Лазарь Лагин – Искатель. 1963. Выпуск №1 (страница 38)
Закон облизнул сухие губы и изрек торжественным голосом:
— Чему я обязан чести иметь возможность быть вам полезным, сэр?
Уг сконфузился и залепетал:
— Патрик Дэффи украл Генерала Гранта.
— Э? — переспросил мистер Вигмор. — Э? Как вы изволили сказать?
— Он говорит, что Генерал съел его репы, — торопился Уг. — Но Генерал никогда не ест репы! Он ненавидит репу, ей-богу, честное мое слово!
— Ага, — сказал мистер Вигмор. — Интересная-историческая деталь. Но с какой стороны и в какой степени, смею узнать, касаются меня вкусы покойного генерала?
Уг торопливо выложил историю похищения свиньи. Мистер Вигмор пробормотал:
— Патси Дэффи?.. Гм, да, да… — Потом важно заявил:
— Мой дорогой сэр, это действительно занятный случай… Гм, гм… Да-с, весьма забавная юридическая проблема. Я бы воздержался от выражения своего мнения экс-катедра по вопросу, затрагивающему столь разнообразные стороны юриспруденции…
Уг слушал сконфуженно и почтительно. Взор мистера Вигмора блуждал по грязному потолку.
— Г-кха-гм! — басовито по-судейски откашлялся он. — Итак, изложим случай в простейших выражениях. С одной стороны, мы имеем вас, истца, в качестве одной группы; мы имеем некоего Патрика Дэффи, ответчика, вторую группу с другой стороны; мы имеем Генерала Гранта, свинью, точнее борова, — казус белли, третью группу, с третьей стороны; с четвертой стороны, мы змеем некоторое количество плодов растений, правильнее сказать овоща — репы. Представитель первой группы заявляет, что представитель второй группы совершил злонамеренную кражу, увел, умыкнул, конфисковал представителя третьей группы, потому что означенный Патрик Дэффи обвиняет упомянутого Генерала Гранта в незаконном уничтожении, потреблении в пищу, пожрании и расхищении представителей поименованной четвертой стороны. Истец заявляет, что может установить алиби вышеупомянутого Генерала Гранта и что вышереченный Генерал Грант невиновен в совершении грабительского акта, инкриминируемого ему представителем второй группы. Верно ли я изложил дело, сэр?
— Да, — упавшим голосом ответил Уг.
Мистер Вигмор посоветовался с книгой фунтов десяти весом. Несколько минут он хмуро перелистывал страницы, потом сказал:
— Г-кха-гм! Говоря экс-капите, ваш случай не совсем непохож на дело Буллпитт верзус Мэдд, 67, Род-Айлэнд, 478, по которому верховный суд вынес постановление, что незаконное отчуждение животных есть проступок контра бонос морес; и, насколько мне помнится, — а мне помнится, что именно так, — присудил ответчику два доллара плюс стоимость животного. Ваш случай, сэр, явно подходит под определение меум и туум, и, говоря кум грандо салис, он имеет прецедент, если память меня не обманывает, — а я не думаю, чтобы она меня обманывала, — в деле «Интернейшеил Ниттед Найт Клоз Корпорейшен» верзус Гумбель, 544, Южная Каролина, 96, хотя я должен предупредить вас, что не исключено возникновение вопроса, насколько доктрина кавеат эмптор противоречит доктрине каве канем. Вы ведь и сами это замечаете, не так ли?
Уг вздохнул. Вигмор глубокомысленно почесал подбородок.
— Интер се, — заметил он, — потребуется весьма много труда на подыскание способа вашей защиты. Ваша свинья была поймана ин флагранте деликто, согласно показаниям ответчика и его защитника, который представит ее в виде партицепс криминис, не так ли?
Уг снова вздохнул.
— Представляется возможным, — продолжал мистер Вигмор, — получить указ о хабеас корпус. Или мы сможем притянуть ответчика за клятвопреступление. Весьма возможно, что возникнет вопрос о правах на репарации. Я воздержусь от окончательного ответа до консультации с ответственным лицом и авторитетами. У вас найдется десять долларов?
У истца нашлось десять долларов. Они молниеносно исчезли в разрезе между фалдами адвокатского фрака.
— Прошу подождать здесь, пока я посоветуюсь с консилиумом, — сказал мистер Вигмор.
Он вышел в другую комнату и закрыл за собою дверь. Минут десять стоял он у окна и смотрел на людей, занятых ковкой лошадей и погрузкой фуража на улице, потом с серьезным выражением лица проследовал в свое святилище, где его трепетно ждал Уг.
— Дорогой сэр, — мягко сказал мистер Вигмор. — Мой вам совет: бросьте вы это дело.
Уг обомлел.
— И не получить свинью обратно?
— Что такое свинья по сравнению с вечностью? — философски возразил адвокат.
— Но она моя! Я требую свою свинью! — Уг чуть не плакал.
— Фактическое обладание, — возразил мистер Вигмор, обнаруживая признаки нетерпения, — уже девять десятых закона. Вы пришли ко мне за советом. Я вам дал совет. Вы его получили. Закон ничем не может вам помочь. Забудьте о свинье.
— Но это же нечестно! Она моя! Патси Дэффи вор!
Мистер Вигмор рассердился.
— Берегитесь, молодой человек! — сказал он. — Против клеветы существуют законы. Мистер Дэффи — уважаемый член нашего общества. Его брат шериф, его зять окружной судья, а его сын частный поверенный. Добрый день. Не правда ли, какая чудесная погода?
Уг опомнился только на улице. Он обратился к закону, и закон отказал ему в помощи. Казалось невероятным, что такой ученый человек, как Марцеллус К. Вигмор, мог ошибаться, и все же Уг поймал себя на этой еретической мысли. Он был уверен, что имеет право получить свою свинью обратно. Он решил обратиться к другим представителям дяди Сэма, к наместнику резервации.
Этот наместник был добряк. Он часто и во всеуслышание расписывался в своей любви к индейцам. Политические вихри вынесли его из сигарного склада в Альтоне, Пенсильвания, где индейцы, кроме как на плакатах, — редкость, и забросили сюда в должности суперинтенданта. Он приветствовал Уга горячо, далее страстно, похлопал его по плечу и справился о здоровье. Уг ответил, что ум его находится в состоянии брожения, и рассказал историю потери Генерала Гранта. Суперинтендант пришел в ужас и выразил ему свое соболезнование и симпатию.
— Как смеет этот Дэффи захватывать собственность одного из моих индейцев? — горячился он. — Я ему покажу! Не тревожьтесь, мой юный друг. Я беру это дело в свои руки и лично займусь им, понимаете? — И выпроводил Уга из кабинета.
Уг подождал неделю. Свинья не возвращалась. Он набрался храбрости, нацепил целлулоидовый воротничок и с трепетом душевным снова пошел к суперинтенданту. Подходя к конторе, он увидел, что суперинтендант занят с каким-то посетителем. Уг замедлил шаги. Теперь он узнал посетителя. Сальный блеск рыжих волос, плечи шириной в стог сена не оставляли сомнений. Уг ухмыльнулся. Понятно: в эту самую минуту суперинтендант разносит Дэффи за кражу свиньи. Потом Уг усомнился в своем выводе, потому что Дэффи разразился хохотом, похожим на мычание быка, и Уг с тревогой обнаружил, что суперинтендант хохочет вместе с ним. Уг подкрался поближе к окну. На столе между собеседниками лежали карты, стояла закуска и коричневая бутылка. Уг ушел так же тихо, как пришел. Он сообразил, что от суперинтенданта добра не жди.
Тогда Уг снова отправился к учителю. Что ему теперь делать? Написать в Вашингтон одному из людей, которому дядя Сэм поручил заботиться об индейцах, посоветовал учитель. Уг вернулся в свою лачугу и весь вечер преодолевал сопротивление пера, бумаги и чернил. К утру он состряпал следующее послание:
Отправив это сочинение, Уг стал спокойно и уверенно ждать. Иногда он поглядывал на Атлантический флот и с гордостью думал, что по одному его слову вся эта махина поднимется против рыжего Дэффи. Через одиннадцать дней он получил письмо, большую бумагу казенного вида с орлом в углу бланка. Он, волнуясь, вскрыл конверт. Вот что там было написано:
Уга не совсем удовлетворило письмо. Он рассчитывал на краткий, но твердый приказ Патрику Дэффи немедленно вернуть свинью. Кроме того, от письма несло таким холодным безразличием, точно Уг не был близким родственником дяди Сэма… Потом это неопределенное «своевременно». Когда оказалось, что эта своевременность превысила две недели, Уг потерял терпение и написал открытку уполномоченному по индейским делам:
Через неделю пришел ответ:
Прочтя письмо, Уг громко застонал. Он купил свежий пузырек чернил и на два дня целиком посвятил себя литературной деятельности. Вот какое письмо отправил он в Вашингтон: