Лемор – Bloodborne: Песочный человек (страница 32)
Старый охотник склонился над телом едва начавшего трансформацию ребёнка, чувствуя всю неправильность происходящего.
Джура поднял взгляд на луну, на краю сознания чувствуя, что с ней было что-то не так.
Она словно притягивала его, заманивала, ничего не обещая в ответ.
И совсем скоро он понял, что это было не просто случайное предчувствие.
Их работа была опасной, и особенно в столь аномальную Ночь Охоты. Чудовища лезли отовсюду, и там, где раньше толпа охотников забивала одинокую тварь, теперь правили чудовища, толпами бросаясь на неспособных сдержать наплыв тварей людей.
Последнее, что Джура запомнил, была пасть бросившейся на него твари, после которой наступила тьма.
Самый обычный, классический конец для подавляющего большинства охотников. Не было ни великой битвы, ни чего-либо подобного ещё. Просто одна ошибка, ставшая для Джуры фатальной. История, каких сотни.
Пожилой мужчина открыл глаза, осознав, что лежит на земле. Удивлённо поднявшись, точно уверенный, что погиб, охотник увидел фантастический, и вместе с тем — абсолютно ужасный вид.
Маленький участок земли с хорошо знакомой Джуре старой мастерской, вдалеке возвышались огромные, уходящие в небо колонны, чем-то отдалённо напоминающие деревья. Сюрреализм был столь сильным, что пожилому охотнику потребовалось какое-то время, чтобы просто осознать, что он видит перед собой.
Но это стало лишь началом.
— Здравствуй, добрый охотник!
Кукла. Безумно похожая на человека кукла, отдалённо напоминающая кого-то.
Более того…
— Вот как выглядит загробная жизнь…
Джура снял шляпу, совсем не так представляя себя жизнь после смерти. Или что там должно быть?..
На лице куклы не дрогнул ни единый…
— Ты не в загробном мире, достопочтенный охотник.
— И где же я тогда?.. — непонимающе пробормотал Джура.
— Можешь называть это место Сном Охотника, Джура.
Голос, что пожилой охотник мог узнать из тысяч, заставил Джуру на миг вздрогнуть и перевести взгляд на открывшуюся дверь мастерской, из которой на инвалидной коляске ещё пока неумело выехал первый охотник Ярнама.
— Герман?
Герман немного устало кивнул. Конечно, они были неплохо знакомы.
— Позволь мне объяснить всё…
Честно говоря, сам Герман был не уверен, сможет ли он объяснить всё, но, по крайней мере, он попытается.
Топор вошёл в голову чудовища, словно раскалённый нож в масло. Огромных размеров туша покачнулась, упав. Гарри привычно вытащил топор, уже собираясь пойти дальше, но тут ему неожиданно перекрыли дорогу.
— Вот это свирепость! Не хочешь стать охотником?
Гарри глупо открыл рот.
Первое, на что он обратил внимание, был меч в руке говорившего. На первый взгляд самый обычный, он, тем не менее, на общем фоне гротескного, ужасного орудия охотников выделялся достаточно сильно. Выделялся своей обманчивой обычностью.
Не меньше приковывало внимание слабое сияние, создаваемое мечом.
Лишь после Гарри обратил внимание на самого охотника: с длинными распущенными каштановыми волосами, небольшой бородой, острыми чертами лица и горящими чем-то потусторонним голубыми глазами. Словно благородный аристократ, и впрямь стоящий на страже простолюдинов, пришедший на помощь.
Впрочем, Гарри не впечатлился: хозяин в его любимом пабе был на совершенно другом уровне.
— Ты кто?
Где-то вдалеке послышался взрыв и последующий скулеж чудовищ, но Людвиг, первый охотник Церкви, пришедший на замену первому охотнику Ярнама Герману, словно не заметив этого, лишь громко засмеялся. Лунный меч в его руке засиял ещё ярче.
— Предлагаю поговорить в более спокойной обстановке после Ночи Охоты, добрый друг! Не помню, чтобы когда-то ночь была такой же длинной, но благодаря таким, как ты, я вижу, что ещё есть шанс!
Гарри пожал плечами.
Он во сне привык рубить чудовищ. И за пределами сна никаких отличий особых не видел. Тепло доброго хозяина паба словно всё ещё было в нём, давая сил. Как минимум, сил не поддаваться окружающему безумию.
Как оказалось позднее, это относилось далеко не только к нему. Многочисленные мужчины, даже последние пьянчуги, что ничего тяжелее бутылки эля не брали в руки, неожиданно обрели уверенность в том, что они на что-то способны, из жертв превратившись если не в охотников, то, по крайней мере, тех, кто мог попытаться защитить свои семьи.
Но и это было не всё.
Многие из тех, кто должен был поддаться искусственной болезни и обратиться, оказались лишены внутреннего чудовища. Наплыв чудовищ, что должен был быть непомерным, оказался, всё же, меньше.
У охотников был шанс, и кошмарная ночь, в которую появился Старый, брошенный миром Ярнам, могла никогда не произойти. Лишь…
Владыки Снов не дадут мне соврать, я чувствовал некоторое дежавю, вновь пытаясь сбежать от мёртвого кошмара.
Условия немного изменились, сам я стал слегка проворнее, леди Марию предварительно спрятал, переведя фокус на себя, но как-то сильно легче мне от этого не становилось.
Тем более, что у сиротки была вполне конкретная функция, которую он, в приступе ярости пытаясь догнать меня, должен был выполнить, да так, чтобы я походя не превратился в лепёшку и тварь случайно не потеряла ко мне интерес.
Я не мог стать леди Марией, но мог принять её облик, взять кусочек воплощённой её сознанием одежды и немного крови. Вся её форма несла образный характер и что кусочек ткани, что кровь были понятием крайне расплывчатым и образным, но они всё ещё были частью леди Марии и попытаться обмануть неразумное дитя, предварительно хорошенько зарядив схлопнувшимся пространством ему по голове, я мог.
Что и сделал, ценой… скажем так,
Дальше оставалось, пока тварь пыталась осознать, что вообще произошло, поманить знакомым кровавым амбре и податься восвояси сквозь мир снов.
В отличие от своего первого путешествия, на этот раз у меня появилось немало маяков. Многочисленных маяков тех, кто успел попробовать моё пойло, тех, кто видел, слышал и верил в меня, разнося легенду про Песочного человека.
Первой моей серьёзной остановкой стал зарождающийся на глазах коллективный, с его друзьями, кошмар Карла. Пожалуй, даже без маяка в виде своего не самого дорогого клиента я мог легко найти это место, ведь и так истончённая грань между явью и сном буквально рвалась на части самым грубым способом, создавая в мире снов целую песчаную (по крайней мере, в моём восприятии) бурю, к которой мелкие духи даже приближаться опасались.
Меня уже очень сложно было назвать мелким духом снов, не так ли?
Сиротка без лишних вопросов, сам того не понимая, своей чудовищной силой помог учёным без лишних жертв закончить ритуал, потянув их прямиком в кошмар. В сущности, в этом не было ничего тяжелого: был лишь вопрос энергии, которая помогла бы протолкнуть сознания людей сквозь узкое горлышко, и сиротка обеспечила этот толчок.
От меня требовалось лишь привести правильное существо в правильное место, а дальше, скажем так, было дело техники, главное было вытащить своего клиента. Благо, что его тело было живым и протолкнуть сквозь несуществующую грань сознание практически обычного человека было проще простого.
Я, всё же, не какой-то дилетант. Могу себе даже воплотить соответствующий диплом!
Сиротка не станет слишком буйствовать: её целью был сейчас я, глобально — леди Мария, как-то слишком истязать незнакомцев ей тем более резона нет. Она просто не додумается до этого. Разве что, запихнёт психопатов в свой личный сон-кошмар (вообще чудо, что у лишённого материального тела существа он есть, между прочим!), но…
Ничего.
Уж кто-кто, а они заслуживали искупления. Пока у меня ещё не было сил, но в будущем, возможно недалёком, я постараюсь закрыть вопрос с сироткой Кос окончательно, и, хочу или не хочу, мне придётся посетить её кошмар.
Тогда, если на то будут мои силы, освобождение получат даже те, кто освобождения никогда не заслуживал.
Я, всё же, стремился минимально отвечать своей отдававшей золотом сущности. Хотя бы немного, чёрт возьми.
Скажем так, погоня с выполнением побочных целей была лишь первым этапом настоящих догонялок. В конце концов, я банально мог быстро устать. Всё же, ночь обещала быть ещё долгой, а поддаваться я не собирался, желая показать маленькому Великому, что такое по-настоящему нечестная игра.
Салочки вдвоём были лишь первым этапом.
Я на миг остановился, с удивлением отмечая, насколько неспокойными стали пески мира снов.
—
Широко улыбнулся, вытянув песочную руку, подув в неё, разнося песчинки своей сущности по Царству. Зов заранее подготовленных малышей, что согласились помочь мне, несмотря на ужасного, воистину Великого преследователя.