Лекси Райан – Эти лживые клятвы (страница 64)

– Тогда кто это сделал? – спрашивает он. В этом голосе слышится ярость, и я знаю, что это должно напугать меня – должно напугать, – но вместо этого звук увеличивает громкость пульсирующего пульса между моих ног.

Я пьяна. Меня опоили. Что бы это ни было, я рада этому, потому что сейчас я другая. Эта Бри не боится. Этой Бри не нужно разбираться с разбитым сердцем и дурацкими угрызениями совести. Она может говорить и делать все что хочет, и она хочет чувствовать свои пальцы в волосах Финна.

– У тебя мягкие кудри, – я накручиваю на палец один из его локонов.

Финн чертыхается.

– Она слишком горячая.

Я ерзаю в его объятиях, скользя рукой от его волос к затылку и поднимая рот к его уху.

– С ней все будет в порядке? – спрашивает Прета.

Я чувствую его глубокий вдох. Я прижимаюсь к нему так близко, что двигаюсь с каждым его вздохом.

– Я позабочусь о ней. Иди узнай, что сможешь.

Моя кожа горит от прикосновения, и я утыкаюсь носом в его шею.

– Бри, – его голос низкий и глубокий. Хриплый тембр отдается в моих чувствительных нервных окончаниях, даже несмотря на то, что какая-то отдаленная часть моего сознания чувствует, что так делать не стоит.

– Я видела ее с тобой.

– О чем мы?

Он куда-то меня несет. И я с разочарованием понимаю, что он относит меня от кровати. Но он все еще держит меня на руках, так что я не протестую.

– Она была с тобой в библиотеке. Ты целовал ее. Я видела.

– Кого? Кайлу?

– Так ее зовут? Что с ней случилось?

Он осторожно ставит меня на ноги.

– В свободное время промышляете шпионажем, принцесса?

– Я пыталась найти ответы. Не то чтобы это сработало, – я хихикаю и спотыкаюсь о край ковра. Он тянет меня вверх, его большие пальцы задевают нижнюю часть моей груди. Я наклоняюсь к нему и смотрю в его глаза – сегодня они скорее серые, чем серебристые. Я поднимаю руку и провожу пальцем по изгибу его губ.

– Ты красивый. Думаю, я хочу тебя поцеловать. Всего один раз.

Выражение его лица меняется, и на мгновение мне кажется, что я что-то вижу. Это возбуждение? Но потом все исчезло.

– Ты пьяна. Это не ты.

– Ты прав. Это не я. Я – Абриелла, та, на плечах которой лежит ответственность. Та, которой нужно быть сильной. Та, с которой скучно, – я закрываю глаза и кладу свою руку на его, ведя ею по своему животу, когда шепчу: – Та, что всегда одна.

– Нужно тебя остудить.

Мне нравится звук его голоса. Он мурашками отдается на моей коже. Финн говорит еще что-то – какую-то скучную чепуху о температуре тела… но я утыкаюсь в него носом и провожу его рукой по своему животу.

– Бри! Абриелла!

Я резко открываю глаза. Мы находимся в огромной ванной комнате. Как мы сюда попали? Когда?

Он поворачивает ручки в душе, потом кивает.

– Залезай.

Не сводя с него глаз, я расстегиваю платье и позволяю ему соскользнуть вниз по моему телу и расплыться у ног атласной лужицей. Сейчас я почти полностью обнажена. Его глаза не отрываются от моего лица.

– С тобой совсем не весело, – поддразниваю я, обходя его кругом. – Что такого было в Кайле, чего нет у меня? Что такого есть в той девушке, которую целовал Себастьян, чего нет у меня?

Я вижу, как у него начинают играть желваки.

– Иди в душ.

Повинуясь, я делаю шаг вперед, слегка покачиваясь. Я осталась в нижнем белье, вычурном, кружевном, в которое меня всегда одевают Эмма и Тесс. Но я не снимаю его. Я хочу, чтобы он его снял. Я хочу, чтобы он был со мной, чтобы горячая вода стекала по нашей коже, чтобы он водил своими руками по моему телу. Себастьян не единственный, кто может найти себе компанию.

Но, когда я вхожу в выложенную плиткой душевую, на мою кожу обрушивается струя ледяной воды, и я резко отшатываюсь.

Финн не дает мне выйти. Ноги широко расставлены, руки скрещены.

Я начинаю дрожать.

– Она ледяная.

– Нет. У тебя слишком высокая температура тела.

Я моргаю, когда вода каскадом обрушивается на меня, заливая волосы и нижнее белье.

– Выпусти меня.

– Не могу.

– Ну и ладно.

Я протягиваю руку, засовываю два пальца ему за пояс и притягиваю его к себе.

Его глаза закрываются, и я вижу правду в напряженном выражении его лица. Он хочет меня. Финн хочет меня и борется с этим.

Когда его рубашка становится мокрой, я могу разглядеть татуировки под тканью. Я провожу большими пальцами по рунам на его груди.

– Мне нравятся твои татуировки.

Его глаза распахиваются, и он застывает.

– Не надо.

Он не хочет, чтобы я трогала его или…

– Не надо – что? – чтобы проверить, я провожу пальцем по татуировке пламени. – Вот это?

Он дрожит, и его грудь быстро поднимается и опускается, снова и снова, как будто он бежит.

– Не надо любоваться моими татуировками, – шепчет он. – Не романтизируй то, о чем ничего не знаешь.

– А вот и мой ворчливый принц теней, – я позволила своим пальцам коснуться твердых плоскостей его живота и всех отметин там. – Они тебе не нравятся?

– Не особо.

– Тогда зачем они тебе? – я приподнимаю его рубашку и изучаю ту татуировку, что скрывается под его поясом. Она похожа на пятиконечную звезду с извилистой линией посередине. Я прижимаю к ней большой палец и поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. – Я хочу попробовать ее на вкус.

Его ноздри раздуваются. Он тихо кряхтит, берет меня за запястья и прижимает мои руки к стене над моей головой.

– Бри. Успокойся.

– Почему? Финн… – я шепчу его имя, как тайну. Когда мои руки в ловушке, единственный способ прикоснуться к нему – это выгнуть спину и прижаться к нему всем телом, что я и делаю. – Пожалуйста. Я хочу быть желанной. Без обязательств, без ожиданий. Хочу целоваться – и чтобы с меня не требовали обещаний, которых я не могу дать. Хотя бы раз.

Он хмуро смотрит на меня. Когда он так хмурится, он выглядит моложе. И менее серьезным. Это странно. Кто выглядит менее серьезным, когда хмурится?

– Себастьян хотел девушку, которую целовал. Но я ему не нужна. Не так.

– Поверь мне. Себастьян хочет тебя. Отчаянно, – при этих словах на его лице появляется насмешливая усмешка, но, когда я пытаюсь прижаться к нему бедрами, она исчезает почти так же быстро, как и появилась. Он сглатывает.

Я качаю головой.

– Всем от меня что-то нужно, но я не нужна никому. Когда я его целую, он всегда уходит. Я думаю, это потому, что я не даю ответа на его предложение. Но от нее он не хотел уходить. Ее он хотел целовать.