Лемор – Реверсивный самоубийца (страница 43)

Поэтому, прекрасную Богиню больше смущало, что какой-то, по факту, незнакомый мужик перед ней начал раздеваться. Ни тебе ресторанов, ни походов в кино, ни даже поцелуев в лобик — сразу спуск штанов. И не где-то там, а в её доме, куда, технически, без спросу ворвался.

Я, в принципе, мог её понять. Жаль, что выданный комплект одежды моей лисодевочкой воспринимался мной ценнее душевного равновесия Верховной Богини.

Жаль для Богини.

— Может, всё-таки оставите одежду, Кир-сан?.. — неуверенно пробормотала Богиня. — Мне нравятся решительные мужчины, но, боюсь, наши сущности несовместимы. К тому же, я ещё совсем молода!

Женщина важно приподняла подбородок. Мне было тяжело сказать, издевалась она или была серьёзна. В любом случае, я сомневался, что она будет врать в таких вещах. В этом просто не было смысла.

…до неё даже ППОЯШ не добрался?

Покосился на Богиню, снимая штаны.

— Первые несколько тысяч лет для женщин самые сложные?..

Правду говорят, что женщинам про их возраст лучше лишний раз не напоминать.

Золотистые глаза Богини недобро сверкнули.

— Ни один Герой прошлого не позволял себе такого, Кир-сан. Я расстроена.

— Надеюсь это почувствовать каждой частичкой своей души.

— Вы извращенец! — топнула ногой Богиня, недовольно отвернувшись. — Вы мне казались более порядочным существом.

Пожал плечами.

Я фанат лисодевочек, мне ли не насрать?..

Женщина поняла мои мысли по одной только роже, неожиданно высокомерно хмыкнув.

Показала она своё расстройство практически сразу после того, как я разделся. Причём, показала крайне оригинально и, чего уж, умудрилась переиграть меня на моём же поле.

— Я наблюдала за вами какое-то время и не могла не заметить вашу любовь к потомкам китсуно, — сформировала у себя на теле лисьи ушки и хвостик Богиня, чем уже прописала мне хороший апперкот. — Интересно, как вы будете, мой многоуважаемый гость, чувствовать себя, если вас убьет лисица?..

Мои глаза расширились.

Нет.

Не один хвостик.

Девять.

Девять гигантских энергетических хвостиков возвысились над Богиней, сияя столь ярко, что я почувствовал, как мои глаза начали плавиться. Не только глаза — вообще всё тело. Оно усиленно пыталось восстановиться, но безрезультатно. Пожелай Богиня, и на меня упал бы и раздавил весь золотистый сад.

Уровень класса «Раб Пустоты» повышен!

Уровень: 39

— Навык вы получите вместе с вашей просьбой, — ласково сообщила женщина. — Каждый извращенец будет наказан!

Последнее, что я увидел перед тем, как моё тело было уничтожено — летящие на меня сияющие хвостики и широкая, неестественная её образу, надменная улыбка Богини.

…судя по всему, я слишком легкомысленно относился к тому, что этот мир имел потенциал перерасти в полноценный deep dark fantasy harem anime…

Я не был удивлён тому, что на этот раз, лишившись тела, не потерял сознание. Передать словами то, что творилось с моей сущностью, можно было лишь очень образно, ибо в языке людей просто не было необходимости в том, чтобы придумывать описания проходимых мной трансформаций.

Разве что, трип.

Жёсткий такой.

Каждая частичка моего формировавшегося тела. Я чувствовал её. Дышал ей, думал и мечтал ей.

В сознании то и дело возникало знание, дарованное уже моей давней знакомой. Углубленное понимание не только моей силы, но и работы окружающего мира. В моей голове не возникали новые знания по физике, не было познания никаких новых химических элементов или чего-то, что могло бы мне дать возможность блеснуть перед друзьями практически бесполезными в повседневной жизнью знаниями, зато мне резко стало понятно, как устроено моё тело и то, какие потенциальные возможности у него были. Не сейчас, немного позже, но они обязательно появятся. На уровне банальных ощущений.

Мне стало намного понятнее, что я вообще такое и почему Воплощение— действительно лучшее слово, которое передавало то, во что мне превратила стрёмная подруга детства.

Тело и вправду было всего лишь мешком с костями.

При желании же, стоит стать немного сильнее — просто мешок.

Покой, захвативший очередной эволюцией, хотел поглотить меня. Смыть пробудившиеся и усилившиеся чувства, напомнить мне, что вечное ничто дарит стабильность, дарит вечную приятную прохладу, дарит осознание того, что от всех проблем всегда можно сбежать и никто и слова плохого не скажет, а если скажет — разве уже не плевать?.. Ничто больше не будет заставлять думать, преодолевать что-то или стремиться к чему-то, ведь конец уже достигнут.

На какое-то время я действительно погрузился в это чувство, оказавшись где-то на грани нереального и реального. У меня больше не было мешка с костями. Осталось лишь чистое сознание.

Навязчивые мысли были соблазнительными. Всегда проще сдаться и на всё забить. Расслабиться и окончательно превратиться в картошку, от которой ничего не требуют и которой не нужно ничего делать, чтобы прожить ещё хотя бы день в суровой реальности. Не слышать осуждений, не нуждаться в очень важном мнении других и не вынуждать уже себя говорить что-то, кроме любезной просьбы пойти в место, откуда собеседник вылез.

Никогда не понимал сути псевдомотивирующей хрени, будь то книги или какие-то тренинги. От них столько же пользы, сколько от моего знания английского языка в этом мире. Подход должен быть ступенчатым. Чтобы человек сам пришёл к тому, нахрена ему вообще шевелить лишний раз булками, лишний раз отвечать другим людям или даже улыбаться кому-то. Обобщая тонны возможных целей, каких-то мелких желаний и мечтаний, всё сводится к выполнению собственных хотелок. Хотелок столь сладких, что будут просто вымывать из тебя любую пустоту. Заставлять взглянуть на мир трезво настолько, насколько это вообще позволяет ситуация. Ценить любой миг, проведённый в стане живых.

…или хотя бы существующих…

И насрать, что это будут за хотелки.

Трип продолжался.

Я задал пустоте всего один вопрос. Не словами, а сознанием. В свой вопрос я вложил так много образов, что интерпретировать его можно было десятками смыслов, но самый точный будет примерно таким:

«Ты можешь подарить мне нормальные лисьи хвостики и ушки живой и счастливой тёплой лисодевочки?»

Перед абстрактным подобием глаз возникла расплывчатая рыжеволосая фигура. Она разглядывала меня со всех возможных сторон и спектров, пытаясь обработать вопрос. Он был настолько странным, что даже такое существо дало заднюю.

Оно пыталось дотянуться до меня и схватить, что у него пока что не получалось: между нами был мировой барьер. Дверь. Стекло, через которое можно было показывать задницу и гадко хихикать другой стороне.

Ответ-образ из Пустоты получился таким же неоднозначным и… глубоким:

«Ты душевнобольной, Кирилл».

Я приподнял метафизическую бровь, чувствуя, как покой буквально вытекал из меня, наполняясь чем-то близким, но иным. Я окончательно скинул с себя ошейник раба, который мой пустотный фетишист практически разломал ещё в тот момент, когда позволил своим хотелкам взять верх. Лишь один раз он дал слабину, и теперь вернулся, почувствовав абсолютное мощь.

И мне уже не нужно было гадать, что за класс я теперь имел.

Класс: Покоритель Пустоты

Уровень: 44

«Ну и пошла нахер, дура. Я за хлебом».

Моё сознание сформировало метафизический средний палец, который я гордо показал удивлённой страхолюдине. Это было последнее, что я успел сделать перед тем, как трип закончился.

…боюсь, если бы оно попыталось сформировать образ с лисьими ушками и хвостиком, как это делают чудовищные по своей сути Богини, то моё сердце могло этого и не выдержать…

— Кир-сан, с вами всё хорошо?

Обеспокоенный вопрос Рин заставил меня улыбнуться. За вопросом лисодевочки последовали уже нервные домыслы Айры:

— Я почувствовала всплеск могущественной силы, Кир-доно! Она утянула вас в своё закрытое пространство⁈ Вы смогли вырваться из него? Е-если хотите, мы можем попробовать…

— Мы просто общались, — дёрнул плечом я, сам не поверив в эту чепуху. — Всё хорошо.

Девушки, понимая, что если бы всё не было хорошо, то я бы здесь перед ними не стоял, одновременно выдохнули.

— Мы вас заждались, — лучезарно улыбнулась лисичка, махнув счастливо хвостиком.

Девочка-волшебница немного неуверенно поправила шляпку на голове, коротко кивнув.

Их можно было понять: скоро уже должна была наступить ночь, разумных на улице было уже намного меньше. В храме в принципе больше не было других посетителей, и я был единственным, не считая терпеливо ожидавших моего выхода монашек, кто оставался внутри.

— Сын герцога тоже должен был уже заждаться, — зевнул я, удивляясь тому, как сам не заметил, что сделал тело условно-живым.