Legion20 – Верховный Маг. Книга 1 (страница 6)

Даже быстрой ходьбы было достаточно, чтобы у нее перехватило дыхание. Время от времени она кашляла, а когда состояние ухудшалось, кашель становился мучительным.

В такие моменты одному из родителей приходилось бежать в деревню, чтобы Нана пришла и вылечила ее. На самом деле она не могла ее излечить, а лишь облегчала симптомы и возвращала Тисту в ее обычное состояние.

Хотя осмотр стоил недорого, лечение было дорогим. К тому же, даже если Рааз сам забирал Нану и потом отвозил ее домой, это все равно стоило дополнительных денег.

Поездка туда и обратно означала, что она теряет клиентов, поэтому она требовала компенсацию.

Именно постоянная потребность в услугах целительницы так сильно давила на их бюджет.

Литу было очень ее жаль. Несмотря на то, что он не так много времени проводил с Тистой, она была дорога и Элине, и Рене, а этого было более чем достаточно, чтобы она стала дорога и ему тоже.

Он чувствовал себя беспомощным, проклиная свою неспособность практиковать магию света и тьмы. Для магии света требовался пациент. Пока он не получит четкого представления о том, как она работает и какова анатомия человека в этом мире, он не осмелится подвергать чье-либо здоровье риску.

С магией тьмы все было иначе. Лит видел ее лишь однажды, и никто в его семье ею не пользовался. В тот единственный раз, когда он видел ее в действии, он отчетливо ощутил заключенную в ней разрушительную силу.

Кроме того, он был предвзят к ней, поскольку на Земле темная магия всегда ассоциировалась со злыми ритуалами и нежитью, так что у него не было никакого желания связываться с чем-то потенциально ужасающим.

Литу оставалось лишь жить дальше, надеясь в конце концов получить какое-то обучение магии, и терпеть безумие, которое он уже привык называть семейной жизнью.

Он должен был быть живым, но не слишком. Любопытным, но не слишком. Он должен был бегать по дому, но никогда не выходить за дверь.

Его родители никогда не были довольны. Если он пытался сидеть в углу и медитировать, они беспокоились, что он слишком тихий или слишком ленивый. Если он пытался двигаться или помогать им, его ругали за то, что он путается под ногами.

Они отказывались учить его бытовой магии (так назывались простейшие заклинания, которые они использовали в повседневной жизни) и запрещали ему изучать ее.

Лит не мог выходить на улицу без сопровождения, не мог подходить к камину и не мог задавать слишком много вопросов.

Практически все было запрещено, пока он не «подрастет».

Лит не раз хотел закричать: «Может, я и молод биологически, но на самом деле я здесь самый старший, черт побери!», но все, что он мог сделать, – это смириться и повиноваться.

Его вражда с Орпалом так и не прекратилась, и он отчетливо чувствовал враждебность Триона, исходившую от него из-за брата. Очевидно, Орпал был для Триона тем же, кем Рена была для Лита, – его образцом для подражания.

В отличие от Орпала, Трион не игнорировал его полностью, даже когда родителей не было рядом. И все же Лит ясно видел, что каждый раз, когда брат помогал ему, это было лишь из вежливости. Между ними не было никакой теплоты.

Лит быстро начал игнорировать его в ответ.

«Я уже потратил половину своей прошлой жизни, беспокоясь о неблагополучных членах семьи. Плавали, знаем. Спасибо, но нет, спасибо. Хочешь быть козлом – флаг тебе в руки. Мне на тебя плевать». Таковы были его мысли по этому поводу, так что он пустил все на самотек.

Когда ему исполнилось три года, он больше не мог этого выносить. Скука, вызванная холодными зимними месяцами, когда он практически безвылазно сидел дома круглые сутки, усугубленная постоянным голодом, была готова свести его с ума.

Это был штормовой день, и семья собралась у камина. Элина учила дочерей шить. Рааз учил Орпала вырезать по дереву, в то время как Триону и Литу разрешалось только смотреть. Они были еще слишком малы, чтобы обращаться с острыми предметами, даже шитье было под запретом.

Лит уже спрашивал, чем сбил с толку отца и польстил матери. «Ты слишком мал, и твои руки еще слишком неуклюжи», – ответила она.

Впрочем, Элина была права. Тело Лита казалось еще более неуклюжим, чем его старое тело до того, как он начал заниматься боевыми искусствами. Одна только мысль о всей утраченной мышечной памяти была способна довести его до слез.

Поэтому он терпеливо дождался, пока Рааз закончит наставлять Орпала, а затем Лит собрал все свое мужество. Он попросил отца научить его читать, писать и считать.

Рааз был ошеломлен. «Ты слишком мал! Обычно дети ждут, пока им исполнится шесть лет, чтобы пойти в школу и учиться. Тебе не кажется, что это скучно?» Этой философии всегда придерживались все мужчины в его роду.

«Скучно? Что может быть скучнее, чем сидеть здесь и ничего не делать? Как вчера и позавчера. И, наверное, завтра тоже! Пожалуйста, папочка, попробуй! Я умоляю тебя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

Рааз не знал, как отказать. Лит еще никогда ни о чем его не просил.

«Даже когда Лит все еще голоден, если он замечает, что еды больше нет, он никогда не просит добавки, – подумал он. – Он так не похож на Орпала. Не знаю, то ли это Лит слишком хорош, то ли я просто слишком балую Орпала».

Он очень хотел найти предлог для отказа, но Элина уже пристально на него смотрела. Ее руки не прекращали шить, а рот – объяснять девочкам, что они делают не так, но ее взгляд был явно устремлен на него.

«Черт, что же мне сказать? Учеба ведь даже не требует опасных инструментов… Точно! Инструменты! Какой же я иногда идиот».

Рааз посмотрел в щенячьи глаза Лита, его сердце сжалось, словно в тисках, но он все же ответил: «Прости, сынок, у нас нет ничего, на чем ты мог бы писать. Так что я не могу тебя научить».

Лит все тщательно продумал, прежде чем спросить, так что у него уже было готовое решение. Он взял самый большой поднос, какой у них был, и наполнил его золой, собранной в ведро у камина.

«Теперь есть! Мы можем писать сколько захотим!» Рааз был поражен изобретательностью Лита, как и Элина. Он собирался снова возразить, когда заметил, что ее пристальный взгляд сменился нахмуренными бровями.

Ее руки двигались слишком быстро, и это означало для него неприятности.

Снаружи бушевала буря, так что он не мог сбежать от той, что назревала внутри. Ему пришлось признать поражение и уступить.

«С чего ты хочешь начать?» Раазу оставалось лишь надеяться, что Литу быстро наскучит и он позволит ему вернуться к своему досугу.

«Со счета!» – быстро ответил Лит. Рааз сел на пол рядом с ним и начал чертить палочки в золе. Лит был в восторге.

Цифры, которые они использовали, по форме отличались от арабских, но в остальном были идентичны в использовании. Даже методы вычислений были те же.

Поэтому он выписал новые цифры в верхний ряд, чтобы выучить их начертание, а затем начал составлять таблицу умножения. На самом деле, он мог выполнять такие простые вычисления в уме, но ему нужно было запечатлеть новые цифры и в разуме, и в теле.

Когда он закончил, Лит начал принимать «заказы» от своей аудитории, и когда Орпал саркастически спросил: «Сколько будет 124 умножить на 11?», он быстро ответил: «1364», оставив всех в онемении.

Элина не смогла сдержаться, она встала и подхватила Лита на руки, крепко обняв.

«Мой маленький гений! Я так тобой горжусь!» Менее чем за час он освоил то, на что у других ушел бы целый год. Рена и Тиста вскоре присоединились к ее объятиям, поздравляя своего младшего брата, в то время как мужская часть семьи все еще была ошеломлена.

В сельской местности люди учились считать лишь для того, чтобы их не обсчитали при продаже или покупке товаров. Они помнили только сложение и вычитание, тогда как о бесполезных вещах вроде умножения и деления быстро забывали.

Чтение и письмо требовали больше времени, но были столь же просты. Лит уже знал большинство слов и как они произносятся. Ему нужно было лишь выучить и запомнить алфавит, чтобы уметь читать и писать.

И снова его семья была потрясена, и единственным, кто не радовался вместе с ними, был Орпал, оставшийся наедине со своей завистью и презрением.

Глава 6. Я знаю, что ничего не знаю

Официально научившись читать и писать, Лит практиковался каждый день. Хотя его семья и считала его гением, он-то знал, что это не так. Нуждаясь в усердных тренировках, чтобы запомнить всего лишь двадцать одну букву и десять цифр, Лит совсем не чувствовал себя гениальным.

Решив ковать железо, пока горячо, он попросил Рааза вырезать ему деревянную линейку, 50 сантиметров (19,7 дюйма) в длину и по 3 сантиметра (1,2 дюйма) в высоту и толщину.

С лицевой стороны Рааз выгравировал весь алфавит, а с обратной – цифры. Она стала для Лита шпаргалкой во время домашних заданий, инструментом, необходимым, чтобы он мог свободно практиковаться в любое время, не беспокоя родителей.

Рааз всё ещё был на седьмом небе от счастья, поэтому не стал задавать вопросов о странно больших размерах, которые попросил Лит. Он с лёгкостью мог бы сделать её намного тоньше и короче, чтобы её было удобнее носить с собой. Но Лит отказался от этого предложения, умоляя отца исполнить его желание.

Лит замечал враждебный взгляд Орпала каждый раз, когда кто-то называл его гением. Он должен был убедиться, что линейку будет нелегко сломать и что она не пропадёт «случайно».