу. Я хотел шагать вперед, став частью этого великого движения, я хотел проживать каждый день так, будто каждый день может закончиться тем, что я опять окажусь погребенным под водой. Я не хотел тратить время впустую. И покуда мир продолжал вращаться в пространстве, а я держался за него, я не мог поверить в свою удачу.

Когда после Оксфорда я вернулся на Франклин-ривер, в этот древний тропический лес, к этим бурлящим танинным водоворотам, я был счастлив, и тогда, и только тогда, я почувствовал, что вернулся домой. Я устроился речным гидом и отправился в свою первую экспедицию по нижнему течению Франклина. Мы прилетели на гидросамолете на реку Гордон и прошли по старой тропе золотоискателей, проложенной Чарльзом Гулдом в 1850-х годах, через хребет Эллиот к Франклин-ривер. День был влажный, краски яркие, небо было безукоризненно темно-синим, коричневые и зеленые оттенки тропического леса парили в воздухе, образуя странный баланс полного увядания и буйного роста. Через несколько часов мы поднялись на вершину холма и наконец увидели далеко внизу Франклин-ривер – длинные, безмятежные черные участки течения, сменяющиеся пенной рябью там, где вода набегала на галечные берега. И я был счастлив. Помню, как, стоя там, между этими двумя потоками, я понял: в тот момент я тоже балансировал между своей прошлой смертью и своей будущей жизнью. М— была беременна, у меня закончились отговорки, чтобы не писать, и пришло время начать новую книгу. Тропический лес был заволочен дымом от полуденного зноя, мы еще немного постояли на солнце, глядя на далекую реку и отдыхая, возможно, мы что-то съели или выпили, я говорил мало, слишком смущенный или неспособный выразить все, что в тот момент обуревало мою душу, а потом мы собрали свои скудные вещи, которые захватили в поход, и начали спускаться к воде.

Дженюари Гилкрист

Тень моей сестры

January Gilchrist

THE SISTERS

Copyright © January Gilchrist, 2025

All rights reserved

© January Gilchrist, 2025

© С. Плотников, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Всем сестрам, у которых нет сестер

Часть I

Глава 1

Харевуд-холл, Глочестер, 1904

Миновав прихожую, я кралась в одних чулках по сумрачным, обшитым деревянными панелями коридорам, прислушиваясь к малейшему шороху, который выдал бы чье-либо присутствие. Навострив уши, я задержалась на мгновение у дверей столовой, прежде чем, приподняв юбки, взбежать вверх по лестнице, стараясь не наступить на третью ступеньку, обязательно выдавшую бы меня своим скрипом. Как это частенько бывает, время в саду промелькнуло незаметно, и теперь я боялась наткнуться на миссис Джонс или, не дай бог, отца, строго-настрого запретившего мне «брататься» в саду со слугами; он произнес это слово, кривя губы, словно чувствуя неприятный запах.

Но эти люди не были для меня слугами. Моррис, ухаживающий за клумбами Харевуд-холла, как прежде это делал его отец, и его сын Грэхем (даже от одной мысли о нем щеки мои покрывались румянцем) были неотъемлемой частью моего окружения. Моррис, с которым я проводила больше времени, чем с отцом, и который научил меня английским и латинским названиям всех цветов и других растений, заполняющих обширный сад Харевуд-холла, и Грэхем, чья спокойная и нежная натура и изящные руки художника неизменно упоминались в моих стихах.

Я не могу, да и не хочу думать о них как о слугах. Они – члены моей семьи в большей степени, чем отец, портрет которого хмурился на меня со стены у входа в мезонин. Издевательски отсалютовав изображению, я повернула за угол и столкнулась лицом к лицу с человеком, встречи с которым так старалась избежать.

– Аделаида, – хрипло произнес он с оттенком неодобрения, звучащим в его разговоре со мной столь часто, что я уже начала сомневаться, способен ли он вообще говорить каким-либо иным тоном.

– Добрый день, сэр, – ответила я, прижимая юбки, чтобы скрыть мокрое пятно, образовавшееся тогда, когда я, стоя на коленях, разглядывала цветы.

Взгляд отца упал на мои руки, и по выражению его лица я поняла, что пятно не ускользнуло от его внимания. Плотно сжатые губы побелели, а щеки приобрели сизый оттенок, свидетельствующий о крайнем неудовольствии. Я отступила на шаг назад.

– У нас важные гос-с-ти, – последнее слово своего сообщения он прошипел.

В глубине дома раздался кашляющий звон старинных дедушкиных часов, и мой правый глаз начал подергиваться. Утром отец объявил, что пригласил на обед важных партнеров по бизнесу, главным из которых был Хортон Джеймс Генри Гилбрайт, четвертый граф Гимут, более известный как лорд Стэнли, проделавший ради этой встречи путь от самого Лондона, и что нам следует отнестись к ней со всей серьезностью.

– Все должно быть безукоризненно, – угрюмо наставлял он нас с сестрой. – Если хотите выйти замуж, вам надо научиться вести себя как настоящие леди. Молчать, пока к вам не обратятся, и не высовываться со своим мнением. Эти люди пришли сюда не для того, чтобы выслушивать ваши глупости. Поступайте так, как подобает благовоспитанным молодым леди, а не так, как вела себя она.

Произнеся эти слова, он сделал большой глоток из бокала, наполненного янтарной жидкостью, и уставился на потрескивающее за решеткой камина пламя.