Лазарь Лагин – Патент «АВ» (страница 4)
– Если память мне не изменяет, – ответила Береника, смеясь, – мой муж доктор Стифен Попф. Впрочем, не ручаюсь. Я его уже около месяца не видала.
– Ничего подобного! Ты непростительно ошибаешься! – возбужденно гремел Попф. – Твой муж волшебник, маг, колдун, повелитель стихий! Благодетель человечества! А ты – моя жена! Ты жена благодетеля человечества! Это похлеще, чем жены Дешапо, Ривера и Падреле вместе взятые! Говори, чего бы ты хотела, – и тотчас же все будет у твоих ног!
– Я хочу пойти приготовить тебе завтрак, – спокойно ответила Береника, – ты еще не завтракал. Чего бы тебе такого приготовить на завтрак?
– Приготовь мне лилипута, – возбужденно потирал руки Попф, выпустив жену из объятий. – Молодого, здорового и мечтающего о том, чтобы вырасти.
– Брось шутить. Я тебя о деле спрашиваю. Как бы ты отнесся, скажем, к яичнице с ветчиной?
И она ушла на кухню готовить яичницу с ветчиной. А доктор Попф, взволнованный и счастливый, слонялся по столовой не находя себе места. Потом он поднялся к себе в кабинет и ни с того ни с сего начал передвигать письменный стол на новое место; передвинул, увидел, что раньше он стоял удобней, передвинул на прежнее место; уселся в кресло, взял лист бумаги и начал писать письмо, но, не закончив его, на полуслове бросил писать; стал читать какую-то пухлую книжку в ярко-оранжевой кричащей обложке, тут же отшвырнул ее в сторону; вспомнил, что уже дней двадцать не просматривал газет, и, пододвинув к себе внушительную кипу, скопившуюся за этот срок, начал рассеянно перелистывать их. Вдруг его внимание привлекло огромное объявление мюзик-холла «Золотой павлин».
НЕПОВТОРИМО! НЕБЫВАЛО!
ПЕРВОКЛАССНЫЙ МИРОВОЙ АТТРАКЦИОН!
Все должны видеть! Все должны слышать!
Самый маленький и самый универсальный артист в мире!
ТОМАЗО ΜAΓAPAФ
Все должны видеть!
Все должны видеть и слышать!
ТОМАЗО МАГАРАФА!
Только
в «ЗОЛОТОМ ПАВЛИНЕ»!
Доктор Попф несколько раз перечитал это объявление, с минуту что-то обдумывал, беззвучно шевеля губами, потом вскочил с кресла, торопливо уложил чемодан, тщательно завернул в вату и спрятал в бумажник несколько стеклянных ампул с зеленоватой жидкостью и спустился в столовую, где его уже ожидала яичница.
– Правда, интересно? – протянул он жене газету с объявлением.
– Очень! – со вздохом согласилась Береника. – Но, увы, это не в нашем проклятом Бакбуке, а в Городе Больших Жаб.
– Что ты говоришь? – притворно ужаснулся доктор Попф. – Скажите пожалуйста! Действительно, не в Бакбуке!.. В таком случае, придется нам, старушка, съездить на парочку деньков в Город Больших Жаб…
Через три часа супруги Попф отбыли из Бакбука. Утром следующего дня они были уже в Городе Больших Жаб, а в девять часов вечера бесконечно счастливая Береника сидела рядом со своим мужем в огромном, залитом светом зрительном зале мюзик-холла «Золотой павлин». Все ее радовало, все ее забавляло, все было совсем не так, как в опостылевшем Бакбуке.
– Правда, очаровательно? Ну, согласись, что это просто прелесть! – перебивала она то и дело доктора Попфа, почти не обращавшего внимания на эстраду.
– Да-да, конечно, – рассеянно отвечал он, – очень здорово! – И снова углублялся в размышления.
Зато он ни на секунду не мог оторвать глаз от сцены, когда на ней появился наконец Томазо Магараф, крохотный, но очень пропорционально сложенный и миловидный молодой человек с повадками и апломбом знающего себе цену бывалого столичного артиста. А артист он оказался действительно универсальный: он лихо и не без приятности сыграл на детской скрипочке менуэт Моцарта, потом на саксафоне – модную песенку «Ты совсем рассыпался, мой старый автокар», презабавно отшлепывая при этом подошвами своих крохотных лакированных туфелек чечетку, потом тоненьким голоском очень жалостно спел другую песенку: «Мамми, моя мамми, я твой милый бэби», вызвав бурю растроганных аплодисментов.
Отвесив поклон публике, он скрылся за кулисами и через несколько секунд с грохотом вернулся на эстраду верхом на низеньком мохнатом пони. Теперь Магараф был уже не во фрачной паре, а в живописном одеянии ковбоя. В правой руке у него было ружьецо, из которого он на полном скаку расстрелял полдюжины фаянсовых тарелочек, подбрасываемых униформистом. Потом он спешился, заставил лошадку лечь и из-за ее спины швырнул в зрительный зал бумеранг. Бумеранг, описав замысловатую траекторию, послушно вернулся к Магарафу и упал у его ног мягко и бесшумно, как осенний лист. Дальше последовало жонглирование разными предметами верхом на пони. Особенно эффектно Магараф орудовал горящими факелами и двенадцатью широкими китайскими ножами.
Важно выслушав аплодисменты, он картинно приподнял свою широкополую шляпу и умчался за кулисы.
У дверей уборной Томазо Магарафа поджидал капельдинер с визитной карточкой некоего доктора Стифена Попфа из города Бакбука. На ее обороте было карандашом написано:
«Ну его! – подумал про себя Магараф. – Вероятно, опять насчет ангажемента. Будет переманивать из «Золотого павлина». Хотя, с другой стороны, с чего бы это: врач – и вдруг насчет ангажемента?»
– Ладно, – сказал он капельдинеру, – передайте, что я завтра в двенадцать буду в ресторане.
И действительно, ровно в полдень они встретились: популярный артист эстрады Томазо Магараф и никому неизвестный провинциальный врач Стифен Попф.
– Дорогой господин Магараф, – не совсем уверенно промолвил Попф, когда они закончили обычный обмен приветствиями, – э-э-э, как бы это вам сказать… – Он придвинулся поближе к Магарафу и продолжал, понизив голос почти до шепота: – Я хочу предложить вам, э-э-э… эксперимент, который, на первый взгляд, не лишен некоторой необычности… Как вы посмотрите, если я, э-э-э, попытаюсь помочь вам вырасти?
Глава седьмая,
в которой рассказывается о том, как Томазо Магараф сначала обиделся и как чета Попф вернулась в Бакбук
– Я думал, что буду иметь дело с джентльменом, – возмущенно произнес Магараф в ответ на слова доктора Попфа и слез со стула, – я думал, что буду иметь дело с порядочным человеком, а вместо этого должен выслушивать неумные шутки по поводу моего уродства! Прощайте, сударь…
Однако доктор не позволил ему уйти. Он почти насильно усадил за стол пылавшего негодованием лилипута и горячо продолжал:
– Ну вот и глупо! Я больше чем кто бы то ни было далек от того, чтобы шутить с вами. Да и вообще, какой это нормальный человек будет трястись в поезде почти двадцать четыре часа только для того, чтобы иметь сомнительное удовольствие посмеяться над человеческим несчастьем? Понимаете ли, я врач и, кроме того, занимаюсь научной работой. Я изучаю проблему роста организмов и, в частности, вопрос о форсировании деятельности гипофиза. Вы, конечно, знаете, что такое гипофиз?
– Гипофиз? Знаю, – ответил Магараф, понятия не имевший о том, что это такое.
– Очень хорошо! – обрадовался Попф. – Тогда вам сейчас все станет совершенно ясно. В результате довольно сложной и продолжительной работы мне удалось изобрести препарат, который я позволил себе назвать «эликсиром Береники». Это мою жену так зовут – Береника, – смущенно пояснил он. – Вводя эликсир в кровь животного, я во много раз увеличиваю активность гипофиза, и в результате, вы понимаете, организм бурно растет, пока не достигает размеров нормальной взрослой особи… Я уже проверял его на крысах, морских свинках, кроликах и собаках. Мне кажется, что настала пора испробовать его и на человеке. Боюсь гарантировать вам безусловную удачу, но очень много шансов на то, что эффект будет положительный. И тогда, – воскликнул доктор Попф и замахал руками в сильном волнении, – тогда перед человечеством открываются чудесные перспективы! Если же, – добавил он, помрачнев, – опыт не удастся, то вы отделаетесь только несколькими бессонными ночами… если не считать, конечно, вполне законного разочарования.
Он замолк и с ожиданием посмотрел на Магарафа.
Магараф был бледен.
– И дорого мне это обойдется? – прервал он наконец порядком затянувшееся молчание.
– Ровным счетом ничего, – быстро ответил доктор Попф.
– Вы или прожженный мошенник… – задумчиво начал Магараф. В его голосе подозрительность была смешана с мучительной и тщательно скрываемой надеждой.
– Или? – широко улыбнулся доктор Попф.
– Или… совершенно никудышный делец.
– Я ученый и врач.
– Врачи любят деньги не меньше любого лавочника, – заметил Магараф, – и все эти ваши профессора тоже.
– Значит, не все.
– Будь я доктором, – сказал Томазо Магараф, – вам бы порядком досталось от меня на орехи. Конечно, если вы не врете.
– Уже досталось, – рассмеялся Попф, почувствовавший, что лед недоверия понемножку таял, – мне бы, пожалуй, на целый год хватило угощать вас этими орехами. Ну, так как? Согласны?
– Ого! – воскликнул Магараф, явно уклоняясь от ответа. – Значит, вам здорово от них досталось – от ваших коллег?
– Вы себе просто представить не можете, Магараф, с каким удовольствием я бы вас сейчас вздул, – проникновенно произнес доктор Попф. – Что вы мне не отвечаете по существу предложения?