Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 70)

Она кивнула, не отрывая лица от шершавой ткани его пальто.

Не выпуская ее из объятий, Гидеон развернулся и тронулся дальше в сторону Блумсбери.

– Когда он возвращается?

– Через месяц или около того.

– Через месяц? Всего-то?.. – Гидеон мягко рассмеялся. – Месяц пролетит быстро, ты и не заметишь.

Арлетта, всхлипнув, затрясла головой.

– Нет, – сказала она. – Не пролетит. Месяц – это очень, очень долго!

– Это всего четыре недели, – твердо сказал он, глядя на нее с наигранной строгостью. – Послушайте меня, мисс де ла Мер… Я ваш друг, и я уж постараюсь, чтобы этот месяц пролетел как можно быстрее. Я найду способ развлечь ваш ум и согреть ваше озябшее сердце. И если вы только позволите, я готов сделать все, чтобы вы больше не плакали.

Она улыбнулась ему сквозь слезы.

– И как ты собираешься этого добиться, Гидеон?

– Сначала скажи – ты разрешаешь? – Он снова прижал ее к себе.

Арлетта задумалась. Она намеревалась провести этот месяц, проливая слезы в священной тоске по уехавшему Годфри, и не раз воображала себе собственное изможденное лицо со впалыми щеками и покрасневшими глазами. Она отчетливо представляла себе, как будет часами ждать у парадной двери появления почтальона, надеясь получить весточку от любимого, но слова Гидеона заставили ее задуматься о других возможностях. И предложенная им альтернатива неожиданно показалась Арлетте куда более предпочтительной и заманчивой.

– Хорошо, – кивнула она. – Я разрешаю тебе попытаться меня отвлечь. Должна, однако, предупредить, что оставляю за собой право быть несчастной, если мне захочется. Договорились?

– Как скажешь. – Он улыбнулся. – Я согласен.

– Вот и отлично.

– Тогда, может быть, начнем?

– Что, прямо сейчас?

– А что нам мешает?

– Вообще-то, сегодня вечером я планировала написать несколько писем.

– Писем? – удивленно переспросил он. – Кому?

– Мне давно нужно было написать маме.

Он немного подумал, приставив кончик пальца к небольшой мушкетерской бородке, которую он отрастил за последние несколько недель.

– Конечно, тебе решать, что делать, – проговорил он наконец, – но лично я собирался прямо отсюда отправиться в поэтический салон на Рассел-сквер. Говорят, там подают прекрасное имбирное печенье домашнего изготовления, мороженое и отличный херес. Не исключено, что как раз сегодня там будет выступать сам Зигфрид Сассун[34].

Арлетта удивленно вскинула брови, и Гидеон, слегка откашлявшись, продолжал:

– Потом я бы поехал в Найтсбридж к моей старшей сестре Ребекке, которая устраивает небольшой прием по случаю своего возвращения из Голливуда. – Он мастерски выдержал паузу, давая своим словам дойти до ее сознания, и добавил самым небрежным тоном: – Между прочим, в Америке она не раз обедала с самим Лайонелом Бэрримором[35]… ну и со всеми остальными тоже.

У Арлетты перехватило дыхание. Она подумала о матери – о том, как она живет в огромном доме совершенно одна и каждый день ждет от дочери письма – нормального письма, а не второпях нацарапанной записки, но тут же вспомнила, как еще подростком подолгу вглядывалась в туманную морскую даль, гадая, как сложится ее судьба. Ей повезло – волею случая она оказалась в самой гуще увлекательной и веселой жизни. Так что же, теперь отказываться от свалившейся прямо в руки удачи? Да ни за что!

– Ладно, – сказала Арлетта. – Я поеду с тобой. Только имей в виду – я должна вернуться домой не позже полуночи.

Гидеон просиял.

– Разумеется! Я обещаю, нет – гарантирую, что ты будешь дома ровно в полночь, и ни минутой позже.

– Тогда поспешим, – деловито сказала Арлетта, беря его за руку. – Мне еще нужно переодеться и поставить в воду цветы.

Гидеон широко и беззаботно улыбнулся, и они рука об руку побежали по улице к ее квартире в Блумсбери. Услышав, как они с топотом поднимаются по лестнице, из своей гостиной выглянула квартирная хозяйка Арлетты. Миссис Читлинг была пятидесятилетней старой девой с туго завитыми седыми волосами и крошечными блестящими гла́зками, смотревшими пытливо и внимательно. Ей очень нравилось, что у нее в мансарде живут две очаровательные молодые девушки, с которыми можно поговорить об их жизни и увлечениях. Она не уставала восторгаться их модной одеждой и стильными прическами и постоянно брала у них самые последние модные журналы, чтобы вскоре вернуть со вздохом восхищения и зависти. Но главное достоинство миссис Читлинг заключалось в том, что она была глуховата, чем Арлетта и Мину с успехом пользовались, приглашая к себе знакомых мужчин и выпуская их обратно на улицу в любое время дня и ночи.

– Добрый вечер, мисс де ла Мер. Добрый вечер, молодой человек, – сказала миссис Читлинг, улыбаясь Гидеону.

– Добрый вечер, миссис Читлинг. Это мой друг мистер Уорсли.

– Приятно с вами познакомиться, мистер Хорсли.

Гидеон галантно приподнял шляпу.

– Взаимообразно, миссис Читлинг.

– А я вас слышала! – шепотом сообщила квартирная хозяйка и, взмахнув слуховой трубкой, заговорщически подмигнула.

– Прошу прощения, миссис Читлинг?.. – Гидеон вопросительно взглянул на нее.

– Я говорю – я слышала, как вы поднимались и спускались вот по этой самой лестнице! – Миссис Читлинг повысила голос, словно это он был глухим. – И вечером, и ночью… Я знаю, вы думали, будто шагаете тихо, как мышка, но это не так. Я вас слышала! – повторила она и визгливо рассмеялась, стыдливо прикрыв губы сухой ладошкой.

Гидеон неуверенно улыбнулся.

– Извините, но нам нужно спешить, – вмешалась Арлетта. – Нас ждут в десятке мест, и мы не хотим опаздывать.

– Нет! Ни в коем случае! – с воодушевлением заявила миссис Читлинг. – Конечно, вы не должны опаздывать. Ну, ступайте, ступайте!.. – Она похлопала Гидеона по руке и, снова понизив голос до шепота, добавила: – Нет, не подумайте, я вовсе не возражаю. В конце концов, они – современные молодые женщины! Мне очень приятно иметь таких жильцов, которые к тому же вовремя платят за квартиру.

Гидеон ласково посмотрел на нее.

– Конечно, миссис Читлинг, конечно!.. Рад был познакомиться, а сейчас нам действительно пора спешить, – сказал он, когда Арлетта потянула его за руку. Хохоча и прыгая через ступеньки, они поднялись в мансарду и остановились, чтобы отдышаться.

– Она думает, что я – это Годфри! – выдохнул Гидеон, убедившись, что дверь на площадку надежно закрыта.

– Похоже, что да.

– То есть с ним ты ее не познакомила?

Арлетта улыбнулась.

– Нет. Разумеется, нет!..

– Гм-м… – проговорил Гидеон, падая на кушетку.

Арлетта сердито посмотрела на него.

– И что означает это твое «гм-м»?

– Ничего не означает, – парировал он.

– По-моему, ты врешь. Ну-ка, признавайся, что ты имел в виду?

Гидеон прищурился.

– Я имел в виду, что это выглядит немного странно, – начал он. – Сама подумай: Годфри навещал тебя у тебя дома в течение двух с половиной месяцев, и за это время ни разу не попался на глаза твоей очаровательной квартирной хозяйке, тогда как я удостоился чести быть представленным ей в первый же свой визит.

Арлетта постаралась взять себя в руки.

– Ничего странного, – сказала она. – Просто Годфри приходил, гм-м… в несколько более поздний час, и мне не хотелось лишний раз беспокоить миссис Читлинг.

– Гм-м… – На этот раз в его мычании слышался отчетливый скептический оттенок, и Арлетта моментально бросилась в атаку.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я не представила Годфри миссис Читлинг, потому что стыдилась его?

– Ничего такого я не говорил! – Казалось, Гидеон до глубины души возмущен подобным предположением. – Нет, нет и нет! Даже не знаю, с чего ты это взяла. Просто мне вдруг стало интересно, как подобные, э-э-э… встречи воспринимаются за пределами нашей уютной маленькой компании. Иными словами, как относятся к твоему увлечению джентльменом с другим цветом кожи в так называемом обществе.

С угрозой приподняв плечи, Арлетта смерила его мрачным взглядом.

– Что за чепуху ты несешь! – воскликнула она. – Это миссис Читлинг-то – общество? Да и Годфри вовсе не «джентльмен с другим цветом кожи». Он – всемирно известный музыкант, лучший кларнетист современности. Он прекрасно образован, начитан, и вообще он намного умнее меня!..

Гидеон поднял руку и терпеливо улыбнулся.

– Арлетта, – сказал он твердо, но ласково, – ты меня не слушаешь. Я не собираюсь оспаривать ни одного твоего слова. И можешь мне поверить – я восхищаюсь мастерством мистера Каперса ничуть не меньше, чем ты. Я не сомневаюсь, что он настоящий джентльмен, человек глубокий, умный и талантливый. Мне только хотелось узнать… – Он ненадолго замолчал, тщательно подбирая слова, чтобы не разозлить Арлетту еще больше. – Мне хотелось бы знать, – повторил Гидеон, – как ты представляешь ваше с Годфри будущее лет, скажем, через пять, когда всем нам придется выйти за пределы того либерального, яркого, свободомыслящего круга, в котором мы вращаемся сейчас. – Он обвел руками комнату, словно обозначая тот круг, о котором говорил, а потом повернулся к окну, за которым сгущались осенние сумерки, казавшиеся еще плотнее из-за плывущих в воздухе дыма и копоти. – Ведь существует и другой мир, Арлетта, – сказал он. – Серый, ограниченный, скованный традициями и опутанный предрассудками мир. Как, по-твоему, он воспримет ваш союз? И как отнесется к подобному решению твоя мать?