Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 428)

– Может, как раз сейчас появилась надежда. Ты не думаешь, что после стольких лет твоя мать готова взглянуть на многие вещи по-другому?

– Если бы я могла ей помочь, я бы это сделала. Просто поверь: когда я говорю, что глубоко люблю ее, я не вру. Но своих детей я люблю больше.

– Но ты не можешь с этим смириться, – сказала Джейн, – я же вижу.

Она говорила совсем как Мясник.

– Я рассказала тебе свой секрет. Теперь ты расскажи мне свой. В смысле, ты непонятно откуда появляешься в Портленде, никого здесь не знаешь, нигде не живешь, точнее, живешь где придется, и при этом ты смазливая сучка неопределенного возраста без морщин.

Джейн уставилась на свой браслет из розового кварца.

– У меня тоже не было хорошего детства. В итоге в очень юном возрасте я стала эскортницей, летала по всему миру, путешествовала. Много лет занималась этим, а потом у меня появился один очень богатый пожилой клиент, который полностью оплатил мне комфортную жизнь: купил хорошую квартиру в Лос-Анджелесе, заботился обо всем, что касалось продуктов и счетов, помог мне измениться при помощи пластических операций, чтобы я выглядела… лучше. Мне выпала тяжелая жизнь, и я больше не хотела быть похожей на себя прежнюю. На какое-то время мне удалось расслабиться и вообще не работать, за исключением тех случаев, когда я виделась с ним пару раз в месяц.

Вот тогда я и обратилась к духовности. Я получила образование преподавателя йоги, стала сертифицированным мастером рэйки. И впервые начала думать, чего я действительно хочу в жизни.

– Так и знала, что ты мастер рэйки.

Она воздела руки, улыбаясь, а потом уронила их на колени и вздохнула.

– А потом он умер и ничего мне не оставил. Никто не завещает денег любовнице. Наверное, я понимала, что деньги достанутся жене, но все равно была в шоке. Мне пришлось решать, что делать дальше. Вот тогда я поняла, что действительно хочу стать матерью. Мне хотелось в некотором роде вернуть себя. Я никогда не представляла себя такой старой. Не представляла, что буду делать в жизни, понимаешь? Поэтому попыталась зачать, но ничего не получилось. И вот я здесь. С тобой.

Вот почему она такая особенная. Вот почему нас тянет друг к другу. Здесь, в машине, моя тьма встретилась с ее тьмой, и никто из нас не сдал назад.

– Мне тебя не жаль, – сказала я.

– Мне тебя тоже.

И только когда мы подошли к входной двери, над которой приветливо светил фонарь, я поняла, что ни разу не говорила ей, где живу.

Глава 18

Войдя в дом, я повела Джейн в подвал, где постелила чистые простыни на раскладной диван своими неуклюжими гудящими руками, уверяя ее, что это временно, пока Тутси не освободит гостевую комнату. Джейн молчала, сжав губы.

Я протянула руку и коснулась ее плеча.

– Все нормально? – спросила я.

Она улыбнулась и схватила меня за запястье. Неужели собирается заплакать? Конечно, она поняла, что совершила ошибку, что не может жить с таким человеком, как я.

– Просто… у тебя такой красивый дом, – пробормотала она. – Мне здесь очень нравится.

И я почувствовала себя невероятно счастливой – даже, наверное, счастливее, чем когда выходила замуж за моего не склонного к насилию избранника в дорогом амбаре с почасовой оплатой аренды, в окружении мужниной семьи и мужниных друзей, среди которых не было ни одного человека, который знал бы меня не через него. Но Джейн принадлежит мне. Я буду по-матерински относиться к ней, а она – ко мне, и обе мы станем матерями моим детям. Глубоко внутри зародилось духовное знание, что с ее появлением здесь неразбериха с тобой и адвокатом-феминисткой волшебным образом уладится.

Я пошла на кухню за минеральной водой и заметила, что дверь в комнату Тутси приоткрыта и там все еще горит свет. Необычное поведение для женщины, которая укладывалась спать около восьми, чтобы прийти в себя после целого дня, проведенного с детьми. Я подошла ближе и заглянула в щелочку. Тутси сидела за столом, пристально глядя на что-то, находящееся вне поля зрения, а у нее под ногами стояла моя сумка.

Моя сумка! Я забыла свою сумку, ушла на смену с одним телефоном, как полная идиотка. Я отступила назад, и пол скрипнул. Свекровь обернулась, и мы встретились взглядами.

– Не хотела вас напугать, – сказала я с порога. Она встала, насторожившись. – Я искала свою сумку. Подумала, может, дети притащили ее сюда.

Вроде бы отговорка сработала. Но потом я увидела письма у нее в руке, Селби и твое. Глаза у Тутси были красные, будто она их долго терла.

– В какие игры ты тут играешь? – спросила она.

Я потянулась, чтобы выхватить письма, но она неловко дернулась, сделала шаг назад, еще один, а потом шлепнулась на задницу. В глазах у нее плескался страх.

– Тутси, это мое.

– Ты все время лгала нам, столько лет заставляла жалеть тебя. Ах, бедняжка Клов, совсем одна, без родителей.

– Вы не понимаете, о чем говорите, – сказала я.

– Я всю неделю твердила сыну, что ты что-то замышляешь. Я думала, у тебя интрижка. Была в этом уверена. Но все оказалось гораздо хуже. У тебя есть мать!

Я снова потянулась за письмами, и Тутси отползла назад, опрокинув стоявший позади нее торшер. Она подняла руки, заслоняя лицо, как будто я собиралась ее ударить. А я собиралась?

Мне не пришлось долго гадать, потому что сквозь мое отчаяние прорвался голос Джейн.

– Достаточно, – сказала она, входя в комнату, и, быстро оценив обстановку, подняла и поставила торшер на место.

– Это еще кто? – прошипела Тутси.

Мне нужно было быстро ввести Джейн в курс дела.

– Тутси взяла мои… – Я осеклась. – Она нашла мои наброски художественной прозы, и между нами… возникло недопонимание.

– Тутси, – сказала Джейн, – давайте-ка поднимем вас с пола. Нет необходимости в таком уровне драматизма.

Моя ошеломленная свекровь приняла помощь Джейн и села на кровать. Джейн вынула письма у нее из рук и, даже не взглянув на них, передала мне, что ощущалось как жест чистой солидарности. Я сунула бумаги обратно в сумку.

– Нельзя рыться в чужих вещах. Вы же знаете, не так ли?

– Я знаю, что я видела.

– Вы видели художественные отрывки из романа Клов, и позвольте предположить, что обычно вы не читаете художественную литературу. – Тутси промолчала. – Поэтому вы и не поняли, что именно написала Клов. То, чем она занимается, – настоящее искусство. Неудивительно, что вы пребываете в замешательстве.

– Кто ты? – спросила свекровь.

– О, простите, я не представилась, – весело сказала Джейн. – Я няня.

– Ты пытаешься меня запутать, – пробормотала Тутси. – Я ведь не дура. У нее мать сидит в тюрьме. Мать прислала ей письмо, а я его прочитала.

– Вы никому ничего не скажете, – заявила Джейн.

– И что меня остановит?

– Ну, это же очевидно, правда? Или вы готовы навсегда расстаться с внуками? – Джейн непринужденно улыбнулась, но я сомневалась, что угроза сработает, поскольку потребовалась экстремальная ситуация, чтобы Тутси изначально приехала повидать Нову и Ларка. Тем не менее представление свекрови о себе включало идею, что она хорошая бабушка, и сохранение этого представления могло одержать верх над реальностью.

– Я не позволю так со мной разговаривать.

– Завтра вы возвращаетесь домой, – продолжила Джейн, – а я переезжаю в эту комнату. И вы можете прямо сейчас забыть о сочинениях Клов, которые вас так расстроили. Проще простого.

Я услышала скрип половиц в коридоре под ногами мужа. В дверном проеме он на мгновение показался очень похожим на свою мать, и я не могла не почувствовать легкого отвращения.

– Это няня, – сказала Тутси, указывая на Джейн обвиняющим жестом.

– Душевная няня, – пояснила я.

– Мы все еще работаем над названием, – добавила Джейн, протянув руку моему мужу. Он мне однажды объяснил свою философию: чтобы справиться с жизненными трудностями, нужно притвориться, будто все идет как задумано, и в конечном итоге так и получится. И сейчас я воочию наблюдала, как муж применяет эту мудрость на практике. Он пожал руку Джейн.

– Ты как, мама? – спросил он. – Я слышал, что-то упало.

– Ваша мама нашла наброски романа Клов, это ее немного расстроило, и она упала, – пояснила Джейн. – Но мы уже почти разобрались.

Джейн действовала чертовски быстро, и я почти могла видеть, как в голове у Тутси ворочается мысль, что няня, возможно, права. Вдруг это и впрямь художественное недоразумение?

– Я ухожу. Не останусь в этом доме ни минуты.

– Мама, в чем проблема? – Мой муж, благослови его бог, присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, как рекомендуется при общении с детьми: когда-то я услышала об этом в подкасте о воспитании и пересказала ему.

– Вот почему всем следует читать больше художественной литературы, – заметила Джейн. – Знаете, есть исследования, которые показывают, что это увеличивает способность мозга к эмпатии.

– Я поговорю с ней, – сказал муж, устало посмотрев на меня. Мы определенно его разбудили. – Ты что, выпила?

– Комбучу, – ответили мы с Джейн одновременно.

– Просто безумие, – буркнула Тутси. – Какая-то случайная женщина. И ее сразу приводят в дом!

– Да, – подхватила я, – настоящее чудо. И все благодаря вам, Тутси. Это вы дали мне время найти ее. Вы просто подарок. Я вас обожаю!