Лен Дейтон – Берлинский гейм (страница 2)
– У тебя на работе не знают, что ты пользуешься моими услугами, – сказал он.
Он очень надеялся услышать, что берлинская резидентура простила ему недавние промахи.
– Они не придают этому большого значения, – пришлось мне соврать.
– У них неплохая память, – пожаловался Вернер.
– Пусть пройдет какое-то время, – сказал я.
Дело в том, что в компьютерных данных Вернер значился годным только для «работы, не требующей ответственности».
Эта характеристика вообще исключала его использование: в нашем деле все было «ответственным».
– Значит, они не дали добро насчет меня? – спросил Вернер, догадавшись. – Ведь я не доложил берлинской резидентуре о прибытии.
– А что тебе до этого? – сказал я. – Ты и так ведь зарабатываешь неплохо, верно?
– Я мог быть им полезен, а департамент мог бы больше мне помогать. Это я тебе уже говорил.
– Я поговорю об этом в Лондоне, – пообещал я. – Может, удастся что-то сделать.
На Вернера мои слова не произвели впечатления.
– Они свяжутся с берлинским офисом, а ты знаешь, какой те дадут ответ.
– Твоя жена постоянно живет в Берлине, – напомнил я.
– Ей всего двадцать два года, – с тоской произнес Вернер. – Ее семья жила в Восточной Пруссии…
Он полез во внутренний карман пальто, намереваясь достать сигареты. Но вспомнил, что я не позволю курить, поскольку огонек сигареты и зажигалки, черт возьми, заметен в темноте. Он только вздохнул.
– Видел ее фотографию на буфете – такая тоненькая, хорошенькая девушка с длинными черными волосами?
– Да, помню, – соврал я.
Меня устраивало, что мы переменили тему разговора. Вовсе не хотелось, чтобы Вернер расспрашивал про наш офис. И сам бы мог догадаться, что делать этого не следует.
Бедняга Вернер. Почему брошенный муж всегда выглядит таким жалким? А женщина, что его оставила, являет собой образчик счастливицы? Несправедливо. Неудивительно, что Вернер прикидывался, будто жена поехала к родственникам.
Сейчас он сосредоточенно смотрел вперед, вглядываясь в огни пропускного пункта, толстые черные брови насуплены.
– Надеюсь, он не пытался перейти границу по липовым документам, – сказал Вернер. – Теперь восточные немцы каждую бумажку рассматривают при ультрафиолетовом освещении. И к тому же они всякую неделю меняют условные обозначения. Даже американцы перестали пользоваться подделками – это просто самоубийство.
– Мне об этом ничего не известно, – сказал я. – В мои обязанности входит встретить, выслушать донесение прежде, чем офис отправит его куда нужно.
Вернер повернулся. Темная кожа на лице оттеняла зубы, они выглядели словно на рекламе патентованной пасты.
– Послушай, Берни, Лондон не направил бы тебя сюда ради подобных цирковых номеров. На подобные задания посылают людей вроде меня.
– Нужно найти местечко, чтобы поесть и выпить, Вернер, – предложил я. – Ты не знаешь поблизости тихий ресторанчик, где подают сосиски с картошкой и хорошее берлинское пиво?
– Знаю, Берни. Прямо по Фридрихштрассе, под железнодорожным мостом, возле станции надземки, слева на берегу Шпрее – ресторан «Ганимед».
– Очень смешно, – заметил я.
Между нами и рестораном «Ганимед» находились стена, пулеметы, колючка и два батальона суперпограничников.
– Тогда разворачивай драндулет и мотаем отсюда.
Он включил зажигание.
– Лучше, когда жены нет, – сказал он. – Кому нужно, чтобы дома торчала баба, у которой только и заботы – спрашивать, где ты был и почему так поздно вернулся.
– Ты прав, Вернер, – сказал я.
– И для меня она слишком молодая. Не следовало на ней жениться.
Он выждал минуту, пока от тепла не отпотели стекла.
– Значит, завтра еще попытаемся?
– Нет, Вернер, больше контакта не будет. Это планировалась его последняя попытка. Завтра возвращаюсь в Лондон. И буду спать в собственной постели.
– Твоя жена… Фиона. Она была так добра ко мне, когда пришлось несколько месяцев работать внутри страны.
– Да, – сказал я.
Тогда Вернер обнаружил в своей квартире двух восточногерманских агентов, а они вышвырнули его из окна. В результате – перелом ноги в трех местах, и прошло немало времени, прежде чем ему удалось как следует оправиться.
– И скажи мистеру Гонту, что я его помню. Знаю, что он давно в отставке. Надеюсь, ты видишь его время от времени. Передай, что я в любое время готов заключить новое пари насчет того, что придумают иваны.
– Я увижусь со стариком в конце следующей недели, – сказал я.
Глава 2
– Я уж думала, ты опоздал на самолет, – сказала жена, включая бра возле кровати.
Она еще не спала. Волосы в порядке, и ночная рубашка с гофрами еще не помята. Похоже, Фиона легла рано. В пепельнице дымилась сигарета. Вероятно, жена в темноте курила и размышляла о своей работе. На прикроватном столике громоздились толстые тома, принесенные из библиотеки офиса, и тоненький «Доклад специальной комиссии по науке и технологии». Рядом – записная книжка, карандаш, пачка ароматных «Бенсон энд Хеджис», хрустальная пепельница из гостиной, полная окурков. Когда я бывал в отъезде, стиль ее жизни менялся. Так что у меня складывалось впечатление, будто я приехал в другой дом, пришел в другую спальню, к другой женщине.
– Да какая-то дурацкая забастовка в аэропорту, – объяснил я.
На радиоприемнике с часами примостился бокал виски. Я глотнул из него. Кубики льда давно растаяли, осталась слабая тепловатая жидкость. Это в духе жены – готовила напиток очень тщательно: бокал стоял на матерчатой салфетке, рядом – соломинка и аккуратно нарезанные кусочки сыра. Сделала – и забыла.
– В лондонском аэропорту?
Она заметила тлеющую сигарету, потушила и рукой разогнала дым.
– Ну где еще могут каждый день бастовать? – сказал я с раздражением.
– В новостях ничего не сказали.
– Забастовки – уже не новость, – заметил я.
Она, конечно же, заподозрила, что я приехал не
– Как там прошло, нормально?
– Вернер шлет привет. Рассказал историю о том, как твой дядюшка Сайлес проиграл ему пятьдесят марок, когда они поспорили насчет Берлинской стены.
– Опять! – воскликнула Фиона. – Неужели он никогда не забудет про это дурацкое пари?
– Он к тебе хорошо относится, – сказал я. – Это не совсем отвечало истине, но мне хотелось, чтобы она не сердилась на бедолагу. – А от него ушла жена.
– Вот беда, – посочувствовала Фиона.
Она была очень красива. Особенно, когда улыбалась многозначительной улыбкой, предназначенной мужчинам, покинутым своими женами.
– Она что же, убежала с другим?
– Нет, – соврал я. – Не захотела дольше терпеть бесконечные шашни Вернера с другими.
– Это Вернер-то! – воскликнула Фиона и рассмеялась, конечно же не поверив тому, что этот парень способен на любовные похождения.
Я удивился, как она могла догадаться. На мой мужской взгляд, Вернер казался вполне привлекательным. Видимо, я никогда не научусь понимать женщин. Беда в том, что все они сразу и очень точно меня раскусывают. Я снял пальто и повесил его на плечики.
– Не вешай пальто в гардероб, – сказала Фиона. – Его нужно отдать в чистку. Завтра этим займусь. – А потом добавила как бы между прочим: – Я пыталась дозвониться до тебя в отель «Штайгенбергер». Потом хотела узнать, где ты, у дежурного офицера в «Олимпии». Без результата. А у Билли разболелось горло. Я подумала, что это свинка.
– Меня там не было, – ответил я.