Лемор – Очень Страшный Властелин (страница 15)
Всего лишь кривое отражение.
Чувствуя, как приятная энергия ещё чуть-чуть увеличила холодный огонь в моей душе, я подошёл к одному из многих зеркал, в которое случайно и врезаться можно, не поняв, что зеркало вообще есть.
— Щас доброе добро пойдёт побеждать злое зло и спасать психованных принцесс, — с сарказмом заметил я, благодарный мелкой за то, что она мне, фактически, дала ключ к тому, как попасть к ужасу. Чисто теоретически, я и сам мог сместить своё тело в другое, зеркальное измерение, но…
Теперь можно не напрягаться.
Сняв целлофановые перчатки, положил руку на зеркало. Сначала ничего не происходило, но потом я, зацепившись за флёр страха, провалился в зеркало, предварительно иллюзией скрыв своё существование.
Интересно, смогу ли я найти Чертиле нового друга, или лучше будет сразу сожрать без остатка? Смогу ли? Вот сейчас вот и узнаю.
Глава 13
Честно говоря, я ожидал, что сейчас появлюсь тут и с крутой миной пойду уничтожать злое зло и творить хоть и сомнительную, но справедливость. Как оказалось, соваться неподготовленному сознанию в, по факту, другое измерение — не шибко умное решение. Иногда бесстрашие Комнатного Властелина играет против него.
— Интересно девки пляшут, — присвистнул я, попытавшись поднять руку. Правую.
А поднял левую.
Попытался сделать шаг левой ногой, а сделал правой. Попытался пойти вперёд, а пошёл…
Твою мать, как это работает. У меня сейчас мозг сломается.
Вокруг были, как ни странно, зеркала. Множество отражений, какие-то белые лестницы, что, видимо, создал для себя ужас (удобство, твою мать) и, самое печальное, сами лестницы тоже имели собственное отражение. Вокруг было светло, но откуда идёт этот свет — я понятия не имел.
Несколько минут привыкал к изменениям. К счастью, несмотря на то, что Витенька особо умнее не стал, работа сознания уж точно превышала норму, благодаря чему адаптация к подобному прошла относительно быстро. Потом, когда таки пошёл по следам страха, понял, что лестницы вверх — вели вниз, а те, которые вниз — вверх. И к этому было привыкнуть даже легче, если бы не отражения лестниц. Я словно иду и вверх, и вниз одновременно.
Матерясь, желая тут сровнять всё с землёй парой взмахов среднего пальца (а ведь нельзя, я же тут в скрытность играю), пошёл в обратное от флёра страха направление… чтобы врезаться в появившееся отражение, из-за чего я вышел в нормальный мир, буквально выпав за пределами лабиринта, где-то в коридоре с зеркалами.
— Нет, так дела не делаются, — чувствуя, как мозги опять коротят от изменения… всего, пробормотал я. — Мне нужен кто-то, кто будет меня направлять.
И я даже знал, кто. Может, лишь жалкий лакей главного злодея, но пойдёт. Гид, Чертила бы его побрал.
Всё ещё скрытый иллюзией, что, по идее, должна была глушить вообще любые звуки, запахи и другие сверхъестественные чувства (по словам Клоуна, по крайней мере, а ему мне врать не с рога), пошёл искать улыбчивую куклу.
Нашлись они у входа в лабиринт, где, как ни странно, и были с самого начала. В лабиринт все дети зашли и остались только взрослые представители человечества и ужасов. Остановился я у входа в помещение, в том же самом коридоре. Учительница общалась с парнем на какие-то отдалённые темы, хотя и промелькнул вопрос того, почему она их не слышит, на что получила невнятный ответ про звукоизоляцию.
Ну нихрена ж себе звукоизоляция, я оценил.
Привлечь внимание гида решил без использования сверхъестественного (раз уж скрываюсь, то никаких лишних воздействий), хоть у меня и есть мысли, что после этого Марине Владиславовне придётся пить валерьянку.
Тук.
Тук.
Тук.
— Что это? — удивлённо спросила учительница, услышав постукивание где-то в общем коридоре. Наблюдать за их выражением лиц не получалось, увы.
— Самому интересно, — с явным удивлением в голосе пробормотал гид, после чего пошёл ко мне.
Стоило ему выйти в коридор и отойти на достаточное расстояние, я резко схватил не успевшего предпринять никаких действий «парня», проткнув рукой ему печень, после чего переломал хребет, чисто на всякий случай. Сомневаюсь, что кукле, у которой не бьется сердце, важна печень. Сила моего тела была ненормальной, так что позволить «фокус» я себе мог.
— Рукой в печень, никто не вечен. А с поломанным хребтом и подавно, — не сдержался я от «пафосного» замечания.
Из тела, которое я положил на пол, не дав плюхнуться мешком картошки, вылез, мягко скажем, охреневший ужас, выглядевший как гуманоидное… отражение. То есть, он словно состоял из стекла и немного светился, будто на него падал дневной свет, без лица или других атрибутов, ростом со взрослого человека. Опять эти ваши спецэффекты.
—
Схватив заоравший-зарычавший ужас, видимо, умудрившись ощутить мою сущность, я сразу же припугнул его начавшимся процессом пожирания заживо, дополнительно прихватив с собой временное тело ужаса, после чего потащил в ближайшее зеркало, чувствуя, что флёр страха мелкой уже практически и исчез — приходилось самому цепляться, чтобы не потерять. Если выйду ещё раз, то нужно будет самому искать другой способ попасть в зеркало.
Уже в самом зеркальном пространстве понял, как это выглядит со стороны — от тела парня остался кровавый след (я ему печень рукой хорошо так проткнул), ведущий прямо в зеркало. Надеюсь, учительница не решит выйти проверить, куда это делся молодой работник.
Да кого я обманываю. Марина Владиславовна, хоть вы этого и не услышите, но мне очень жаль.
Кхм, неудобно получилось.
Поморщившись от опять изменившейся реальности (уже подташнивать начинает, если честно), вынырнул из мыслей, обратив внимание на заплакавший похожей на ртуть субстанцией ужас. Впервые вижу, чтобы ужас плакал.
Ой, да не такой уж я и страшный, не нужно мне тут. Такой крутой был, таинственный молодой человек в странном музее зеркал, а за энергетические яйца схватили, так в слёзы сразу. Ужас ещё называется, тьфу.
— Значит так, — столкнул тело-куклу ужаса с лестниц, из-за чего оно полетело вверх. Ужас провожал своё тело отчаянным взглядом. — Времени у нас не так уж и много, поэтому говорю прямо: сейчас ты отведёшь меня к своему главному, иначе тебе кирдык. Мысль донёс?
—
Сжал шею бесполого нечто, свободной рукой прописав леща. Затем ещё один, профилактический. Наложить иллюзию не могу, увы — тогда сам перестану видеть. Слишком уж хорошая иллюзия, ага.
— Я за равноправие, если ты не знало, — уведомил я вежливо, подкрепляя свои слова тем, что опять начал тянуть сущность с ужаса, чувствуя, в каком же оно сейчас ужасе. — Показывай дорогу, гермафродит недоношенный.
Продолжая плакать ртутью, моля пощадить существование, ужас стал для меня гидом уже личным, ведя через зеркала, из-за чего мозг у меня вновь начал сворачиваться в трубочку.
Пойти вверх? Но это низ! Но мы пошли вверх. Затем свернули в боковую лестницу, которая вроде как зеркало, но на самом деле это был не бок…
Нужно было с собой ведёрко взять, а то уже реально подташнивать начинает.
По пути нам встречались мелькавшие совсем уж мелкие ужасы, которые я тут же, не давая им сбежать, догонял и поглощал. Нюня, как я решил его называть, там что-то кричало про то, чтобы я не трогал его детей, чтобы я пощадил хотя бы их, называло вроде как бесчеловечным чудовищем, но из-за того, что мои мысли сосредоточились исключительно на том, чтобы не поехать здесь крышей ещё больше, особо не слушал. Наверное, за пару дней здесь нахождения, восприятие бы адаптировалось, только нафиг оно мне нужно.
— А это что? — уже весь бледный, ещё бледнее обычного, начав считать в голове считалочку, спросил я.
Вот тебе и «Дитя Конца». Слабые места есть у всех и всего, но сомневаюсь, что кто-то подумает, что меня может так вот… укачать. Блин, это даже звучит абсурдно. Надеюсь, до этого никто не додумается.
Когда я задал вопрос, то имел в виду зеркала, выставленные вроде как в ряд, в которых застыли лица людей, полные ужаса — мужчины, женщины, дети. Их тела словно законсервировали. Насчитал в районе десяти тел. Вот, вроде и не так много, а видно, что ужасы готовятся либо к зиме, либо к тому, чтобы свалить, пока их тут местные охотники не словили.
—
Из-за того, что скромному мальчику, пошедшему с одноклассницами в милый музей, приходилось делать это часто, у Нюни уже не было половины корпуса. Очень странные ощущения — чувствовал себя прекрасно, хотелось поглотить больше и больше, но из-за вестибулярного аппарата (хоть и быстро адаптируюсь, но совесть иметь нужно!), над которым, кажется, раз тридцать жестоко надругались, общие ощущения были… неприятными.
— Холодильник? — удивился я такому заявлению.
Неожиданно ужас безумно засмеялся, горько при этом расплакавшись.
—