Лекс Краучер – Репутация (страница 5)

Джорджиана подумала, что подругам миссис Клинаган толика наготы во время партии в карты пошла бы только на пользу, однако лишь сдержанно улыбнулась в ответ.

По правде говоря, она готова была отдать весь чай Англии за возможность снова увидеть Фрэнсис. В минуты уединения она снова и снова воссоздавала в воображении их встречу; она даже начала придумывать разговоры, которые могли бы у них состояться в дальнейшем, новые встречи, на которых Джорджиана изумляла бы Фрэнсис своим умом и обаянием, и они клялись в вечной дружбе, изобретала приключения, которые они переживут вместе. Фрэнсис наверняка откроет ей дверь в мир всевозможных роскошных празднеств и чарующих увеселений, но что куда важнее – станет ее соучастницей в преступных похождениях. Ее наперсницей. Ее командиром.

В своих фантазиях Джорджиана заходила так далеко, что даже рисовала в воображении красавца брата, будущего лорда Кэмпбелла, человека веселого и приятного, за которого она выйдет замуж, навеки связав себя с Фрэнсис узами сестринства. Они будут вместе кататься верхом по продуваемым ветрами пустошам; помогая Джорджиане выйти из кареты, муж будет задерживать ее руку в своей чуть дольше, чем необходимо; они не будут хвастаться своим богатством и после свадьбы большую часть времени станут проводить в долгих поездках по далеким краям и ограничатся лишь двумя, может быть, тремя загородными особняками.

Неожиданная новость о том, что у Фрэнсис есть только старшая, уже замужняя сестра, заставила эту мечту померкнуть, но не исчезнуть. Вдруг у мисс Кэмпбелл есть удалой кузен? Друг детства, недавно вернувшийся с какой-нибудь отвратительной войны? Если подумать, сгодится даже молодой дядя, главное, чтобы руки у него были крепкие и голова не совсем лысая.

Разговор меж тем перешел на ремонт близлежащего моста, и Джорджиана, не будучи ни инженером, ни безнадежной занудой, решила, что можно снова не слушать. Главным вопросом для нее теперь было – каков шанс снова встретиться с Фрэнсис с учетом страстной приверженности Бёртонов к сидению в четырех стенах и укладыванию в постель в половине десятого? Миссис Бёртон заверяла, что летом недостатка в развлечениях не будет, но Джорджиана уже получила достаточное представление о бёртоновском календаре светских мероприятий, и повода для надежд он не давал. Джорджиане не приходило на ум никакого способа возобновить знакомство с Фрэнсис, кроме как отправить ей письмо, но она почти не представляла, что следует писать.

Дорогая мисс Кэмпбелл, мне доставило огромную радость наше недавнее пьяное переодевание, надеюсь, в будущем мы сможем предаваться ему регулярно.

Нет, пожалуй, этого она писать не будет.

Когда чай был выпит (Джорджиана начала подозревать, что чашка миссис Клинаган неким магическим образом наполняется сама – так долго та не могла ее осушить) и гостья отправилась домой, миссис Бёртон смерила племянницу обвиняющим взглядом:

– Не думай, что я не заметила тебя с мисс Кэмпбелл, Джорджиана. Чем вы, во имя всего святого, занимались, спрятавшись наверху?

– О, мы вели глубокомысленные беседы, тетушка. Беседы… культурного свойства.

– Беседы культурного свойства? И о какой же это культуре, позволь спросить, вы беседовали?

– О культуре потребления спиртного, – ответила Джорджиана, глядя на тетю с самым серьезным видом. – Она, понимаете ли, стала бичом нашего общества. Люди падают мертвецки пьяные прямо на улицах – срываются сделки, рушатся судьбы. Я слышала, что Темза почти на семьдесят процентов состоит из джина.

– Ах, Джорджиана, ну конечно же такого не может быть, – фыркнула миссис Бёртон, но потом задумалась. – Или может?

– Вероятность этого не исключается, – загадочно сказала Джорджиана.

Миссис Бёртон вздохнула:

– Я знаю, тебе здесь иногда тоскливо, но уверяю, будут еще праздники и званые ужины. Запасись терпением. У тебя еще появится достойная компания – леди и джентльмены, о которых не ходит так много слухов, как о мисс Кэмпбелл. Остерегайся ее, Джорджиана. Она занимает чрезвычайно высокое положение, что правда, то правда, но это лишь означает, что ей больнее будет падать.

– О, не волнуйтесь, – сухо ответила Джорджиана. – Я буду самым внимательным образом отслеживать все проявления безнравственного поведения и случаи внезапного обнажения, когда Гэдфорты устроят следующий прием в честь приобретения новых обеденных скатертей.

– Не стоит грубить, Джорджиана. Я сказала все, что хотела. А теперь, – миссис Бёртон натянуто улыбнулась в попытке восстановить дружеские отношения с племянницей, – я принесу свою вышивку, а ты можешь наконец начать свою. У меня есть прелестный рисунок с ужасно милыми херувимчиками, и я думаю, тебе он понравится.

Остаток вечера они провели в молчании. Миссис Бёртон оно, возможно, казалось мирным и уютным. Она не подозревала, что Джорджиана захотела вогнать себе иголку в глаз и дальше в мозг, едва увидев ужасающих ухмыляющихся ангелочков, которых ей предстояло увековечить в вышивке. Она немного завидовала мистеру Бёртону, которому удавалось спасаться от причуд своей жены постоянными прогулками «для здоровья»; встреча со свежим воздухом была назначена у него каждое утро и каждый вечер, но променады учащались, когда его супруга пребывала в особо разговорчивом или раздраженном настроении, а идеи новых увлекательных маршрутов приходили ему в голову спонтанно, прежде чем миссис Бёртон успевала закончить фразу. Он вернулся из своего последнего похода – Джорджиана подозревала, что острую необходимость оного мистер Бёртон осознал, услышав о предстоящем визите миссис Клинаган, – как раз к ужину.

– Какая жалость, что вы ее не застали, мистер Бёртон.

– Миддлтоны посадили подсолнухи, – ответил дядя, в известной мере игнорируя супругу.

Та этого не заметила:

– Подсолнухи! Ну что же, надеюсь, они будут за ними приглядывать. Пошлые это растения – когда они слишком вырастают, то напоминают мне любопытных зевак, из тех, что строят глазки через забор.

Джорджиана попыталась выкинуть эту реплику из головы и сосредоточиться на процессе потребления пищи, но безуспешно. Она отложила нож и вилку.

– Как вы думаете, мистер Бёртон, подсолнух – самый развратный цветок на свете?

Мистер Бёртон поперхнулся элем и надолго закашлялся. Джорджиана выжидающе смотрела на дядю.

– М-м… Полагаю, да, – наконец ответил он.

– Я многие цветы нахожу чрезмерно вызывающими, – заявила миссис Бёртон, дернув плечом. – Что-то в них есть крайне вульгарное.

– Полностью с вами согласна, – непринужденно ответила Джорджиана, снова взяла столовые приборы и углубилась в цыпленка. – Нужно их запретить.

– Запретить? – в тихом ужасе переспросил мистер Бёртон. – Запретить цветы? Запретить главное украшение земного мира?

Джорджиана притворилась, что старательно обдумывает вопрос.

– Ну если не запретить, то хотя бы периодически постригать. Придавать им более приемлемые формы.

– Да, это было бы неплохо, – согласилась миссис Бёртон.

Супруг взирал на нее в ошеломлении.

– Знаете, однажды я видела цветок… по форме совершенно как мужской… – заметила девушка.

– Джорджиана! – вскричала миссис Бёртон.

– Цилиндр, тетушка. Честное слово! Иногда я прямо поражаюсь, что у вас на уме.

Остаток ужина прошел в ледяном молчании.

К счастью для Бёртонов, вскоре произошло событие, которое отвлекло Джорджиану от привычки мучить их за едой. Несколько дней спустя миссис Бёртон торжественно вошла в столовую, где ее племянница одиноко сидела с книгой в руках, вдыхая запах мебельного лака и наблюдая за танцем пылинок в солнечных лучах. В высоко поднятой руке тетя сжимала письмо.

– Это от мамы? Или от папы? – спросила мгновенно повеселевшая Джорджиана, вскакивая с места.

– Ах нет, милая, прости, нет, но я не сомневаюсь, что они напишут сразу же, как им позволят обстоятельства.

Джорджиана снова опустилась на стул, чувствуя в груди свинцовую тяжесть. Она понимала, что нищей сироткой ее назвать трудно – она не клянчила мелочь на улице, не боролась с некормленым медведем на лондонском мосту, чтобы заработать на скудный ужин, – но хорошо бы родители хоть иногда давали знать, что помнят о существовании дочери. И вообще, ее бросили в самом унылом графстве во всей Англии… рукопашная схватка с медведем, возможно, привнесла бы в ее жизнь приятное разнообразие.

Миссис Бёртон подошла к столу и положила перед племянницей предмет, пробудивший в ней столько надежд. Джорджиана взяла письмо в руки – бумага оказалась неожиданно высокого качества.

– Это приглашение, – сказала она, стараясь читать как можно быстрее. – На прием… а кто такие Вудли?

– Чудесная семья! У них дочка твоего возраста. Я не имею удовольствия знать их лично, но я упоминала в разговорах, что у нас гостит славная юная леди, которая нуждается в компании, и им, вероятно, передали… – Тут миссис Бёртон внезапно вспомнила о чем-то и в отчаянии всплеснула руками. – Ох, но нам же нужны новые платья, и надо что-то придумать с обувью мистера Бёртона – мы еще никогда не были на таких приемах! У них такой громадный дом и просто необъятный розовый сад.

Джорджиану охватила нервная дрожь, но куда сильнее были радость, надежда и волнение: громадный дом с необъятным розовым садом был самым подходящим местом, чтобы повстречать капризную и способную довести до беды мисс Фрэнсис Кэмпбелл.