Лекси Райан – Эти спутанные узы (страница 78)

Утром нам потребовалось меньше часа, чтобы добраться до него, и меньше тридцати секунд, чтобы разрезать наши ладони, смешать нашу кровь и открыть его. Дрожа, я вглядываюсь в мрачную тьму, ожидающую нас по другую сторону этого кольца света.

Я проснулась в объятиях Финна, такая довольная и полная надежд, что до этого момента даже не думала о страхе. Забыла, что мы отправимся в неизвестный мир, где столкнемся с опасными существами, где нас будут судить и в случае, если нас сочтут недостойными, запрут навсегда.

Я не могу поднять голову и посмотреть на Финна. Он – напоминание о том, что я могу потерять, если у нас ничего не получится. Вместо этого я сосредотачиваюсь на воспоминаниях о спящих детях и прохожу через светящееся кольцо во мрак.

Финн следует за мной, проходит через портал и встает рядом. В Подземном мире темно и туманно. В другой ситуации в подобном месте я бы чувствовала себя как дома – здесь есть множество мест, где можно спрятаться и незаметно прокрасться туда, куда мне нужно. Но я очень отчетливо чувствую, что здесь мне не место. Я вижу свет, исходящий от портала позади нас, и мне невероятно хочется обернуться – чтобы убедить себя, что он там, что мы можем вернуться, – но я вспоминаю слова Джулианы. Если Мэб нужно, чтобы я доказала, что твердо намерена достичь своей цели, я это сделаю.

Я заставляю себя смотреть вперед.

Финн протягивает мне ладонь, и долю секунды я думаю, стоит ли брать его за руку. Я не готова показывать ему – и кому бы то ни было – свои слабости. Но что бы за нами ни наблюдало, вместе мы сильнее – здесь и везде, – поэтому я беру его, он крепко сжимает мою, и мы идем вперед.

Земля скрипит, а небо стонет. Почва смещается по обе стороны от нас, вздымаясь вверх, образуя горы – и тропинку между ними.

– Думаю, нужно идти туда, – тихо говорит Финн.

На этот раз я сжимаю его руку, и мы молча идем по только что появившемуся коридору. С каждым шагом свет из портала позади нас тускнеет, но мы не осмеливаемся оглянуться. Мы даже не говорим об этом. В этом туннеле слышно только свист ветра и шорох камней в ритм наших шагов.

– Я уже была здесь, – шепчу я. Ветер разносит мои слова кругами над нашими головами, и они повторяются три раза, все тише и тише, прежде чем затихнуть. – В тот раз, когда мама брала меня на пляж. Мы пришли сюда.

Финн крепче сжимает мою руку.

– Ты узнаешь это место? Оно выглядит знакомым?

– Оно выглядело не совсем так, но кажется знакомым. Я точно была здесь раньше.

А Мэб… была ли она той женщиной из моих воспоминаний? Той, с кем разговаривала мама? Той, кто тогда напугал меня?

Время, кажется, замедлило свой ход, но я сосредотачиваюсь на том, чтобы переставлять ноги. Иногда мы идем в гору. Иногда спускаемся вниз. А иногда местность настолько плоская и однообразная, что мне кажется, что одного этого может быть достаточно, чтобы сломить меня.

И нет никаких признаков монстров, о которых нас предупреждали. Вокруг царит бесконечное мрачное запустение.

Когда мне начинает казаться, что мы слишком долго идем по бесконечному кругу, и мои инстинкты умоляют меня бежать обратно к порталу, я думаю о тех детях, о Ларк – обо всех тех, кто окажется в плену и будет порабощен, если мы сдадимся.

Когда я уверена, что мы прошли много-много миль в пустоте, скалы, возвышающиеся по обе стороны от нас, исчезают в тумане, а вместо них появляется темный и мрачный лес.

Туман вьется вокруг деревьев и ползет между корнями. Мое сердце бешено колотится.

– Ты в порядке? – спрашивает Финн.

Я киваю и продолжаю идти.

– Если я потомок Мэб, значит ли это, что Джас – тоже? – спрашиваю я, хотя бы для того, чтобы мне было о чем поговорить и отвлечься от этого неестественного места.

– Я не знаю, – говорит он. – Если кровь Мэб была от одного из ваших родителей, я полагаю, что да.

Мои губы дергаются.

– До того как Мордеус заключил Джас в тюрьму и внушил такой страх перед этим миром, ей очень нравилось думать, что мы потомки какой-то великой королевы фейри.

– Совсем определенной великой королевы фейри, – говорит Финн. – И мне жаль – жаль, что Мордеус причинил ей боль, заставил ее бояться нас.

Я с трудом сглатываю.

– Мне тоже. Но я надеюсь… я надеюсь, что однажды увижу ее снова. Что у меня получится это сделать.

– Я позабочусь об этом. Мы можем научить тебя накладывать чары самостоятельно – или попросить жрицу сделать это за тебя. – Он сжимает мою руку. – Я знаю, как ты ее любишь.

– Очень… очень долго у меня была только она.

Я чувствую, что каждая жертва, которую я когда-либо приносила ради своей сестры, привела меня к этому моменту. Что я готовилась к этому – к тому, что может ждать меня дальше, к тому, что мне придется сделать, чтобы спасти это королевство.

– Расскажи мне о Джас, – говорит Финн, заходя вперед, вытаскивая свой клинок из ножен на боку и прорубая паутину лиан у нас на пути. – Какая она?

Я улыбаюсь.

– Она замечательная. Джас делает всех, кто ее окружает, счастливее. Сколько я себя помню, она любила истории. Даже когда она была маленькой и мы думали, что она ничего не понимает, она сидела у меня на руках, пока мама рассказывала мне о Фейри. Думаю, Джас нравился звук голоса мамы и ее интонации.

Его взгляд, всегда такой напряженный, всегда ожидающий нападения, на мгновение останавливается на моем лице.

– Как думаешь, твоя мама знала, какую роль тебе предстоит сыграть в нашем мире?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. Если я права и я действительно уже была здесь – если мама приводила меня в Подземный мир, – то, конечно, она что-то знала.

Ястреб, сотканный из тумана, пикирует прямо перед нашими лицами. Я отдергиваю голову назад, но не смею замедлить шаг. Финн сжимает мою руку.

– Хоть что-то из этого реально? – спрашиваю я.

– Это зависит от того, что ты понимаешь под реальностью, – говорит он. – Просто не смотри вниз.

Конечно же, я тут же делаю то, от чего он меня предостерегал. Земля по обе стороны от наших ног провалилась, открывая огромный провал в небытие.

Я невольно сбавляю ход.

– Подними голову, принцесса, – говорит Финн, мягко подталкивая меня вперед.

И мы идем, идем, пока у меня не начинают гореть ноги, а в голову не закрадываются сомнения: стоило ли нам вообще приходить?

Но я в сотый раз убеждаю себя: стоило, и тут туман и тени рассеиваются, а вокруг нас вновь появляются горы. Я понимаю, что мы оказались в центре…

– Это тронный зал, – шепчу я, глядя на каменный помост перед нами и корявый трон из древесных корней, который стоит на нем.

– Королева Мэб, – говорит Финн, поднимая лицо к небесам, которые не являются ни небом, ни потолком. – Я принц Финниан, сын Оберона, а это Абриелла, дочь Мэб. Она владеет силой короны Неблагих, а я – ее привязанный. Мы пришли, чтобы спросить у вас совета и узнать, как спасти ваше королевство.

Трон пуст, но в следующее мгновение его окружает черное пламя. Между мерцающими языками огня виднеется кареглазая женщина. Ее волосы цвета пылающего огня, и они ниспадают до талии, переплетаясь с языками пламени в каком-то странном танце.

Я уже была здесь. Уже видела это черное пламя.

«На свой восемнадцатый день рождения, – сказала Мэб, и от этих слов у меня защемило сердце, – она обретет свою истинную сущность. Не пытайся предотвратить это».

Рядом со мной Финн опускается на одно колено, и я так потрясена, что не думаю следовать его примеру, пока он не тянет меня за руку.

– Можете встать, – говорит Мэб, не шевеля губами. Я не слышу ее голоса, но чувствую его эхо у меня в голове. – Ко мне так редко приходят гости. Подойдите ближе и дайте мне рассмотреть ваши лица.

Черное пламя, окружающее Мэб, отступает. Только теперь я вижу, какая у нее бледная кожа – почти серая, – а губы кроваво-красные. Она наклоняет голову в сторону Финна и печально улыбается.

– У тебя глаза твоего отца, но эта кожа, похожая на пески пустыни, досталась тебе от матери. Она не была той, кого твои бабушка и дедушка выбрали править рядом с твоим отцом.

Финн сглатывает, но я чувствую, как он напряжен.

– Но она все равно была хорошей королевой, – говорит он.

– Жаль, что ей пришлось умереть так рано. – На этих словах Мэб улыбается, и это лишает их всякой искренности. Ясно одно: даже если она и желает блага своему народу, даже если только она может помочь нам спасти ее двор, она не та доброжелательная прародительница, которую я себе представляла. Я правильно делала, что боялась ее.

Я сжимаю руку Финна, желая, чтобы он сделал вдох, убеждая его не позволять ей заманивать его в ловушку.

– Ты точь-в-точь такая же, как моя внучка, – говорит Мэб, ее блестящие красные губы изгибаются в улыбке сирены, когда она поворачивается ко мне.

– Мне сказали, что я дитя Мэб. Так ли это? Я потомок вашей внучки?

– Да. Любимой королевы Рие. Она видела, как все ее дети и дети ее детей были убиты Благим двором, и знала, что не сможет передать корону своим потомкам, не поставив наш род под угрозу полного исчезновения. Поэтому она превратила своего последнего выжившего ребенка в человека. Она отправила девочку в мир людей, спрятала ее, чтобы поколения спустя, в минуты самой крайней нужды, ты могла вернуться в мой двор и спасти мой народ и нашу землю от полного уничтожения.

– Мы думали, что ваш род был прерван, – говорит Финн. – Нам никогда не говорили.