Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 584)

– Охотитесь? – В голосе мужчины слышалась ирония. – Неплохая погодка для этого!

Радок кивнул:

– Да, верно.

Он стоял как ни в чем не бывало, ничем не выдавая испытываемого им волнения.

«Мы должны убить этого мужика, – подумала Фрида. – Он слишком много видел и может выдать нас».

– Неплохая штучка, а? – Мужчина мотнул головой в сторону винтовки «манлихер», которая была у Радока.

Тот снова согласно кивнул.

– И у меня была такая, – продолжал мужчина. – Потом, в тридцать восьмом, пришли гитлеровские мальчики и забрали ее.

Фрида не горела желанием слушать эту глупую, с подтекстом болтовню. Ей хотелось только одного: как можно скорее исчезнуть отсюда, даже если ради этого снова придется карабкаться по скалам, ощущая при каждом шаге нестерпимую боль.

– Он один из нас, – прошептал Макс. Это замечание не было адресовано Фриде. Казалось, что оно само собой вырвалось из уст старика.

– Да, плохие настали времена, – отозвался Радок на реплику незнакомца.

Фрида пыталась понять, что происходит вокруг нее. Было похоже, что каждый из них говорил на особом, закодированном языке. Но одно ей было ясно: в отношении крестьянина к ним что-то изменилось, и между ними четырьмя установился новый баланс сил.

– Мы тоже ходим в горы, – сказал мужчина. – Но никогда в эту пору. С такими вещами не шутят.

– А что, если нам нравится так вот гулять? – ответил Радок.

Мужчина расхохотался. Его гогот отдался эхом от склонов долины, перекрывая рокот автомобильного двигателя. Смеялся он с надрывом. Его смех был высокий и слегка истеричный, чего Фрида никак не ожидала от такого мужика.

– Всяко бывает, – заметил он, все еще смеясь. – Может, вы и впрямь любите прогуливаться пешком, а может, и не отказались бы, если бы кто-то подвез вас. Глядя на вашу группу, не трудно предположить, что машина пришлась бы вам весьма кстати.

Произнося эти слова, крестьянин в упор смотрел на Фриду, и она почувствовала, как ее словно обжег прилив злости и стыда. «Этот дурак ведет себя так, будто сам напрашивается на то, чтобы его убили», – пронеслось у нее в голове.

– Куда вы направляетесь? – спросил мужик у Радока.

– На запад.

Снова смех. На этот раз – не столь веселый, как отметила Фрида. Она услышала, как Макс клацнул затвором. Этот звук не скрылся и от крестьянина.

– Ну ладно, я понимаю, это не мое дело. На западе не так уж плохо, туда стоит идти. Если хотите, я подброшу вас.

– Это очень любезно с вашей стороны, но как мы уместимся вчетвером в кабине?

– Пустяки, парень! Кабина и рассчитана на четверых. Мы спокойно там все разместимся. Вам просто повезло. Я как раз еду в ту сторону. Везу удобрения под картофель. У моего брата там, откуда я выехал, молочная ферма. Мне надо в Ландек. Вам как раз по пути.

«Еще бы!» – подумала Фрида. Она готова была бы запрыгать от радости, если бы не знала заранее, что ответит ему Радок: он не станет рисковать, независимо от политических пристрастий их нового знакомого.

И вдруг…

– Конечно, – ответил Радок.

Фрида от неожиданности чуть не упала в обморок.

Они набились в кабину, как сельди в бочку, и древний грузовик, у которого, скорее всего, отродясь не было рессор, отправился в путь. Ветер бил им в лицо, поскольку в кабине не было переднего стекла. Фрида сидела посередине между Максом и Радоком.

Тут же появилась и неизбежная в таких случаях бутылка шнапса, и Фрида оказалась единственной, кто не поворачивал бутылку донышком вверх, отпивая прямо из горла. Водка отливала янтарным цветом. Это была сливовица.

Заледеневшие снежинки били им в лицо через незастекленное окно кабины. Так, может, свекольный цвет носа крестьянина объяснялся не пристрастием к горячительным напиткам, а холодом?

– Выходит, вы путешествуете, – произнес мужик после того, как несколько раз приложился к бутылке: он явно сгорал от любопытства. Потом, обращаясь к Радоку, проговорил: – Если посмотреть на ваши руки, то вы – горожане. Но не евреи, пытающиеся спастись бегством. Так кто же вы?

Этот вопрос вызвал неловкое молчание в грузовике.

– Австрийцы мы, как и ты, – высказался наконец Макс на таком густом диалекте, что Фрида сначала даже не поняла его. Лесничий впервые заговорил непосредственно с крестьянином, и то, что он использовал местное наречие, имело свой смысл.

На мужчину, казалось, произвело впечатление то, что Макс сказал «австрийцы», а не «немцы», и он не задавал больше вопросов, словно такой ответ вполне удовлетворил его.

Фрида старалась не смотреть на встречные автомобили. Было неприятно ехать вот так, совершенно открыто, по оживленной дороге. В горах ей приходилось исключительно трудно физически, но все равно это было ничто по сравнению с тем, что она ощущала сейчас, сидя в кабине грузовика. У нее было такое чувство, будто с нее содрали одежду и ей неоткуда было больше ждать защиты.

Появились первые дома. Следуя в северном направлении, они пересекли по мосту реку Инн и, миновав развалины замка, снова перебрались, опять же воспользовавшись мостом, на южный берег.

– Не думаю, чтобы вам хотелось сойти на рыночной площади, – пошутил мужчина.

Радок, не желая поддерживать стремление крестьянина к сближению, принял непроницаемый вид.

– Вы правы, – ответил он бесстрастным тоном. – Нам надо бы поскорее выйти на тропу, чтобы пройти до сумерек еще хоть немного.

Фермер кивнул. Они как раз в это время проезжали по улицам городка Ландек, распугивая цыплят.

– На запад, а? – снова спросил фермер.

– На запад, – подтвердил Радок.

– Хорошо. А что, если я подброшу вас за город еще на несколько километров? К Пианзу? Тропа идет оттуда через Пецинер-Шпитце к Хоер-Рифлеру. Это старая добрая гора, высотой около трех тысяч метров.

– Неплохая выйдет прогулка, – заметил Макс.

Ни к чему все эти словесные увертки, подумала Фрида. Крестьянин ведь не поверил в их пристрастие к пешим прогулкам, что и дал вполне определенно понять. Она не сомневалась в том, что надо делать, не мудрствуя лукаво. Можно сколько угодно оплакивать участь евреев, но когда наступает решительный момент, необходимо действовать столь же безжалостно, как и нацисты, чтобы положить конец кровавой бане. Этого человека следует убить. Неужто остальные не видят это?

Пианз представлял собою небольшую деревушку из деревянных домов, расположенных по обе стороны дороги. Возвышавшийся над селением холм был увенчан храмом с куполом в форме луковицы.

– Вам нужно вон туда, за церковь, – объяснил мужчина. – От нее-то и идет тропа.

Он выключил зажигание. Двигатель сделал несколько оборотов и умолк. Вокруг простерлась тишина. Безмолвие, как казалось Фриде, можно было осязать. Другие чувствовали примерно то же самое. И никто не хотел первым нарушать благостную тишь. Макс поеживался рядом с Фридой и тоже молчал. И вдруг, словно раскаты отдаленного грома, послышалось ровное гудение моторов.

– Ложитесь! – приказал крестьянин. – На пол!

И громадной правой ручищей сметнул всех троих с сиденья под приборную доску, будто они – всего-навсего бессловесные куклы. Не было времени спрашивать, что случилось. Сердце Фриды учащенно забилось от страха.

– Что такое? – не выдержал все же Радок.

– Тихо!

Рев моторов приближался. Грузовик начал дрожать и трястись, как при землетрясении.

– Не двигайтесь! – продолжал распоряжаться крестьянин. – Лежите смирно! И чтобы – ни слова!

Фриду несколько успокаивало ощущение тепла, исходившего от тел Макса и Радока, между которыми она лежала. Даже от тяжелого дыхания старика веяло чем-то домашним, как от старых удобных ботинок.

– Дело дрянь, – произнес Макс. – Это танки!

– Я же сказал: тихо!

Крестьянин вышел из кабины и, оставив дверцу кабины приоткрытой, стал спиной к дороге. Не глядя на Фриду и ее спутников, он деловито расстегивал ширинку на брюках. Гром и рев моторов были совсем рядом, оглушая их. Фрида не смогла бы сказать, отчего ее теперь трясет: от страха ли, или же от содрогания земли под гусеницами танков.

Она, словно загипнотизированная, смотрела, как крестьянин залез в ширинку и вытащил оттуда свой пенис, громадного размера, темно-красный и устрашающего вида. Прямо как оружие. Она не понимала, что он собирается делать, держа пенис большим и указательным пальцами и направляя его на грузовик.

Мужчина быстро оглянулся через плечо и, убедившись, что танки уже показались из-за поворота дороги, тут же пустил заблестевшую под солнцем струю. А когда боевые машины подошли близко, он, прикинувшись смущенным, что его застали за таким занятием, попытался прекратить свое действо. Люди на головном танке засвистели и загоготали, наблюдая за его ужимками, когда он обмочился, стараясь запихнуть пенис обратно в штаны. «Три, четыре, пять, шесть…» – считала между тем Фрида, лицезрея военную технику через раздвинутые ноги крестьянина.

– Эй вы, ослиные морды, чему радуетесь?! – закричал мужчина, все еще держа в руках свою принадлежность. – Смейтесь, гады, и проваливайте!

Но его голос тонул в реве танковых моторов.

Это было потрясающее представление. Фриде хотелось смеяться, аплодировать и, выскочив из машины, обнять их нового знакомого.

Танки скрылись из виду, а затем и их дьявольский грохот потонул в тишине леса. Крестьянин застегнул ширинку и замел ногой желтые следы около грузовика. Ни один из троих не двинулся с места. Могут проехать еще, думала Фрида и знала, что другие боятся того же. Прошла еще минута. Фриде казалось, что ей не выдержать больше этого скрюченного положения.