Лайза Рени Джонс – Записки убийцы (страница 3)

– Но это ведь не исключает серийного убийцу, верно? – спрашивает он, вроде как слишком уж захваченный подобной перспективой.

– Серийные убийцы и профессионалы – это совершенно разные породы, – говорю я. – И мы на данный момент имеем дело всего с двумя жертвами, что не позволяет отнести эти убийства к серийным – по крайней мере, по определению.

– Наемный убийца? Вы думаете, это наемный убийца?

– Да, – просто отвечаю я.

– Да какой же профессиональный киллер снимает одежду со своей жертвы?

– Вот это… – рассеянно отзываюсь я; мой взгляд останавливается на татуировке на руке у мужчины, которая не прикрыта его телом и не замыта песком, и в животе у меня закручивается узел дурного предчувствия. – Можно мне получше рассмотреть эту наколку?

– Конечно, – говорит Джо. – Я тоже хотел на нее глянуть. Выглядит интересно.

Он отводит руку трупа в сторону, и легкость этого движения подтверждает правоту моих предположений: парень еще теплый.

– Я тут подумывал и сам сделать татуировку, – добавляет Джо.

– Время смерти? – спрашиваю я, чтобы вновь сосредоточиться на деле.

– Труп совсем свежий, – отвечает он. – По моим оценкам, часа три ночи – может, три тридцать… – И сразу меняет тему: – Может, Супермена? Девчонки ведутся на Супермена?

– Что? – недоуменно отзываюсь я, глядя на него.

– Я тут подумал, не сделать ли татушку с Суперменом.

– Если ты пытаешься смириться со своим статусом упорного фрика, то сойдет.

– Кто говорит, что я упорный фрик?

– Похоже, что все, кроме тебя. Смирись с этим. Тебе это идет.

Он хмурится.

– Серьезно, агент Лав… Не могли бы вы просто…

– Татуировка, Джо, – напоминаю я, чувствуя, как узел в животе закручивается все туже.

– Ну да. Татуировка. Его. Не моя.

Эксперт поворачивает руку трупа ровно настолько, чтобы показать мне наколку, и я уже больше ничего не слышу из того, что он говорит. Я вижу перед собой Деву Марию, у которой изо рта струится кровь, и внезапно оказываюсь на совсем другом пляже. Ресницы у меня опускаются, и я вновь переживаю тот самый момент, когда меня схватили сзади. Тогда я крутнулась на месте и применила совершенно неэффективный защитный прием. Эта его полная неэффективность и то наказание, которое я получила за свою собственную слабость, и стали причиной того, что отныне я оттачиваю свои боевые навыки столь же усердно, как и свои способности к психологическому профилированию. Тогда я тяжело брякнулась на песок, придавленная тяжелым мужским телом и намертво скованная большими сильными руками. На одном из мускулистых предплечий была видна татуировка, которая двигалась и изгибалась вместе с плотью, когда этот человек удерживал меня на песке. Татуировка в виде Девы Марии, изо рта которой струится кровь.

Молитвы ей или кому-то еще ничем мне тогда не помогли.

– Специальный агент Лав…

Услышав свое имя, возвращаюсь в настоящее и обнаруживаю детектива Оливера, который стоит позади Джо и сердито смотрит на меня, а не на мертвое тело.

– Вы спите или все-таки готовы ответить на мои вопросы?

Со вздохом встаю и оборачиваюсь, чтобы обнаружить в добрых двадцати ярдах от себя Мерфи, директора лос-анджелесского отделения Бюро. Стягивая перчатки, начинаю уже двигаться в его сторону, но детектив Оливер догоняет меня.

– Погодите-ка, милочка…

Ну все: моментально разгорается гнев, и я резко оборачиваюсь к нему.

– Милочка? Ну что ж, тогда послушай, дорогой… Если ты не хочешь, чтобы я засунула тебе в рот носок, который у тебя в штанах, то отвали, детектив Оливер! Я все поняла. Это твоя территория, а я всего лишь двадцативосьмилетняя засранка, в то время как ты бывалый и опытный ветеран. Но я в правоохранительных органах чуть ли не с пеленок и пока что замечательно справлялась со своей работой!

Он выгибает бровь.

– У вас всё?

– Нет, – говорю я, – это у тебя всё! Мы пытаемся поймать одного и того же чертова монстра, так что отвали на хрен!

Оливер смотрит на меня долго и пристально – до такой степени, что я уже поворачиваюсь, чтобы уйти. Он мягко хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Не прикасайся ко мне! – тявкаю я.

Детектив поднимает руки.

– Понял… – Глаза у него сужаются. – Не хотите поговорить о том, что вас там настолько пришибло?

– Ничего, кроме вас, – вру я. – Не понимаю, о чем вообще речь.

Он прячет руки под куртку и проводит ими по бедрам.

– Я раздражаю вас всякий раз, когда вы появляетесь на моем месте преступления…

– Раздражаете? Вот как вы это называете?

– Всякий раз, когда вы появляетесь на моем месте преступления, – повторяет он. – И вы так ни разу и не позволили мне вывести вас из равновесия. Так что же вас так там достало? Потому что явно не я.

– Это заказуха, – говорю я, уходя от темы обо мне. – И это всего лишь мнение и рабочая теория, а не факт, но я почти уверена, что он снимает с них одежду по требованию клиента.

– Ничто из этого не отвечает на мой вопрос. Что вас так потрясло?

Звук шагов заставляет нас обоих поднять глаза на подходящего к нам моего босса, и есть что-то такое в его аккуратно расчесанных густых седых волосах, а также в коричневом костюме и осанке, что излучает властность и контроль над ситуацией. Его контроль, а не детектива Оливера.

– Специальный агент Лав, детектив Оливер… – приветствует он нас, останавливаясь к нам в профиль и обводя взглядом наши воинственные физиономии. – У нас какая-то проблема?

– Нам с вами надо поговорить, директор Мерфи, – заявляет детектив Оливер.

– После того, как я поговорю со своей сотрудницей, которая вновь любезно встала с постели, чтобы помочь в одном из ваших дел.

– В деле, которое вы фактически взяли на себя, – напоминает ему детектив Оливер.

– Фактически? – отвечает мой босс, после чего произносит более твердо: – Да, взял. И мне нужно поговорить со своим агентом. Наедине.

Детектив Оливер кривится и уходит, а директор Мерфи смотрит на меня.

– Как все это понимать?

– Типичная война за территорию, когда дело переходит нам. Ничего такого, что я сама не смогла бы разрулить.

– Я сам этим займусь, – обещает он, а затем, к счастью, двигается дальше: – В Нью-Йорке есть дело, которое имеет достаточно сходства с этими двумя, поэтому не исключено, что мы имеем дело с серийным убийцей, который пересек границы штата. Так что теперь это наша епархия [2].

– Это не серийный убийца, – говорю я, повторяя то, что уже сказала детективу Оливеру. – Это работа профессионала.

– Или серийного убийцы, одержимого убийствами в стиле заказухи. Составьте профили жертв, а потом мы снова пообщаемся.

Колеблюсь, но не могу оставить все как есть.

– Вы сказали, Нью-Йорк?

– Верно. Ваш родной штат, который, помимо ваших навыков профилирования, делает вас наиболее подходящей кандидатурой для этого дела.

Утверждение спорное, но я не говорю ему об этом.

– Я уже видела такую же татуировку, как на руке у жертвы, – сообщаю вместо этого.

– Где? И при каких обстоятельствах?

– Не по роду профессии, и это было много лет назад. Вообще-то дома, в Хэмптоне.

– То есть на территории «Мендес энтерпрайзис», – утвердительно произносит он. – Семьи и империи, базирующихся в Хэмптоне. Все исключительно законно и при этом совершенно незаконно. Прямо как в каком-нибудь бандитском сериале. Я кое-что почитал о них, когда вы присоединились к нашей команде.

По моему телу пробегает дрожь беспокойства.

– Почему вы решили почитать о них, когда я присоединилась к команде?