Лайза Фокс – Происки на приисках (страница 12)

– А зачем тогда весь этот антураж с девушками и алкоголем? Ведь всё равно встречаетесь по работе. – Максим вздохнул. Покачал головой.

– Во-первых, надо чем-то заполнять паузы. Во-вторых, кому-то нравится программа. Например, Астафьева, только на сегодняшней вечеринке и можно было увидеть. Он именно из-за антуража приехал. А в-третьих, не знаю. Я не был богат с рожденья. Мы зарабатывали с отцом параллельно. А когда стал настолько богат чтоб меня заметили, стал получать приглашения на эти сборища и всё. О причинах сильно не раздумывал.

Я грелась рядом с ним. Нет, в машине не было холодно. Но сидеть рядом было приятно. Отстраняться не хотелось. А вот придвинуться ближе, очень.

Голос Максима я воспринимала, как музыку. В принципе, мне было всё равно, что он говорит. Его тембр и скорость речи действовали на меня магнетически. Так же, как и он сам. Я вспомнила, как мы танцевали и погрузилась в почти гипнотический транс. Когда только его голос, прикосновение рук и запах составляют весь мир.

– … Женя? Могу я задать личный вопрос?

– Конечно можете. А вот отвечать или нет – я подумаю.

– Вы давно знакомы с Ершовым?

– Не знаю.

– Это как?

– Он сказал, что мы встречались на танцевальных турнирах. Он был спонсором, а я приезжала с ребятами поддержать Алекса. Но я Ершова не помню. Даже не знаю, были ли мы представлены.

– Понятно. Он вам… интересен?

– Максим, вы видели степень моего к нему интереса. Чуть каблук не сломала сверкая пятками.

– Вы прекрасно танцевали. Говорят, что Дима хороший партнёр.

– Техничный.

– Вам не понравилось с ним танцевать?

– Нет. Не могу подобрать правильные слова. Я привыкла, что мне хорошо с партнёром. И я могу расслабиться. Пал Палыч, с которым я тренируюсь, на 17 лет старше. Он со мной, как с дочкой. Много лет был в профессионалах, потом занялся бизнесом. А сейчас ходит на тренировки, чтобы не растерять навыки, быть в форме. Он обо мне всё время заботится. Иногда мне кажется, что у него чешутся руки заплести мне косички. С ним тепло танцевать. С Алексом вообще ни о чём можно не думать. Просто слушать партнёра и будет хорошо. С вами тоже уютно. Тепло и спокойно. – Я осеклась. Не хотела открываться, какие чувства Максим у меня вызывает. А он, словно и не услышал. Даже бровью не повёл.

– А с Ершовым?

– С ним неприятно. Он всё время доставляет неудобство. Прижимает, дёргает, толкает. Я понимаю, что это будет звучать как ужасное преувеличение. Но получается не танец, а какое-то насилие.

Матвеев рассмеялся. Я посмотрела на него вопросительно.

– Вы его быстро раскусили. Диме нравится, как бы вам помягче сказать. Игры с принуждением, подавлением.

– БДСМ?

– Женя?

– Я не секс бомба, конечно, но мат частью знаю. Не смотрите так укоризненно. С определениями ознакомилась. Читала.

– Неужели пробовали?

– Максим! Ну вас. Не смущайте меня, пожалуйста.

– Я постаралась отодвинуться. Но Максим меня мягко остановил. Прижал лбом к своему виску.

– Тише, тише. Простите, шутка не удалась. Просто испугался за вас сильно. И сейчас вспомнил и перед глазами красная пелена.

Он помолчал немного. Сделал несколько глубоких вдохов. Потом, скользнув губами по моему виску сел прямо.

– Не ведитесь на Ершова. Вы правы. Он очень техничный. Умеет ухаживать и добиваться своего. Но человек он сейчас… Совсем пустой. Даже не так. У него внутри не воздух, а яд какой-то. Богат и со связями, но затопчет – не заметит. Не знаю, что с ним произошло. И извините меня ещё раз.

Он проводил меня до квартиры. Поблагодарил за вечер. Извинился ещё раз. Открыл моими ключами дверь и поцеловал на прощанье. Легко коснулся моих губ своими. Провел между ними языком. Нежно нырнул в мягкую глубину, и мы уплыли оба.

Целовались сначала неспешно, аккуратно касаясь друг друга. Потом поцелуи стали жаркими. Мир вокруг потускнел, поплыл и сузился до карих глаз напротив. И вот я уже перестала держаться на ногах.

Потоп. Макс

– Женька, твою ж мать! Ты меня заливаешь! – На лестничную клетку выскочил мужчина в футболке и домашних брюках. Он запыхался и пытался поправить съехавший с ноги тапочек.

– Андрей, ты что? Как заливаю? – Женя кинулась к дверям, оттолкнув меня от себя.

– Успешно, етитская душа! Горячей водой! Хорош трепаться. А то у меня уже коврик из ванной в комнату поплыл.

Женя дёрнулась внутрь квартиры, но мы её оттеснили. В ванной была настоящая баня. Из дверей валил пар. Зеркала и стены запотели. На полу хлюпала вода. Но источника потопа нигде не было видно.

Свет зажигать не стали. Кто знает, как тут смонтирована электрика. Но наощупь в кипятке тоже не разгуляешься. Нашли люк, за которым были спрятаны трубы. Лило именно оттуда. Я пробовал найти прорыв. Толкался с соседом и ничего толком не видел.

– Надо вентиль перекрыть. Но я его не вижу.

Попросил посветить фонариком. Но сосед телефон оставил дома. Я направил свет своего телефона в люк, но видно было так же плохо. Пар закрывал обзор. Сложно было и светить, и искать.

– Возьми мой телефон и свети в люк. Я попробую найти вентиль. И не толкайся под руку!

Андрей направил свет сначала вглубь, потом вниз. Переместил луч фонарика выше. Но ничего так и не было видно. Искал вентиль на ощупь, но только ошпарил руку.

Сосед пробовал разогнать пар сорванным с батареи полотенцем. Получалось плохо. Решение нашла Женя. Она принесла фен, подключив его в коридоре и потоком воздуха разогнала пар. Вентиль обнаружился чуть выше. Но закрыть его никак не удавалось.

Заглушка оказалась тугой и раскалённой. Она находилась выше ревизионного люка. Рука постоянно соскальзывала. Пальцы горели от соприкосновения с горячим металлом.

– Женя, тащи устойчивый стул.

– Нету.

Сосед захлопнул крышку унитаза. Попробовал рукой.

– Залезай на него, я подстрахую.

Я взгромоздился на крышку унитаза и смог перекрыть вентиль. Шипение и свист воды из-за стены прекратилось. В комнате было душно и влажно. Весь кипяток скопился за стеной. До уровня люка. На полу было совсем немного.

– Надо вскрывать стену. Иначе вода так и будет спускаться в нижнюю квартиру. Инструменты есть?

– У меня нет. Ножи и те керамические. – Женя виновато развела руками. – Андрей, у тебя что-то есть?

– Ножи металлические. Больше ничего нет. Ты же знаешь, как я переезжал. В чём был.

– Странные вы люди. Из инструментов только кухонные ножи. У меня в общежитии к новому году уже полный набор был, включая разводной гаечный ключ.

– Ну, Максим, могу ещё маникюрные ножнички и пилочку для ногтей дать. Тоже стеклянную.

– Андрей, тащи ножи, все какие есть. Жень, а ты неси тряпки и тазики. А то мы через час будем тут разгребать митинг затопленных жильцов дома.

Они бросились врассыпную. Я успел снять верхнюю одежду и подумывал что делать с обувью. Но через пару минут Женя, уже в миленьком салатовом спортивном костюме принесла кучу махровых полотенец и сложенных простынок.

– Тут же около двух кубометров воды за стеной. Моей единственной тряпки не хватит. Так что будем жертвовать полотенцами.

– Попробуем обойтись малой кровью. Жаль ваши полотенчики. Кстати, а у вас всё зелёненькое?

– Кроме того, что я ношу на работу. Да, любимый цвет – зелёный.

– А на работу почему не носите?

– Привыкла к дресс коду. В синем лучше переключаюсь на рабочий лад. А салатовый – для души.

Договорить мы не успели. Андрей принёс настоящие тесаки. Я отковырял нижнюю плитку и сделал отверстие в гипсокартоне. А дальше мы встали в конвейер я мочил полотенце плюхал его в таз со льдом из холодильника. Когда оно остывало ребята его отжимали и возвращали мне. К этому моменту намокало следующее полотенце. И так по кругу.

Мы и не заметили, как полностью слили всю воду. Уже подшучивали друг над другом. Женя говорила, что прачки из нас вышли бы знатные. А Андрей, что лучшее, что придумало человечество – конвейер.

Свет лился в ванную из коридора. Его хватало только на то, чтобы не сталкиваться и вовремя отжимать воду. В остальном мы были просто неясными силуэтами. И когда вышли на яркий свет меня ждала неприятная неожиданность.

– Максим! У тебя рука обожжена! Андрей, посмотри, это же ожог, да?

Евгения с ужасом рассматривала мою левую кисть. Пальцы покраснели и распухли. Боли я не чувствовал ровно до момента, пока их не увидел. Но как только Женя обратила на них моё внимание, руку стало сильно жечь.