Лен Дейтон – Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (страница 21)

– Могу, – пообещал я.

Она подождала, пока я лягу, и выключила свет.

– Мне казалось, что в сыре есть протеин, – сказал я.

Фиона не ответила.

Глава 9

В среду, когда за мной прислали, Дики Крайер находился в кабинете Брета Ранселера. Крайер сидел, засунув большие пальцы рук в задние карманы джинсов и наклонив в сторону кудрявую голову. Казалось, будто прислушивается к какому-то отдаленному звуку.

Ранселер восседал во вращающемся кресле, скрестив руки и положив ноги на обитый кожей стул. Их расслабленные позы выглядели наигранными. Я сразу догадался, что оба приняли их, услыхав, что я за дверью. Дурной признак. Сложенные руки Ранселера и подбоченившийся Крайер свидетельствовали об агрессивных намерениях, что я и раньше замечал у следователей, готовящихся к допросу.

– Бернард! – сказал Дики Крайер таким тоном, будто приятно удивлен при виде меня. Словно я заглянул сюда на чай, а не заставил их ждать полчаса после третьего звонка. Ранселер поглядывал бесстрастно, как пассажир проезжающего мимо такси смотрит на двоих, стоящих у автобусной остановки.

– Кажется, тебе предстоит большая прогулка, Бернард, – сказал Дики.

– В самом деле? – без энтузиазма произнес я.

Брет сидел без пиджака. Тощая фигура в жилете и белой рубашке с галстуком-бабочкой делала его похожим на профессионального картежника, готового радостно запеть перед заключительной игрой. Такие когда-то промышляли на пассажирских судах на Миссисипи.

– Тебе не придется перелезать через проволоку или что-нибудь в этом роде, – постарался успокоить Дики. – Просто зайдешь в наш офис. Один восточный немец недавно явился к Фрэнку Харрингтону с мешком всяких бумаг и теперь требует, чтобы его отправили в Лондон. Фрэнк говорит, что немец не желает разговаривать с нашими в Берлине.

Дики Крайер провел пятерней по кудряшкам и с серьезным видом кивнул Ранселеру.

– Еще один псих, – сказал я.

– Ты так думаешь, Бернард? – спросил Рансел ер очень серьезно, на что я привык не обращать внимания.

– Что это за бумаги? – спросил я у Дики.

– Понятно, – сказал Дики, но отвечать не стал.

Ранселер принялся подробно рассказывать о полученных документах.

– Там имеются интересные вещи, – осторожно начал он. – Большая часть их отсюда. Подробности встречи генерального директора с высокопоставленными представителями Форин Офис, оценка нашего успеха в прослушивании дипломатических линий, по которым идут сообщения из Лондона, часть доклада относительно использования нами американских шифровальных машин… В общем, в мешке содержатся самые разрозненные материалы, но они явно заслуживают внимания. Понятно?

–Даже очень заслуживают нашего внимания, Брет, – заметил я.

– Что это должно означать? – спросил Крайер.

– Это важно для тех, кто верит в Санта-Клауса, – добавил я.

– Ты хочешь сказать, трюк КГБ? – спросил Ранселер. – Да, не исключено. – Крайер взглянул на Брета, сбитый с толку переменой его отношения. – С другой стороны, – продолжал Ранселер, – мы можем игнорировать это только на собственный страх и риск. Ты согласен, Бернард?

Я не ответил.

Дики Крайер положил руки на большую бронзовую пряжку ковбойского кожаного пояса.

– Наш резидент в Берлине очень обеспокоен.

– Фрэнк всегда трясется, – сказал я. – Как старая баба, это всем известно.

– Ему пришлось много переволноваться с тех пор, как он возглавил там резидентуру, – констатировал Ранселер, давая подчиненным знать о своем лояльном отношении к Харрингтону. Но не стал отрицать, что Фрэнк Харрингтон иногда действительно ведет себя как старая баба.

– Все документы поступили отсюда? – спросил я. – Это можно проверить? Дословно? Копии наших документов? Как они могли попасть отсюда туда?

– Вряд ли стоит спрашивать об этом Фрэнка, – быстро сказал Дики Крайер. Он очень хотел, чтобы его не успели обвинить в том, что он еще ничего не выяснил.

– Фрэнка я вообще не стал бы о чем-либо спрашивать, – вставил я. – Почему он не перешлет бумаги сюда?

– Я этого не хочу, – сказал Ранселер.

Руки его по-прежнему были сложены, а глаза устремлены на обложку справочника «Кто есть кто?» на книжной полке.

– Если КГБ просто пытается подстроить нам небольшую гадость, то я не хочу, чтобы их человека переправляли к нам для допроса. Это даст им повод позлорадствовать, – продолжал Ранселер, – может вдохновить, и тогда они возьмутся повторять эдакие шуточки. Нет, мы отнесемся спокойно. Туда поедет Бернард, разберется в бумагах на месте и потолкует с их человеком. А после доложит нам, что и как. А реагировать слишком бурно не годится.

И он с такой силой захлопнул ящик письменного стола, что удар прозвучал, словно пистолетный выстрел.

– Будет напрасная трата времени, – сказал я.

Брет Ранселер двинул ногой так, что его вращающееся кресло повернулось, и он встретился со мной глазами. Он разнял на секунду руки, ослепив меня накрахмаленными манжетами, и улыбнулся.

– Бернард, все должно быть исполнено в точности, как я хочу. Поедешь и просмотришь все сам. Дики посылать не стоит.

Он взглянул на Крайера и улыбнулся.

– Дики будет здесь постоянно докладывать по прямому проводу генеральному директору о происходящем.

Крайер поглубже засунул руки в карманы джинсов, нахмурился и вобрал голову в плечи. Он не любил, когда Ранселер намекал на то, что Дики легко возбудим. Крайеру хотелось слыть выдержанным и уверенным в себе.

Ранселер взглянул на меня и снова улыбнулся. Он знал, что Крайер расстроится, и ему хотелось, чтобы мы вместе над ним потешились.

– Передай по телексу в Берлин, пусть уточнят, на какие документы они ссылаются. Потом сверь эти данные с оригиналами. Изучи подробности встречи в Форин Офис, найди докладную о шифровальных машинах и так далее. Это даст возможность, когда туда явишься, сравнительно легко составить собственное мнение о ситуации.

Он посмотрел на Дики, потом на меня.

– К какому бы выводу ты ни пришел, скажешь Фрэнку Харрингтону, что это всего лишь не заслуживающая внимания игра.

– Разумеется, – сказал я.

– Завтра вылетишь на британском военном самолете, сразу встретишься с Фрэнком и успокоишь его. Повидайся с этим восточным немцем и разберись, что за чушь он нам подсовывает.

– Ладно, понял, – отозвался я.

Я знал, Брет найдет способ заставить делать меня то, что ему требуется.

– Как с Джайлсом Трентом? – поинтересовался я.

– О нем позаботились, Бернард, – ответил Ранселер. – Поговорим об этом, когда вернешься.

Он улыбнулся. Красив, собака, излучает очарование, словно кинозвезда. Конечно, Фиона запросто могла им увлечься. Мне вдруг захотелось плюнуть Брету в глаза.

Я вылетел в Берлин на следующий день военным самолетом. В нем находились всего четверо: я, двое медиков, которые накануне доставили в Англию больного солдата, а также генерал – командир бригады с невероятным количеством багажа.

Генерал попросил у меня газету, к тому же ему хотелось поболтать насчет того, как удить рыбу на муху. Приветливый человек, он выглядел довольно молодо по сравнению с другими офицерами того же звания и поразительно походил на моего тестя, но это как бы воздвигало между нами невидимую стену. Я опустил спинку кресла и пробормотал, что очень поздно лег накануне. Потом уставился в иллюминатор, пока тонкие обрывки облаков, походившие на мазки художника, не скрыли от меня четкие, правильные прямоугольники возделанных участков. Не нужно было быть специалистом, чтобы понять, что это – немецкие поля.

Генерал завел беседу с одним из солдат-медиков. Спросил, давно ли тот в армии, есть ли у него семья и где она живет. Солдат отвечал коротко, он предпочел бы говорить о футболе с приятелем. Но командир бригады продолжал нудить. Голос его тоже напомнил мне отца Фионы. Тесть точно так же вставлял в речь различные междометия. Каждый пассаж невообразимой болтовни он заканчивал вопросом: «Верно?»

Припомнилась первая встреча с родителями Фионы. Они пригласили меня провести у них уикэнд. Им принадлежал огромный дом в Суррее, близ Лейт-Хилл, неизвестно когда построенный. Он стоял в окружении деревьев – большей частью елей и сосен, – с трех сторон зажатый склонами холмов, покрытых лесом. Это давало возможность отцу Фионы – Дэвиду Тимоти Кимбер-Хатчинсону, богатому бизнесмену и землевладельцу, члену Королевского общества искусств, художнику-любителю, он писал акварели и даже получал за них какие-то премии, – так вот, расположение усадьбы давало ему возможность с гордостью говорить, что ему принадлежит вся земля, что видна из окон его кабинета.

Конечно, только очень невоспитанный или безалаберный хозяин может в воскресное утро продержать гостей без завтрака до половины одиннадцатого. Отец Фионы считал это в порядке вещей.

– Я помогал задавать лошадям корм в половине седьмого утра. И до еды скакал на своей лучшей охотничьей кобылке.

На нем были надеты бриджи для верховой езды, начищенные ботинки, желтый кашемировый свитер со стоячим воротником, закрывавшим горло, и пиджак в клетку, идеально подогнанный по его полноватой фигуре. Я имел возможность вдосталь налюбоваться экзотическим нарядом, поскольку папаша застал меня в комнате, где был накрыт завтрак. Я соскабливал с блюда, стоявшего на электрической плитке, подгоревшие шматки яичницы. На мне болтались старенький халат, пижама и шлепанцы на босу ногу.