Лекси Райан – Эти спутанные узы (страница 15)

– Да, знаю, но ты не просто человек, который стал фейри. Ты не заметила, что во время своего побега утопила дворец во тьме? Что заперла стражников в лагере беженцев в клетках пустоты?

– Да, но я думала… – Я сглатываю.

Магия – жизнь.

Я знала, что когда я стала фейри, мои силы остались со мной, но я никогда не думала, как это может повлиять на корону.

– Никто не думал, что это произойдет, – говорит Миша.

– Ты, кажется, думал.

– У всех нас были догадки о том, как корона может перейти от смертного ко Двору Луны. Но что будет и как она станет работать, если ты умрешь, не заключив узы с кем-то, кто точно может занять престол, не знал никто. Например, что было бы, если бы ты связала себя узами с золотым фейри, в жилах которого нет ни капли Неблагой крови? После твоей смерти корона перешла бы к нему? Это казалось маловероятным, поскольку чтобы унаследовать корону и сесть на престол, нужно иметь королевскую кровь Неблагих. Но то, как Оберон спас тебя – то, как он отдал свою жизнь и передал корону смертной, – противоречит всем правилам. А мы думали, что понимаем, как они работают. Все обсуждали, что будет с короной, если ты умрешь до того, как свяжешь себя узами, – с этой вероятностью были связаны всевозможные теории, – но никто никогда не задавался вопросом, что произойдет, если после заключения уз с Неблагим тебе дадут Зелье жизни.

Я могу только представить, как все сидят и как ни в чем не бывало обсуждают мою смерть. Я бросаю на Мишу хмурый взгляд через плечо.

С губ Миши срывается смешок.

– В чем дело?

– Ты знал. Вот почему ты привел меня сюда. Ты понял это прежде, чем понял кто-то из них.

– Мои шпионы рассказали мне о силе, которой ты владела в Золотом дворце. А затем, в лагере, я собственными глазами увидел, на что ты способна. Конечно, я не знал этого наверняка. Но моя племянница посетила меня во сне в ту ночь, когда мы встретились в лагере беженцев, – она, как ты знаешь, провидица.

– Ларк, – шепчу я. Забавно, что этот огромный новый мир кажется таким тесным. Я уже и забыла, что Миша – дядя Ларк.

Он кивает:

– Да. Она сказала, что у Себастьяна нет того, что ему нужно, чтобы занять трон, и что ты бежишь. И попросила меня дать тебе приют, чтобы ты могла восстановиться. Итак, зная о великой силе, которую ты продемонстрировала, и учитывая пророчество Ларк, я сделал очевидный вывод. А как только Шторм показал мне, как трон отвергает Себастьяна, мои подозрения подтвердились.

– Так вот что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Финн и Себастьян борются за меня. Им нужна моя сила.

Точно так же, как они боролись, чтобы завоевать мое доверие, когда у меня была корона.

Это никогда не кончится.

– Думаю, все намного сложнее, но на самом базовом уровне – да. Трон не примет Себастьяна, потому что у него нет силы, и не примет Финна, потому что у него нет ни короны, ни силы. И, очевидно, он не примет тебя, потому что…

– Потому что я едва ли фейри, не говоря о том, что во мне не течет королевской крови Неблагих.

– Ну да. – Он пожимает плечами. – Но даже если бы и текла, корона-то все равно у Себастьяна. Вне зависимости от того, как это кончится, ты нужна братьям, если Неблагой двор хочет устоять.

– Им нужно снова меня убить? – Я разворачиваюсь и направляюсь к столу. С моих губ срывается истерический смешок. – Одного раза было недостаточно?

Миша снова наполняет свой бокал вином.

– Это даже отдаленно не то, что я предлагаю.

– Я никогда об этом не просила.

Он прищуривается.

– Это мы уже обсуждали. Никто из нас не просит о бремени, которое нам приходится нести. Но от этого то, как мы справляемся с этим бременем, не становится менее значимым.

– Почему они не могут просто сделать новый трон?

Он хмыкает.

– Трон – это не просто кресло, принцесса. Это метафора, и его магия сильнее, чем ты можешь себе представить.

– Вот почему ты мне помогаешь, – тихо говорю я, смирившись с происходящим. Я тянусь за бутылкой вина и наполняю свой бокал. И плевать, если оно отравлено. Может быть, все это какой-то коварный план. Может быть, они задумали убить меня, забрать мою силу и передать ее Финну – в конце концов, сестра Миши была замужем за братом Финна. Они все равно что семья. Или, может быть, Миша сам хочет обладать этой силой. Я смотрю ему в глаза и нерешительно подношу бокал к губам.

– Оно не отравлено. Мне незачем тебя убивать. Как я говорил, раньше такого никогда не было. Трудно предугадать, что произойдет, если ты умрешь.

Я закатываю глаза и делаю глоток.

– Это так обнадёживает.

– Ты нужна мне. И была бы нужна, даже если бы у Себастьяна была бы и корона, и сила и в этот самый момент он сидел на троне. Королевство Неблагих невероятно разобщено. Последователи Мордеуса были верны не столько ему, сколько тому, как он правил. Его несправедливые законы и наказания были выгодны немногочисленной элите. И им было нужно именно это.

– Немногочисленной элите? – хмурюсь я. – Я думала, что за Мордеусом стоят массы, и именно поэтому Оберон не смог занять свое законное место правителя, когда вернулся из царства смертных.

– Массы не стояли за Мордеусом, – говорит Миша, и в его голосе звучит смирение. – Массы гибли в этой проклятой войне. Но за ним стояло вокальное меньшинство, и у них была своя власть и влияние. Они поддержали Мордеуса, когда он украл трон у Оберона, потому что знали, что Финн предан простому народу – и его правление перераспределило бы власть и привилегии в их дворе. Последователи Мордеуса были готовы развязать гражданскую войну, чтобы этого избежать, и могу поспорить, были бы готовы и сейчас, где бы они ни были. У Себастьяна нет даже этого.

Я хмурюсь и пытаюсь сдержаться и не задавать еще один вопрос. Но если я чему-то и научилась от своего друга-гоблина Баккена, так это тому, что информация – сила.

– Были бы готовы и сейчас? Что ты имеешь в виду?

Миша пожимает плечами.

– Что они скрываются. После того как ты убила фальшивого короля, его последователи бежали, опасаясь, что Финн обрушит свои тайные легионы на дворец. Но где бы они ни были, они вернутся.

– У Финна есть тайные легионы? Типа – армия?

Это та Орда Проклятых, о которой они говорили в видении?

Миша откидывается на спинку стула и окидывает меня изучающим взглядом.

– А чем, как ты думаешь, Финн занимался последние двадцать лет? Он собирал свои силы в горах, тренировал их, готовился к тому, что корона может быть потеряна навсегда и ему придется свергать Мордеуса без нее.

Я рассматриваю вино в своем бокале. При первой встрече с Финном я обвинила его в том, что он живет в роскоши, в то время как его народ страдает. Но чем лучше я его узнавала, тем больше я понимала, что он готов на все ради своего народа. Даже сейчас, несмотря ни на что, я чувствую себя виноватой за свою бесцеремонную попытку проявить жестокость.

– Итак, есть те, кто поддерживал Мордеуса, – продолжает объяснять Миша, – а есть те, кто поддерживает Финна. Но есть и те, кто хочет видеть на троне принца Ронана – кто сражался в Великой войне фейри и считает, что только правитель, в крови которого есть и свет, и тьма, сможет объединить королевство и спасти своих детей от бесконечной войны.

Я качаю головой, вспоминая спор, свидетелем которого стала благодаря ястребу.

– Финн сказал, что этого не может быть, что Себастьян не может править обоими дворами, – хмурюсь я.

– Финн прав, но привлекательность правления Себастьяна заключается не в том, что он будет править обоими дворами. Есть надежда, что королева Арья не станет воевать с королевством своего сына.

– Неужели. Прямо вот так и не станет?

Миша усмехается.

– Мне еще предстоит найти что-то, на что она не пошла бы, чтобы получить больше власти. Поэтому я думаю, что те, кто настаивает на этом, делают слишком оптимистичные предположения. Как бы то ни было, факт есть факт: двор теней никогда не был так разобщен, как сейчас, и пока он так разобщен, он слаб.

– Допустим. Но ты – король Диких фейри. Какое тебе дело до Неблагого двора?

Его глаза сверкают, ноздри раздуваются, и на мгновение он теряет самообладание, но почти тут же снова берет себя в руки.

– Странный вопрос от бывшей смертной, которая рисковала собственной жизнью, чтобы помочь десяткам детей Неблагих сбежать от королевы.

– Любой на моем месте поступил бы так же.

Он мычит.

– А вот я в этом очень сомневаюсь. Но довольно мило, что ты в это веришь, после всего, что тебе пришлось пережить.

Я отвожу взгляд, мои щеки горят от смущения. Я не хочу, чтобы Миша считал меня наивной простушкой, и мне не нужно, чтобы он допытывался, почему я чувствую, что должна помочь. Правда делает меня уязвимой.

Он вздыхает.

– Мне не плевать, потому что происходящее между дворами напрямую влияет на мое королевство и мой народ. Не плевать, потому что я знаю, что пока двор теней слаб, золотая королева будет извлекать выгоду из этой слабости.

– Что это значит?

– Войны не избежать, – говорит он, – но на этот раз Благие не будут втянуты в многовековую битву между двумя равными дворами. Они одержат победу. Золотая королева победит, и последствия будут катастрофическими не только для Неблагого двора, но и для моих земель и затронут даже королевство людей.

– Что же ей нужно? Что стоит того, чтобы рисковать тысячами жизней?