Legion20 – Верховный Маг. Книга 2 (страница 1)

Верховный Маг

51 Барыши и обещания

– Кстати, неплохой трюк. Гексаграмма Серебряного Крыла – редкое умение для вступительного экзамена. К тому же, обычно способные на такое – это боевые маги, которые не поступают ни в Белый, ни в Чёрный Грифон.

Должен признать, я вас недооценил. Никогда бы не подумал, что деревенщина может обладать такими глубокими познаниями, да ещё и суметь использовать их, чтобы превратить хорошее выступление в превосходное.

Экзаменационная комиссия Белого Грифона не видела Гексаграмму Серебряного Крыла десятилетиями.

«Охренеть!» – выражение лица Лита было полной противоположностью его мыслям.

«Либо Нана не знала об этом, либо она меня подставила. Будем надеяться, мой балл не слишком высок. Не хочу, чтобы из-за этого ко мне приставали какие-нибудь “школьные принцессы/принцы”».

В считанные минуты всё было улажено. Открылись новые пространственные двери, и маги исчезли, не проронив ни слова.

Вернувшись в кабинет Директора, Линджос объявил им результат.

– Поздравляю, юный… – он вспомнил, что у Лита нет фамилии.

– …маг. Ваше зачисление в Белый Грифон одобрено единогласно с результатом 93 из 100. Ваш фактический балл был 88, но так как уже много лет никто из абитуриентов не мог исполнить Гексаграмму, мы присудили вам 5 дополнительных очков.

«88 из 100? – подумал Лит. – Либо я слишком себя сдерживал, либо кто-то сегодня очень не в духе. Гексаграмма оказалась джокером, но, к счастью, мой балл всё ещё в пределах ожидаемого».

Линджос продолжил свою речь, не подозревая о тревогах Лита.

– С нетерпением жду вашего возвращения через пару месяцев, чтобы вы начали свои годы специализации. Вот, возьмите. Это учебные материалы, которые вы можете изучить и просмотреть, чтобы сделать свой выбор.

Директор дал Литу семь небольших книг. Первые шесть были о стихийных специализациях, а седьмая – о создании предметов. Лит жадно их все взял.

– Это строго конфиденциальные материалы. Вам не положено показывать их или обсуждать их содержание с кем-либо за пределами Белого Грифона.

Тон Линджоса был абсолютно серьёзным, поэтому Лит дал ему самые искренние заверения.

– Прекрасно. Есть вопросы, прежде чем я вызову гардеробщика для вашей униформы?

– Да, один. Какова позиция академии в отношении травли? Как вы знаете, я из захолустной деревни, мой отец – фермер, и у меня даже нет фамилии. По моему опыту, даже лучшие из людей склонны смотреть на меня свысока, если не хуже.

Он бросил многозначительный взгляд на Маркизу, которая сделала вид, что не заметила.

Директор Линджос с гордостью выпятил грудь, выпрямившись ещё сильнее.

– Рад, что вы спросили. До меня детям простолюдинов и торговцев приходилось довольно несладко. Но я установил в своей академии политику нулевой терпимости к травле и насилию. Надеюсь, это послужит примером для всех.

– Королева выбрала меня на эту должность, потому что ещё будучи студентом, я яростно боролся за права обездоленных. Вне зависимости от происхождения, могущественные маги – слишком ценный актив для Королевства, чтобы позволить каким-то избалованным соплякам разрушить годы упорного труда.

– Вы и не представляете, сколько выпускников академий сбежало из нашего Королевства, чтобы отомстить. Двор придаёт этому вопросу первостепенное значение, поэтому я ожидаю, что в ближайшие несколько лет полетят многие головы.

Одна только мысль о том, скольким блестящим магам, даже гениям, сломали жизнь злоупотребления властью, заставляла сердце Линджоса обливаться кровью. Став сильнее, они без колебаний покидали родную страну, превращаясь в занозу в боку у Короля.

Их ярость была необузданной, и единственный способ заставить их вернуться – это уничтожить целые древние дворянские семьи, но такое было не под силу даже Королю. Это бы разожгло гражданскую войну, поэтому Короне пришлось выбрать меньшее из зол.

Но это не значило, что он позволит этому злу оставаться и подтачивать основы Королевства.

– Да, именно этого я и боюсь, – слова Директора нисколько не успокоили Лита.

– Будучи охотником, я усвоил, что загнанный в угол зверь – самый опасный. Что, если, гипотетически, меня начнут преследовать один или несколько влиятельных людей?

– Я встану на вашу сторону и назначу им должное наказание!

Ответ был слишком быстрым.

«М-да, этот парень ещё зелёный. Либо он из сказки, либо ещё не так долго живёт в реальном мире, чтобы он успел выйти ему боком», – подумал Лит.

– Я уверен в вашей искренности, но, пожалуйста, задумайтесь. Какой-нибудь там принц травит деревенщину, и на него доносят. Это просто слово жертвы против слова того, за чьей спиной стоит политическое и магическое влияние. Что вы сможете сделать?

– Я бы приказал провести исчерпывающее расследование, выслушав всех свидетелей.

– А что, если свидетелей запугают? Или если свидетелей не будет вовсе? Вы хотите сказать, что всё равно сможете что-то сделать?

Вытянутое лицо Линджоса, казалось, вытянулось ещё больше.

– Нет, не смог бы. Какой-нибудь там принц в худшем случае получил бы выговор, а я бы мог лишь попросить персонал присматривать за деревенщиной.

– Неужели вы совсем ничего не можете сделать, чтобы это предотвратить? – Лит всерьёз всё переосмысливал. Поступление с высоким баллом и имея в официальных покровителях лишь Графа Ларка превратит его пребывание здесь в кошмар с первого же дня.

– При всех ваших магических чудесах, неужели нет какой-нибудь тревожной кнопки? Тревожного свистка? Устройства в стиле “боги, пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня”?

– Вообще-то, есть, – от слов Линджоса Лит вздохнул с облегчением.

Из одного из ящиков стола Линджос достал большую деревянную коробку, вдвое больше и доверху наполненную чёрными сферами размером с бейсбольный мяч, похожими на жемчуг.

«Счастливчик! Даже его ящики – это карманные измерения. Как же я хочу изучить ремесло Кузнеца-Чародея».

– Эти сферы на самом деле – магические предметы, называемые Бюллетени Виновности. – Название говорило само за себя. Даже в том мире правосудие изображалось с весами в руках.

Присяжные голосовали, кладя чёрные сферы на одну чашу весов за вердикт “виновен” и белые на другую – за “невиновен”.

– Как только вы отметите один из них как свой, подобно коммуникационному амулету, Бюллетень Виновности начнёт записывать каждое слово и действие, происходящее вокруг вас, как только вы направите в него немного маны.

– Второй импульс маны активирует зов о помощи, оповещая персонал академии, что что-то не так. Он также будет работать как маяк для Пространственных Шагов, позволяя нам немедленно вмешаться.

«Пространственные Шаги, да? – подумал Лит. – Я человек традиций, пространственная дверь звучит гораздо лучше, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят».

– Большое спасибо! Это именно то, на что я надеялся, – Лит без раздумий схватил один.

– Подождите, есть причина, по которой я не предложил его вам сразу.

Лита это не особо интересовало, но он должен был сохранять видимость.

– Есть какой-то побочный эффект?

– Нет, сам Бюллетень работает идеально, в конце концов, его создали лучшие Кузнецы-Чародеи. Проблема в том, что его использование не одобряется обществом, как студентами, так и преподавателями. Должен вас предупредить, что он куда более известен как “участь труса”.

Лит прикрыл рот рукой, делая вид, что глубоко задумался, хотя на самом деле он ухмылялся с отвращением.

«Ага, как же. Я наслушался этой херни ещё на Земле. “Ты должен научиться стоять за себя”, – говорили они. “Немного травли помогает закалить характер и подготовить тебя к реальной жизни” и всё такое дерьмо».

«А потом все эти мудаки-учителя первыми же начинали рыдать, когда одна из жертв совершала самоубийство, или, что ещё лучше, бралась за оружие, чтобы свести счёты».

Видя, что Лит не отвечает, Линджос продолжил.

– Очень немногие студенты брали Бюллетень, и даже те, кто брал, обычно возвращали его всего через несколько недель. Изоляция и остракизм – это другая форма насилия, с которой я ничего не могу поделать.

– А для того, кто впервые оказался вдали от дома, плохой друг лучше, чем вообще никакого. Это может помешать вам общаться, оттолкнёт от вас всех, даже тех, кто мог бы стать вашими настоящими друзьями.

– Пожалуйста, поверьте в меня, я буду на вашей стороне, несмотря ни на что. Все учителя, которых я лично отобрал, разделяют мои взгляды и сделают всё возможное, чтобы помочь вам.

Литу хотелось саркастически рассмеяться в лицо его беспочвенному оптимизму и принятию желаемого за действительное.

– Большое спасибо за вашу заботу, но, как я это вижу, путь будет тернистым что с ним, что без него. Кроме того, я решил поступить в вашу академию, чтобы утолить свою жажду знаний, а не чтобы заводить друзей.

– Без Бюллетеня я окажусь во власти судьбы. А с ним, если вы правы, он мне никогда не понадобится, и меня никогда не заставят раскрыть, что он у меня есть. Если же прав я, мы оба будем прикрыты, и у вас будет всё необходимое для преследования ваших идеалов.

– Это беспроигрышная ситуация.

Лит старался быть вежливым и любезным, но мысленно он видел несколько изъянов в ободряющей речи Линджоса.

«Он признал, что не в состоянии избавиться от всех паршивых овец, а значит, мне нужно остерегаться и студентов, и преподавателей. Не говоря уже о том, что мы едва знакомы. Как он может быть настолько наивен, чтобы ожидать, что я поверю ему на слово?»