Лемор – Ошибка Выжившего 2 (страница 24)
Было видно, как тяжело давались эти слова мужчине. Он не чувствовал ко мне никакой эмпатии и уж тем более сострадания. Лишь страх, спрятанный под злостью, раздражением и многими другими не самыми положительными эмоциями. И тем не менее — он действительно говорил то, что думал. Я чувствовал это.
Я бы даже сказал, если бы он оказался на моём месте, то сам бы так и поступил. Точнее, совсем не так, но мыслил бы как минимум в похожем направлении. Заниматься самоуничтожением очень увлекательно только первое время. Дальше уже нужно думать над тем, что с этим делать.
Параллельно уничтожая самого себя.
Голоса в голове утихли. Пространство вокруг меня стабилизировалось. Я ненадолго задумался, вновь взглянув на кисть в своей руке.
— Как был бы прекрасен мир, если бы всё действительно можно было решить логикой и здравым смыслом, Чарльз. Спасибо за старания.
Я улыбнулся настолько чистой и искренней улыбкой, насколько мог. Не уверен, что вообще был способен на такую, но мне удалось добиться нужного эффекта и лицо стиляги перекосило в непередаваемой гримасе. В представлении мужчины, он только что дал воплощению какого-нибудь Владыки Ада совет и тот искренне поблагодарил его.
Во всяком случае, мне действительно полегчало. Спускался вглубь здания я уже заметно более спокойным и собранным.
Театр был идеальным убежищем для разного рода швали. Внутри было тепло и удивительно просторно, вокруг, на первый взгляд, не было ни единой души. Подобное заблуждение было с нами недолго: совсем скоро мы вышли в зал. Наполненный людьми зал.
— Мы не опоздали? — нейтральным тоном поинтересовался я.
Иногда мне кажется, что океан сам по себе любит играть контрастами, раз за разом создавая одну картину безумнее другой. Вроде бы понятную, привычную, но при этом — какую-то не такую. Заброшенный зал находился в аварийном состоянии, с потолка что-то сыпалось, отваливались лампы, обваливались стены. Вокруг было грязно, повсюду валялся разбросанный мусор, сам воздух был пыльным и каким-то вязким.
Но это совсем не мешало десяткам людей, рассевшись по пыльным грязным сидениям, с широкими улыбками наблюдать за представлением. На контрасте с казино, в окружающем пространстве витало концентрированное счастье. Или, правильнее сказать,
Кто-то от счастья лил слёзы, кто-то обнимался, кто-то же просто немигающим взглядом смотрел за представлением, игнорируя нас. Там, на пыльной сцене, что ещё недавно закрывали грязные красные шторы, группа из четырёх человек синхронно танцевала. Медленно, неспешно, словно смакуя каждую секунду своего существования. На лицах танцоров застыли непроницаемые умиротворенные улыбки, которые не могло покоробить ничего.
В стороне от них за фортепиано сидел какой-то ниггер и играл что-то. Играл что-то знакомое, но вспомнить как-то не получалось, совсем не интересовался игрой на фортепиано.
— Как тебе игра, Чарльз? — проигнорировал я поток слов твари. — Честно говоря, не очень люблю фортепиано, но играет он неплохо.
— Вот же дерьмо…
Я покосился на открывшего рот мужчину. Видимо, количество жертв превышало его самые смелые предположения.
— Зришь как всегда в корень, приятель.
— Заткнись, Тейлор, — прошипел раздражённый Чарльз, достав наушник из уха.
Я ограничился тем, что просто заглушил связь.
Сзади нас послышались шаги. Мы повернулись и увидели человека, что с застывшей улыбкой, напрочь проигнорировав нас, направился к пустому месту, став новым зрителем. Окинув внимательным взглядом толпу, я пришёл к выводу, что какой-то системы между ними не было: среди «зрителей» были как чистые люди, так и какие-то грязные заморыши. Как бедные, так и богатые. Как белые, так и чёрные, в том числе латиносы с азиатами. Америка, в конце концов, страна эмигрантов и тварь принимала всех, независимо от расы и происхождения. Даже возраст людей был разным, среди толпы попадались как дети, так и уже глубокие старики.
Вот это я понимаю настоящее равноправие.
Единственное, в чём они были едины — в своём
— Похищенных намного больше, чем мы предполагали… — прошептал Чарльз. — Ты сможешь их усыпить?
— Думаешь, они продолжат «не верить» после пережитого?
— Стирание памяти должно будет сгладить углы, — не потерял надежды специальный инспектор. — Или ты хочешь избавиться от них, Фишер?
Мужчина мигом стал мрачнее тучи, хотя, казалось бы, куда ещё хуже?
— Честно говоря, мне насрать. Главное, чтобы это было
— Сейчас его здесь нет. Пока есть возможность, усыпи их. Пожалуйста.
Так как мой дружбан воспользовался волшебным словом, у меня не было выбора, кроме как вновь пожать плечами и согласиться (не то чтобы я поступил бы как-то иначе, но ладно). Желая перед встречей с сущностью сэкономить побольше сил, воспользовался для себя как бы не самым наименее затратным и точечным воздействием.
Передо мной появилась моя
К сожалению, сейчас это была обычная работа.
Примечательной деталью было то, что изображенные люди не улыбались, не плакали (от счастья) и не смеялись. Вместо этого они спали. Картина буквально была пропитана чувством лени и какого-то чарующего желания поспать. На какой-то миг расслабиться и забыться. Я вкладывал это в каждый взмах кистью, буквально отпечатывая свои намерения на холсте.
Мне потребовалось не больше пары минут, чтобы закончить.
Когда же я сделал последний штрих, холст поплыл и очистился. За холстом же едва заметная волна прошлась и по окружающему пространству. Люди, один за другим, принялись отключаться, и даже тех, кто был на сцене, эта участь не миновала.
— Доволен? — лениво поинтересовался я.
Чарльз зевнул, и сам едва не вырубившись. Мужчина недовольно проморгался, впрочем, не став лишний раз меня ни в чём обвинять.
— Да. Они не проснутся?
— Ближайшие несколько часов — даже если здесь рванёт ядерное оружие.
— Если здесь рванёт ядерное оружие, то они точно не проснутся, — справедливо заметил Чарльз. — Пойдём.
Минуя людей, мы поднялись на сцену, не видя следов твари. Казалось, она куда-то вновь сбежала, что было, честно говоря, маловероятно.
— Мог ли ангел вновь сбежать? — спросил специальный инспектор.
Как он там не обожрался ещё?..
— Оно где-то здесь, — нахмурился я. — Но я не могу понять, где.
— Чутьё?
— Можно и так сказать.
— Промежуточные твари самые раздражающие, — потёр переносицу стиляга.
Я не стал отвечать, внимательно осматриваясь. Конечно, с Чарльзом я был согласен на все сто: природная человеческая защита действовала только на чистых нематериальных существ. Они, насколько я понимал, находились как в нашем мире, так и за его пределами, имея с материальной реальностью ограниченный контакт. Материальные сущности были лишены этого недостатка и потому могли без всяких проблем влиять на материю, в том числе на людей. Воздействуя же на материю, можно повлиять и на энергию, в данном случае — душу.
Но что насчёт «промежуточных» существ?
Несколько моих вариаций разделились, начав исследовать местность. Кто-то внимательно обходил людей, кто-то, воспользовавшись сотрудниками, принялся прыгать по нематериальности. Не знай я, что за нами незримо наблюдает метафизическое воплощение, и уже давно бы начал творить вокруг погром, не опасаясь за то, что до кого-то дойдёт то, чего даже не произошло бы.
Промежуточные существа лишены недостатков как нематериальных существ, так и материальных. Благодаря своей природе они, как правильно, мобильны и незаметны, имея возможность в любой момент куда-то «испариться», при этом не имея никаких ограничений на взаимодействие с материей.
Более того — полуматериальная форма существования предполагала, порой, крайне неожиданные формы воплощения. По крайней мере, так мне шептала интуиция и опыт взаимодействия с такими тварями.
Единственным плюсом здесь было то, что таких уродцев на фоне основной массы сравнительно немного.
Одновременно несколько моих вариаций, в конечном итоге остановившись в одной точке на сцене, уставились в никуда. Точное местоположение твари никому так узнать и не удалось, что было особенно странно на фоне того, что мы все так или иначе пришли к выводу, что оно было где-то здесь. В пространстве витал странный слабый энергетический след, воздействие на людей откуда-то продолжало незримо идти, да и обоняние многомерного красно-розового ублюдка ещё никогда не подводило.