Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 460)
После того, как Цинь Ли стал моим одноклассником, его дедушка попросил меня позаботиться о нем в школе. Он боялся, что его внука будут обижать – Цинь Ли был самым младшим в классе. Я согласился без колебаний. С началом шестого класса мы с Цинь Ли каждый день вместе стали ходить в школу и обратно. В первые два месяца он еще не умел ездить на велосипеде, поэтому я возил его на дамском велосипеде моей мамы. С тех пор, как мама нашла работу дворника недалеко от дома, она практически не пользовалась велосипедом – ходила на работу, с работы и за покупками пешком и твердо верила, что это позволит ей быть в форме, а когда состарится, сэкономить деньги на лекарствах. Мама была довольна, что я учил Цинь Ли кататься на велосипеде. Она хотела, чтобы я почаще общался с ним, потому что он был гением – у нее была сумасбродная идея, что, если я буду проводить с ним дольше времени, тоже стану умнее.
Хотя в начальной школе я без особых усилий всегда был в тройке лучших в классе, я почти всегда оказывался третьим, а второй обычно была Фэн Сюэцзяо. Но с тех пор, как в класс пришел Цинь Ли, я выпал из тройки лучших, что немного усложнило чувства моей матери к нему, но она все еще надеялась, что я наберусь от него гениальности и смогу потеснить Фэн Сюэцзяо или кого-то другого и вернуться в тройку лучших.
Судя по статистике прошлых лет, только три лучших ученика в каждом классе начальной школы № 1 района Хэпин имели шанс поступить в школу «Юйин», и только первый в рейтинге, возможно, поступил бы на бюджет. Моя мать хотела, чтобы я поступил в «Юйин», потому что в нашей семье на протяжении трех поколений ни у кого не было образования, и я приумножил бы честь семьи. Кроме того, она мечтала, что случится чудо и я поступлю на бюджет, потому что наша семья, продай мы хоть последнюю рубашку, не могла позволить себе в то время оплатить вступительный взнос в школу в размере 9000 юаней.
Поэтому каждый вечер, когда я спускался вниз, чтобы научить Цинь Ли кататься на велосипеде, мама воодушевленно инструктировала меня проводить с ним больше времени и, главное, побольше разбирать уроки, и еще уделять внимание безопасности: упадете, не страшно, но этот мальчик ни в коем случае не должен удариться головой.
Полагаю, мама не ожидала, что гений не сможет научиться кататься на велосипеде за полмесяца. Я узнал, что и у таких, как он, оказывается, тоже есть изъяны. У него была на удивление плохая координация тела, как будто руки и ноги не хотели подчиняться умной голове. Он без конца падал, все колени у него покрылись ссадинами. Дедушке стало жалко его, и он запретил мне его учить, но Цинь Ли уперся, что он должен научиться ездить на велосипеде, как бы страшно ни было. Казалось, это било по его самооценке.
Мама, заметив, что мы целыми днями катаемся на велосипедах и уроки не разбираем, также посоветовала мне забыть об этом: мол, будешь просто возить его в школу, а он по дороге будет помогать тебе учить наизусть древние стихи. А по вечерам сиди дома и делай уроки, до вступительных экзаменов в среднюю школу остался всего один семестр.
Долгое время после этого, делая уроки по вечерам и прерываясь на короткий отдых, я лежал на подоконнике шестого этажа и смотрел вниз, и всякий раз видел одну и ту же картину: Цинь Ли при свете луны крутит педали большого 28-дюймового велосипеда своего деда, падает с него, забирается и снова падает. Когда он падал на землю, тень от велосипеда была в два раза длиннее его собственной.
Полмесяца спустя одним ничем не примечательным утром Цинь Ли подъехал к моему дому на старом 28-дюймовом велосипеде и ждал меня внизу, чтобы поехать в школу вместе. Упав и поднявшись сотни раз, он наконец овладел навыком, которым гордился больше всего на свете. Это был совершенно особый стиль езды – Цинь Ли просовывал правую ногу под рамой, давил на педаль и ехал стоя, потому что был слишком мал, а его ноги были недостаточно длинными, чтобы достать до педалей сидя. Он ехал позади меня этим странным способом; я оглянулся убедиться, что с ним все в порядке, – и случайно подсмотрел улыбку, которой никогда раньше не видел. Вскоре после этого его пригласили в «Детский класс» школы «Юйин», и с тех пор он больше не ходил со мной в школу, а я вернулся в тройку лучших в классе.
Когда я окончил начальную школу, меня приняли на бюджет в среднюю школу «Юйин» как ученика с самым высоким баллом в школе. Перед тем как вывесили результаты, мои родители от волнения не спали всю ночь. Я приумножил честь семьи, и притом им не пришлось снимать с себя последнюю рубашку или влезать в долги.
На следующий день с утра пораньше они повели меня в «Кей-эф-си». Мы пришли слишком рано, нам пришлось стоять под дверью и ждать до 11 часов, пока они открылись. Я за один присест съел два бургера с курицей, две коробки куриных наггетсов, большую порцию картошки фри и выпил большую колу. Они сидели напротив, смотрели на меня, и на их лицах сияли улыбки. Я, в отличие от них, не был в эйфории и тогда еще не понимал, что поступление в лучшую среднюю школу города и попадание в кузницу талантов не только вызовет восторг у родителей и всех дальних родственников вплоть до седьмой воды на киселе, но и изменит мою жизнь в полном смысле этого слова.
Мой папа по-прежнему продавал жареные шашлычки, а мама все еще подметала улицы. Но их реакция заставила меня поверить, что шесть лет спустя, когда я окончу «Юйин», а затем и один из лучших вузов страны, моим родителям больше не придется выполнять эту тяжелую и черную работу. Потому что книги и телевизор говорили, что «через чтение обретешь золотые чертоги», книги – путь к богатству и успеху, а знания меняют судьбу.
В то время самым большим существенным изменением в моей жизни после поступления в «Юйин» было то, что мы с Цинь Ли снова стали ходить в школу вместе. Дедушка Цинь Ли купил ему новый велосипед «Джайент». Хотя это была самая дешевая модель, для меня такая покупка по-прежнему оставалась заветной мечтой. Мне хватило обеда в «Кей-эф-си», я не стал наглеть и просить у родителей еще и новый велосипед, поэтому все еще ездил на старом мамином. В то время Цинь Ли вырос почти с меня ростом и наконец смог нормально ездить на велосипеде. На багажнике у него было мягкое сиденье – оказывается, он даже научился возить кого-то. Мягкое сиденье приварил его дедушка с помощью пистолетной сварки; оно было прочным и, должно быть, очень удобным.
Тогда я еще не знал, что мягкое сиденье принадлежит Хуан Шу. Однажды вечером я случайно увидел, как Цинь Ли вез Хуан Шу и как они по пути разговаривали и смеялись. И тут только я понял, почему в школу мы каждый день ездили вместе, а после школы он всякий раз говорил, чтобы я не ждал его, потому что у «Детского класса» будет дополнительное вечернее занятие.
С этого момента все изменилось. Я внезапно понял, что любовь не совсем чиста, потому что в ней есть ревность. Я точно не знаю, узнала ли меня Хуан Шу, когда я их встретил, – она сидела боком на заднем сиденье велосипеда Цинь Ли, – но трусливо сделал вид, что мне срочно понадобилось почесать голову, и закрыл рукой б
Зимой шестого класса ради Хуан Шу и Цинь Ли я дрался не на жизнь, а на смерть с Ху Кайчжи и его шайкой. Ху Кайчжи рассек мне голову короткой лопаткой, кровь хлестала рекой. Мои родители и классный руководитель были вне себя от радости, что я не умер. Я полдня пролежал в больнице без сознания.
Именно потому, что начало и конец всего имели четкие временные узлы, ощущение предательства было таким острым. Цинь Ли с Хуан Шу на багажнике ехал все дальше и дальше, направляясь к ее дому. Я смутно помню, что в тот вечер на небе были густые облака и луна то появлялась, то исчезала, будто бегая за ними.
Пошел уже четвертый день после того, как было найдено тело Хуан Шу, а в полицию еще не поступало никаких заявлений о пропавших людях. Одна жизнь оказалась невостребованной.
Фэн Гоцзинь и несколько человек из оперативной группы еще раз изучили заключение судебно-медицинской экспертизы, представленное Ши Юань. Только Фэн Гоцзинь знал личность погибшей. Самый прямой способ подтвердить это – показать фотографию его дочери Фэн Сюэцзяо, но он не хотел этого делать. Она все равно рано или поздно это узнает, но хотя бы не от него.
Дальше тянуть было нельзя. Фэн Гоцзинь сообщил Сяо Дэну только то, что девушку, возможно, зовут Хуан Шу, что ей около семнадцати лет, и велел ему проверить это. Сяо Дэн немедленно пробил место регистрации: Хуан Шу была зарегистрирована в доме своего дяди Ван Хайтао. Она жила с дядей, тетей и бабушкой в здании для переселенцев на улице Яньфэнь в районе Теси и числилась студенткой хореографического отделения Провинциального колледжа искусств набора 2000 года. Фэн Гоцзинь уставился на фотографию удостоверения личности Хуан Шу на экране компьютера, затем опустил голову, чтобы внимательно сравнить ее с фотографиями с места преступления, и вздохнул – нет никаких сомнений, это она. Хуан Шу родилась в марте 1985 года, через месяц ей должно было исполниться 18, уже взрослая девушка…