Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 572)

– Я хочу добыть этого подонка не меньше, чем вы. Причина этого у меня другая. Но желание у нас с вами одно.

Краль посмотрел в лицо Хартмана столь же внимательно, как только что изучал расписание поездов. И медленно двинулся к нему. У того по мере его приближения усиливалось чувство тревоги. У него был один-единственный шанс, и он его потерял. Хартман ожидал, что этот палач изольет на него всю свою злобу, как раньше делал это Бертольд, и медленные вкрадчивые движения Краля он расценил как затишье перед бурей. Оберштурмбаннфюрер, этот ходячий труп, смотрел поверх Хартмана и, приблизившись, сунул руку в карман мундира. Лейтенант ожидал увидеть в его руке офицерский короткоствольный пистолет. «Давай же, не тяни, подонок! На этот раз твердо держи в руках пистолет, ты, гомосек!» Хартман думал: так вот оно какое, последнее мгновение его жизни! Последний контакт его с безумным миром. С миром, где правда относительна и где лишь сама относительность – правда. Хартман понимал, что он жив, пока мыслит. И что сейчас он лишится этой способности. Он почти с нетерпением ожидал прикосновения холодного металла ко лбу, которое покончит с его земным существованием.

Но во все еще трясущихся руках Краля не было пистолета. Вместо этого появился ключ. Оберштурмбаннфюрер опустился на колени, чтобы отомкнуть зажимы на лодыжках Хартмана, а потом освободил ему и руки. И все это – без единого слова. Затем Краль вернулся за свой письменный стол, под мягкий свет настольной лампы. Хартман сидел, не шевелясь, но чувствовал, что кровь прилила к конечностям и что думать ему стало легче.

– Скоро мы получим известия и из Линца, – промолвил Хартман. – А пока необходимо срочно перекрыть все границы.

Краль согласно кивнул.

– Закрыть их наглухо, – продолжил Хартман.

И снова в ответ – кивок Краля. Он сидел теперь в кресле гораздо прямее.

– Мы все-таки возьмем его, – проговорил Краль.

– Да! – Хартман постарался произнести это слово как можно уверенней.

Сделать себя незаменимым – вот его единственный шанс. Но лейтенант знал, как трудно будет поймать этого человека. Граница на юге и на западе протянулась на сотни километров. Радок мог легко обмануть своих преследователей и, попав через Глокнерский перевал в Италию, связаться с партизанами, чтобы с их помощью перебраться через Лугано в Швейцарию. Впрочем, у него есть и другая возможность: пройти через Форальберг на один из практически недоступных для патрулирования высокогорных перевалов Драй-Экке, соединяющих между собою приграничные районы Швейцарии, Италии и юго-запада Австрии.

– Мы должны координировать действия наших людей непосредственно на месте событий, – сказал Хартман. – Нельзя больше полагаться на этих кабинетных мальчиков, которые работают на нас.

Краль взглянул на него строго.

– Продолжай. Ты еще можешь купить себе прощение.

– Нам надо выпить кофе. И к тому же я умираю от голода, – произнес Хартман. – У вас здесь найдется какая-нибудь еда?

Краль нажал на кнопку у себя на столе, вызывая Мюлльхаузена. В коридоре послышались быстрые шаги, и адъютант появился в двери.

Это был короткий сон без сновидений. Слишком короткий. И Фрида никак не могла понять, где она, когда фрау фон Траттен потрясла ее за плечо.

– Время! – прошептала фрау фон Траттен ей на ухо. – Грузовик ожидает внизу. Водители – надежные люди. Я им сказала только, что вы еврейка.

Фрида смотрела на нее снизу вверх немигающими глазами, пытаясь осмыслить, как это так получилось, что фрау фон Траттен вдруг будит ее и что это за непонятные слова о каком-то грузовике.

– Поспешите, дитя, – поторопила ее фрау фон Траттен. – Нельзя терять время попусту.

Фрида чувствовала у себя на плече дружественную руку. Ей этого так не хватало!

– Они уже делали такие вещи раньше, – продолжала фрау фон Траттен. – Для Августа. Как знак личного уважения. Но они нервничают. У них семьи. Поэтому поторопитесь. Не теряйте зря времени.

Оставшись одна в комнате для гостей, Фрида быстро натянула на себя грубую одежду для работы в саду, которую принесла фрау. Эту одежду давно не носили, она пропахла нафталином от долгого хранения и была вся в складках. Ее берегли для других садовников. И она неплохо подошла, хотя и была чуть маловата.

Фрау фон Траттен, одетая в то же платье, что и раньше, будто она вовсе не ложилась, ожидала Фриду в слабо освещенном коридоре. Увидев девушку, она приложила палец к губам и кивнула в сторону комнаты Матильды в конце коридора. Пусть спит.

Фрида пошла следом за фрау вниз по лестнице. Ночь была свежая и ясная. Над головой блистали созвездия, названий которых Фрида не знала. Когда они миновали каретный сарай, Фрида услышала стук работавшего мотора и уловила запах дизельного выхлопа. У парадной двери стоял грузовик, сверху и с боков закрытый парусиновым тентом, на котором белыми, как созвездия над головой, готическими буквами было выведено: «Фон Траттен папир». Фрау подвела Фриду к задней части грузовика и сказала что-то стоявшему у открытого борта мужчине. Тот выглянул из-за плеча фрау, чтобы лучше разглядеть пассажирку. Это был крупный, как борец, мужчина, возвышавшийся над фрау фон Траттен. Он долго отказывался взять деньги, которые ему предлагала фрау, и продолжал покачивать грузной головой, даже когда она сунула деньги в карман его куртки. Подул «фен» – легкий теплый ветерок – и принес с собой с гор запах сосны. Длинные мягкие волосы великана шевельнулись под его дуновением.

Фрау фон Траттен похлопала его по руке и снова повернулась к Фриде.

– Давайте садитесь. Все улажено, – сказала она приветливо и передала Фриде конверт.

Та сначала подумала, что это тоже деньги. Но оказалось, что это было нечто лучшее.

– Это письмо, – пояснила фрау фон Траттен. – Нашему лесничему Максу. Сперва он не хотел, чтобы вы приезжали: он закоренелый холостяк и к женщинам относится настороженно. Ему известно, где Радок. И он доставит вас туда. Максу можно доверять.

Они обнялись как мать с дочерью, и Фрида, отодвинув тент сзади, забралась в кузов, заставленный ящиками с туалетной бумагой. Среди них-то и было приготовлено для Фриды уютное местечко. Осмотревшись, девушка выглянула наружу, и они с фрау фон Траттен обменялись молча крепкими рукопожатиями.

Неожиданно грузовик резко рванул с места, и их руки разъединились. Фрау улыбнулась, глаза ее были закрыты. Внимание Фриды привлекло на миг движение в окне верхнего этажа, выходившего на улицу: в нем опустился занавес.

Грузовик между тем уже подпрыгивал на булыжной мостовой.

Глава 24

«Ну и везет же!» – думал Радок, идя по холодной платформе вокзала маленького города Штейр и перебирая в памяти невероятные события последних часов.

Самообладание вернулось тогда к Радоку в самое время, чтобы удержать его от убийства Бертольда. Действительно, зачем его убивать? С этим выродком можно сделать кое-что и получше. И когда поезд пришел в Винер-Нейштадт, Радок уже сменил свою одежду на форму Бертольда, валявшегося все еще без сознания. Выглянув в окно, он заметил солдат, которые поджидали состав на платформе.

Пот прохватил его, когда он сходил с поезда в Винер-Нейштадте. Думая об этом теперь, после того как все осталось позади, Радок словно снова лицезрел перед собой этого толстогубого сержанта СС, ожидавшего его со своими людьми. Радок держался нагло. Он, в пальто гестаповского бандита, подошел прямо к этому типу и сказал ему, где найти нужного им человека и как взять его. И этот дурак эсэсовец воскликнул «Хайль Гитлер!» при виде его гестаповского жетона, будто то был кусочек Истинного Креста. А потом Ра-док растворился в ночи, чтобы найти другой поезд. Однако он успел все же увидеть, как на первой платформе поднялась суматоха, эсэсовцы бросились к поезду и выволокли из багажного вагона находившегося в полубессознательном состоянии Бертольда, облаченного в форменную одежду рядового Вольфгрубера.

С платформы доносились громкие голоса. Радок смотрел на все это, словно пригвожденный к месту, пока не появился нужный ему поезд.

Удача, или назовите это как хотите, и на этот раз сопутствовала ему, думал Радок: через две платформы от той, где разыгрывалась драма, отходил поезд – пусть и местный, но на запад. Он вспрыгнет в вагон без билета и в самый последний момент, когда поезд будет уже отходить. И ни в коем случае не станет никому показывать гестаповский жетон: лучше уж он оплатит наличными полную стоимость проезда, даже с учетом дополнительного сбора за приобретение билета в поезде. Скройся, затеряйся в толпе, говорил он себе. Это же можно сделать даже в этом идиотском плаще, в котором он напоминал самому себе гитлеровских марионеток в первые годы после прихода нацистов к власти.

Радок нашел полупустое купе, в которое многие не решались садиться из-за стоявшей в нем невыносимой жары. Окно открыть он не рискнул. Там, у окна, спал, развалясь, какой-то мелкий коммерсант, если судить по его облику. Он похрапывал, слюна текла по подбородку. На крючке над его головой висело тяжелое черное твидовое пальто. Напротив него расположились двое крестьян. Подзарядившись шнапсом, они играли в карты, шлепая ими по деревянной скамье, словно снова оказались в своем любимом деревенском кабачке. Неотесанные мужланы и в поезде чувствовали себя как дома, будто внешнего мира и не существовало для них. «Вот бы и мне такой дар – способность отвлекаться от всего постороннего», – подумал Радок. А поезд все шел и шел – дальше, в беспросветную ночь.