Лекси Райан – Эти лживые клятвы (страница 23)

Прета пересекает комнату, направляясь ко мне.

– Ты не сможешь сделать это в одиночку, – говорит она мне.

Я качаю головой.

– Ты ошибаешься.

Я работала в одиночку всю свою жизнь. И сейчас ничего не изменится. Как мерцающий свет лампы, я растворяюсь в тени и снова возвращаюсь к своему телесному «я».

Прета в панике поворачивается к Финну.

– Что она делает?

Тень. Я превращаюсь в тень.

Моя рука появляется и исчезает, но стена позади меня остается твердой.

– Финн! – глаза Преты расширяются. – Она сейчас сбежит!

Тень.

Когда моя ладонь исчезает на этот раз, пропадает и остальная часть моей руки. Я растворяюсь в стене и, спотыкаясь, пробираюсь сквозь нее. Подол платья запутывается в розовом кусте у таверны, и я в очередной раз убеждаюсь, что носить брюки гораздо лучше, чем юбки. Я вскакиваю, и шипы рвут мне юбку и царапают ноги.

Я слышу, как Финн и Прета спорят через приоткрытое окно. Но из их перепалки я могу разобрать только последний приказ Финна.

– Отпусти ее, – рявкает он, и я поднимаю подол платья и бегу прочь.

Но я не представляю, где я, а замок не видно из-за густого тумана.

Я знаю, что, когда я бежала от Себастьяна, впереди был лес. Но теперь он позади меня. Я поворачиваюсь к нему спиной, но ничего из моего окружения не кажется мне знакомым.

«Лес».

Я могу спрятаться там – раствориться в тени и скрываться, пока не найду дорогу в замок.

Потому что мне нужно вернуться в замок.

Если Себастьян отложил отбор, все еще может получиться. У меня еще есть шанс спасти Джас.

Этот лес темнее любого леса в Фейрскейпе – крона деревьев здесь плотнее, а огни домов за его пределами тусклее, чем в моей перенаселенной части мира. Ночь разрывает ужасный крик, за ним следует торжествующий вой. Я никогда не боялась темноты, но моих знаний хватает, чтобы бояться этой темноты. Я не знаю и половины существ, которые могут прятаться за деревьями. И даже если мои тени скроют меня, смогут ли они меня защитить?

Летняя жара ушла, кода солнце село за горизонт, и я обхватываю себя руками, оглядывая лес. Мои глаза привыкают к темноте.

Вой раздается еще раз. На этот раз он ближе, и я дрожу от ужаса.

«Ты знаешь, что уже давно обладаешь силами, которые появились у тебя в моем королевстве. Ты пользуешься ими уже много лет».

Нормальный человек ничего бы не разглядел в такой темноте. Я ведь это знала. Я просто не хотела признаваться в этом самой себе. Не хотела признавать, что во мне есть частичка фейри.

Но знать, что у тебя есть какой-то инструмент, совсем не значит знать, как им пользоваться. Я понятия не имею, где я. В какой стороне замок. И как использовать свою силу, чтобы защитить себя от того, что живет в этих лесах.

В двадцати метрах от меня раздается тихое рычание. Я поворачиваюсь и замираю в ужасе. В темноте вспыхивают голубые, с золотистыми крапинками глаза. Ко мне, оскалив зубы, крадется черный волк.

Глава 9

Это не волк.

Зверь припал к земле, но, даже несмотря на это, я вижу, что размером он почти с меня. Он медленно крадется в мою сторону, между его длинными клыками торчит красный язык.

Я безоружна, у меня есть только моя непостоянная магия. Спрятаться можно в лесу, но это, несомненно, известно этому существу.

Я вижу дубовые ветви, но те, что находятся в пределах моей досягаемости, тонкие и вряд ли смогут выдержать мой вес. В нескольких футах от дуба растет клен с крепкими нижними ветвями. Если я побегу и прыгну, то, возможно, успею забраться достаточно высоко, прежде чем этот «волк» до меня доберется.

Волк тихо рычит и подбирается ближе. Он черный как ночь, а в его глазах я вижу смерть.

Сделай глубокий вдох, Бри, и беги.

Я поворачиваюсь и бегу, а потом быстро – настолько быстро, насколько позволяет платье, – поворачиваю налево. Существо бросается ко мне. Оно двигается слишком быстро для своих огромных размеров. Я подпрыгиваю так высоко, как только могу, и чувствую на своей шее дыхание зверя. Кончиками пальцев я касаюсь ветки, и кора впивается в кожу, когда я пытаюсь ухватиться получше.

Я сжимаю пальцы, пытаясь удержаться, но соскальзываю. Время замедляет свой ход, и я падаю на лесную подстилку – прямо в щелкающую пасть зверя.

Я изо всех сил пинаю его морду, пытаясь сместить его челюсть, но это не имеет почти никакого эффекта.

Когда он вонзает зубы в мою икру и разрывает мышцу, я кричу от резкой боли.

Это выше моих сил. В этом мире я совершенно бессильна.

Позади существа раздается низкое рычание, и на первого волка набрасываются еще два. На одно затуманенное болью мгновение я думаю, что они, возможно, пытаются защитить меня. Но это бред. Та часть моего рассудка, что еще сохранила способность здраво мыслить, подсказывает мне – вероятно, звери борются за территорию.

Или за свежее мясо.

Я пытаюсь встать, пока два волка поменьше вместе атакуют зверя, но, как только я переношу вес на раненую ногу, я падаю на лесную подстилку.

Я использую дерево, чтобы подняться, и по лесу разносится ужасный рев. На одну бесконечную секунду внимание волков отрывается от зверя, а потом они поворачиваются и убегают… оставляя меня наедине с черным рычащим существом.

Теперь он двигается медленнее – из укусов на его спине сочится кровь – но все равно недостаточно медленно, чтобы я могла убежать от него на моей покалеченной ноге. Я отползаю назад, но, как только пытаюсь перенести весь свой вес на здоровую ногу, с моих губ срывается крик и я снова падаю.

Зверь делает выпад, широко раскрыв пасть, и я знаю, что он хочет вцепиться мне в горло. Но, прежде чем он успевает добраться до меня, невидимый ветер поднимает его с земли и швыряет на дерево через поляну.

Существо скулит и падает на лесную подстилку.

– Абриелла, – это Себастьян. Кажется, он пытается отдышаться. Он подхватывает меня как пушинку и укачивает в своих объятиях. – Бри? Ты в порядке?

Я киваю, уткнувшись ему в грудь, но я не в порядке. Мою ногу пронзает ужасная боль. Она ослепляет, и я чувствую, как меня начинает тошнить. Но эта боль – ничто по сравнению с болью в груди. Я совершенно – совершенно! – не готова к борьбе с этим миром.

– Бри, твоя нога, – он кладет меня на землю, и я отшатываюсь от него, когда он тянется к ране. – Тише. Лежи спокойно.

Он проводит рукой по моей коже, и боль исчезает. Меня трясет так сильно, что приходится заставлять себя делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

Себастьян убирает волосы мне с лица, заправляя выбившиеся пряди за уши, и я понимаю: это он дрожит.

– Я хотел дать тебе время побыть одной, но мне следовало пойти за тобой сразу. Прости, что не пришел раньше.

Я сглатываю. Кажется, он… убит горем.

Пусть его обман причиняет мне боль. Это все равно Себастьян. Пусть он предал мое доверие, но то, кем является его мать, никак не повлияло на мои чувства к нему. И мои чувства не исчезли от того, что он управляет магией лучше, чем мог бы научиться у мага Трифена.

– Со мной все в порядке.

Он проводит пальцем по моей щеке, а когда убирает руку, я вижу кровь.

– Я отвезу тебя во дворец к моим целителям.

Боль исчезла, но мне все равно нехорошо. Я теряю равновесие и вот-вот упаду в обморок – и не понимаю, то ли это реакция на магию Себастьяна, то ли – на укус того существа. Мне нужна помощь. Мне нужны целители. Я киваю и бросаю последний взгляд на тело зверя.

– Прости, – снова говорит Себастьян. – Мне нужно было прийти раньше. Прости меня.

Он выносит меня из леса. На опушке под лунным светом стоит белый жеребец. Большие руки Себастьяна нежно – трепетно – поднимают меня на лошадь. Когда он забирается на нее позади меня, я наслаждаюсь силой и успокаивающим теплом его тела, ощущающимся через рубашку. Если закрыть глаза, можно даже сделать вид, что мы в Фейрскейпе и ничего не изменилось.

Он обнимает меня одной рукой, а другой берет поводья и пускает лошадь в галоп.

Он дышит мне в ухо, и я чувствую, как ровно бьется его сердце. Лошадь ритмично скачет подо мной, а мои глаза тяжелеют с каждой секундой. Если бы Себастьян не держал меня, я бы соскользнула с лошади. Мои мышцы отказываются работать. Я таю в его теплых, надежных объятиях и презираю себя за свою слабость.

К тому времени, когда мы прибываем в замок, я уже не могу держать глаза открытыми.

Он кладет мои руки на шею жеребца.

– Подожди минуту, – приказывает он.