Лекси Райан – Эти спутанные узы (страница 91)

Облегчением и…

– Ты благодарен, – шепчу я.

– Я обещал, что буду тебя защищать, – говорит он, засовывая руки в карманы. – Я держу свое слово.

– Сила твоей матери перешла к тебе. Ты обладаешь силой трона Благих. Но ты не в Благом дворе. Почему?

Себастьян опускает голову.

– Я никогда не хотел быть просто королем, Бри. Я хотел быть великим королем. Тем, кто положил бы конец войнам и спасал невинных. Тем, благодаря кому этот мир стал бы лучше. Я хочу этого из-за тебя – еще с тех пор, как мы были в человеческом мире. Ты все время твердила, что существующие системы не работают как надо, что все направлено против слабых и бедных. Если бы я отправился в золотой двор и занял трон моей матери, я стал бы королем. Но для двора теней все бы вернулось к исходной точке – он был бы ослаблен, без лидера на троне. Я желаю блага этому народу. Хочешь – верь, хочешь – нет, но это правда.

– Я верю в это, Баш, – шепчу я. – Все это меня не удивляет.

Он почти сразу поднимает щит, но мгновение я чувствую, что мои слова и моя вера в него ранят его сильнее, чем когда-либо ранил мой гнев.

– Мы пойдем к Ледяной реке и попробуем еще раз, – шепчу я. – А потом мы будем разбираться со всем остальным.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Я отвожу взгляд.

– Я как-то сказала тебе, что великими королей делают их жертвы. Что они готовы отказаться от того, что хотят, ради блага их народа. То же касается и королев.

– А если бы у тебя была возможность вернуть все как было? Обменять свою силу на смертную жизнь в Элоре со своей сестрой и отменить то, что я сделал, заставив тебя заключить со мной узы и принять зелье?

– Я не вижу смысла зацикливаться на прошлом. Что сделано, то сделано.

Его взгляд устремляется к небу, как будто он ищет по звездам правильный путь.

– Мне нужно знать ответ.

Я качаю головой, удивляясь тому, насколько другим был бы мой ответ всего несколько недель назад.

– Я хочу, чтобы моя жизнь имела значение. Здесь я могу что-то изменить. Служить моему народу – для меня не просто обязанность. Для меня это величайшая честь.

Себастьян снова смотрит мне в глаза и кивает:

– Я понимаю.

Джас спит в роскошной гостевой спальне во Дворце Полуночи. Ее дыхание ровное, но прерывистое, сама она очень бледная. Кажется, что она не выздоравливает, а скорее медленно приближается к смерти.

Финн стоит по одну сторону от меня, а Себастьян – по другую. Я смотрю на сестру и глотаю слезы.

– Мы должны ее спасти, – шепчу я. Финн кивает, глядя мне в глаза.

По другую сторону от меня Себастьян прочищает горло. В его глазах стоят слезы, он берет руку моей сестры и гладит ее большим пальцем.

– И мы это сделаем, – бормочет Себастьян.

Почему-то я ему верю.

Финн не преувеличивал, когда говорил, что в горы с нами отправится целый батальон. Попытки скрыть наше присутствие остались в прошлом. Вместо этого мы на весь мир заявляем, что мы здесь. Мы говорим: давайте, нападите на нас.

Попробуйте, если осмелитесь.

Никто этого не делает, и мы добираемся до реки с относительной легкостью. Кейн предложил место, где река протекает под землей через огромную пещеру, и остальные согласились, что это будет наименее уязвимое для нас место.

Когда мы направляемся ко входу в пещеру, Себастьян останавливается и смотрит на остальных:

– Вы позволите нам сделать это вдвоем?

Лицо Финна вытягивается, и он переводит взгляд с одного на другого и кивает.

– Кейн и Джалек войдут первыми, чтобы убедиться, что там безопасно. Как только мы в этом удостоверимся, мы отправим вас внутрь. Если что – кричите.

– Спасибо, – тихо говорит Себастьян.

У меня болит сердце. Я не могу смотреть на Финна дольше нескольких секунд. Мы поступаем правильно. На наших плечах лежит судьба целого двора, а что наша жертва по сравнению с тем, что уже было потеряно? Не такая уж она и большая. И… у меня есть надежда. Возможно, сегодня мы не знаем, как это обойти, но есть шанс, что магия даст нам эту возможность – возможность быть вместе с ним – в будущем. Магия коренится в переменах, так сказал Финн. В возможностях.

Когда Кейн и Джалек возвращаются и сообщают, что все чисто, Себастьян берет меня за руку и ведет в пещеру.

– Ты передумал? – спрашиваю я.

– Нет, – говорит он. – Я знаю, что должен сделать. – Наконец он улыбается мне. – Я просто хотел на минутку остаться с тобой наедине.

– Хорошо.

Он поворачивается ко мне и держит мою руку в своих. Эта поза напоминает мне о той ночи, когда мы произнесли клятвы, заключая узы. Это так уместно – сегодня мы делаем эти узы неразрывными.

– Ты лучше меня, – говорит он, – и заслуживаешь эту корону больше, чем когда-либо буду заслуживать я.

Я вздрагиваю.

– Не говори так.

– Это я во всем виноват. Я поставил нас в такое положение. Я должен был найти способ. Должен был… – Он сглатывает. – Я стольким тебе обязан. Ты… ты научила меня любви и дружбе. Настоящим. До встречи с тобой я не знал, что это такое. Спасибо тебе за… – Он смотрит на потолок пещеры, изучая свисающие с него многочисленные сталактиты. А может, и не изучая. Может быть, вместо этого у него перед глазами проносится наша история. Хорошие моменты и плохие, радостные и болезненные. – Ты будешь потрясающей королевой. Для меня большая честь сыграть роль в твоем становлении. И я прошу у тебя прощения. – Он тяжело сглатывает и крепко зажмуривается. – Прости меня за все секреты, которые я хранил, и за всю боль, которую я тебе причинил. Ты заслуживала лучшего.

Мое сердце сжимается. Потому что я чувствую его. Я чувствую, что он говорит искренне. Он очень сильно хочет, чтобы я поняла его слова, и отчаянно хочет, чтобы я поверила в его любовь.

– Себастьян, все в порядке. Я хочу это сделать.

Я делаю шаг к реке, и он идет за мной.

– Они будут видеть во мне ее, – говорит он. – Неблагие будут видеть во мне королеву Арью. Они тоже заслуживают лучшего.

– Мы докажем, что ты будешь достойным правителем, – обещаю я. Мой живот скручивает от горя, которое я чувствую через наши узы.

Он так крепко сжимает мою руку, что мне было бы больно, если бы я не отвлекалась на исходящие от него волны эмоций. Он протягивает руку, проводит кончиками пальцев по моей шее и вытягивает из-под моего платья зеленый камень огня.

– А я думал, ты его уничтожишь.

Я изо всех сил пытаюсь уловить его переменчивое настроение, но могу лишь покачать головой. Странно, что не уничтожила его в те первые дни, когда мой гнев, казалось, мог спалить меня живьем.

– Каким-то образом я знала, что он мне нужен. Он увеличивает мою силу, да?

Он шумно выдыхает.

– Увеличивал бы, если бы это был камень огня. Но это не так. Просто ты очень сильная. – Он нежно улыбается мне. – Потомки Мэб всегда были сильнее потомков Глорианы. Это сводило мою мать с ума. Вот почему она была так одержима коллекционированием камней огня и кражей силы Неблагих.

– Если это не камень огня, то что?

– Нечто другое. – Одним резким движением он срывает ожерелье с моей шеи и внимательно изучает лежащий у него на ладони камень. – Моя мать посвятила свою жизнь поиску камней огня, но, пытаясь найти как можно больше этих камней, ее слуги обнаружили в недрах этих гор другой элемент. Что-то, что встречается намного реже камней огня… Когда Мэб умерла в Гоблинских горах, боги признали, что это несправедливо, и стали оплакивать смерть любящей матери в этом жестоком мире. Они вернули ее к жизни и дали ей выбор: магия и бессмертие или смертная жизнь, но собственный двор.

– И она обманом заставила их дать ей и то и другое, – говорю я. – Финн и Кейн рассказали мне эту историю. Какое отношение все это имеет к камню огня?

Себастьян отрывает взгляд от минерала в своей руке.

– Это не камень огня. Это камень крови.

Я качаю головой:

– Мэб уничтожила камни крови.

– Мэб была хитрой, но боги были хитрее. Они спрятали оставшиеся камни крови глубоко в недрах гор, там, где она не смогла бы их найти. Моя мать не верила, что боги позволили Мэб уничтожить их все, и в течение многих лет заставляла своих пленников-Неблагих искать священные камни. Я забрал этот камень и спрятал его до того, как она узнала, что им удалось его найти.

– Что ты пытаешься сказать?

Он стискивает камень в руках и трижды повторяет заклинание. Когда он открывает ладони, вместо камня в них какая-то жидкость. На вид она похожа на ртуть, а по цвету напоминает серо-голубые штормовые волны.