Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 63)

– Да, – кивнул Дом. – Это я умею, и умею неплохо. Делать детей – вот что у меня получается лучше всего.

Бетти затаила дыхание. В таблоидах давно циркулировали сведения о том, что где-то в северной части Лондона у Дома есть незаконный ребенок – мальчик всего на пару недель моложе Донни. Доказательств, однако, так и не было найдено. Мать ребенка, – худая как жердь скульпторша по имени Тиффани, которая воспитывала еще одного ребенка от другой рок-звезды, – так и не сказала ничего такого, что могло бы опровергнуть или подтвердить слухи. Но Дом только что сказал «делать детей»… Он мог, конечно, иметь в виду и своих трех малышей, но Бетти казалось – речь идет вовсе не об Акации, Астрид и Донни. Значит, у него есть еще какие-то дети на стороне?..

В поисках ответа Бетти заглянула Дому в глаза. Глаза музыканта были красными, а взгляд казался затуманенным и слегка расфокусированным. Похоже, за прошедший день он не раз прикладывался к бутылке и сейчас выглядел усталым, больным и несчастным, и Бетти не решилась задать вопрос, который вертелся у нее на языке. Вместо этого она улыбнулась и сказала:

– У тебя очень милые дети, Дом.

– Дети… Мои крошки… – Его лицо, бывшее только что угрюмым и мрачным, немного смягчилось, и в глазах загорелись огоньки. – Знала бы ты, как я по ним скучаю! Мне их… так… так не хватает… – Последние слова Дом произнес с какой-то странной интонацией, и Бетти, присмотревшись, с удивлением обнаружила, что он плачет. Вот он наклонил голову, потер глаза мясистой частью ладони и всхлипнул. – Я все просрал, Бетти. Все!.. Эх, если бы я только мог стать другим! Как было бы здорово, если бы я был нормальным парнем, который утром кладет в сумку свой обед, целует детей и уходит на работу, а вечером возвращается – купает и укладывает малышей, выпивает стакан вина и ложится в постель с женой. Но нет, я никогда не смог бы стать таким. Во мне всегда сидела эта гребаная креативность, желание творить, писать, играть на гитаре. Я очень рано почувствовал свою силу, свой талант, свое могущество… а потом меня уже было не остановить. Теперь-то понимаю, что не я управлял своими желаниями, а они вели меня за собой, но тогда… Это началось еще в школе. Я бегал за девчонками, сочинял музыку, дрался… Сейчас мне тридцать два, но я занимаюсь тем же самым – так, может, мне уже поздно меняться? Скорее всего – да, поздно. Все, что мне осталось, – это продолжать валять дурака. И иногда этого как будто достаточно… – Дом снова всхлипнул и вытер нос рукавом своей джинсовой куртки. – Но иногда мне кажется, что этого мало. Я имею в виду… Скажи честно, Бетти, что ты обо мне думаешь? Что ты можешь сказать обо мне настоящем – о человеке, которого ты знаешь, а не о Доме Джонсе, о котором ты читала в газетах?

Бетти отпила немного шампанского, стараясь выиграть время, чтобы обдумать его вопрос, а заодно – свой ответ.

– Даже не знаю, – проговорила она наконец. – Я действительно кое-что читала о тебе в газетах, и у меня сложилось определенное мнение, но… не думаю, что это мнение что-нибудь значит. – Она ненадолго замолчала. Дом напряженно смотрел на нее, ожидая ее ответа с таким беспокойством и тревогой, словно от него зависело все его будущее. Бетти перевела дыхание и продолжила:

– Одно время мне казалось, что ты…

Его глаза слегка расширились – он готов был выслушать приговор.

– …Что ты просто шалопай, – закончила она дипломатично. – Откровенно говоря, мне не очень нравится твоя «Стена», поэтому я не следила за всеми публикациями, но мне казалось, что ты относишься к тем людям, которых обычно называют избранными, хотя они совершают одинаковые поступки, ходят в одни и те же шикарные рестораны, много пьют, скандалят, спят с кем попало и так далее… к людям, которые считают себя солью земли и изо всех сил стараются привлечь к себе внимание, чтобы и окружающие сочли их таковыми.

Дом слегка поморщился, но тут же ободряюще улыбнулся.

– Ну а сейчас?.. – спросил он. – Что ты думаешь обо мне сейчас? Ведь ты видела меня в, так сказать, домашней обстановке, и… Неужели твое мнение обо мне совсем не изменилось?

Бетти снова взглянула на него и почувствовала легкий приступ раздражения. Сначала он использовал ее как психотерапевта, которому можно поплакаться в жилетку, а теперь решил с ее помощью поднять свою самооценку. Или, точнее, потешить самолюбие, которое у него и так о-го-го. При этом Дома совершенно не интересовало, что́ она думает о нем на самом деле, то есть – интересовало, но не слишком. Ему просто хотелось еще раз услышать, какой он классный парень.

Вздохнув, Бетти сказала:

– Знаешь, когда я вижу тебя с детьми, мне кажется, что ты совсем не такой, как пишут в газетах. Один раз я видела тебя в окне, когда ты только что вернулся в свой старый дом. Ты держал на руках Астрид: она плакала, а ты ее укачивал… вот тогда-то я впервые подумала о тебе не так, как думала раньше. Гляди-ка, сказала я себе, а ведь он, оказывается, живой человек.

Дом поощрительно кивнул, но глаза его слегка расширились.

– Но потом я увидела, как ты хлещешь шампанское и говоришь только о себе… Нет, даже не знаю… Это как возвращение назад, к самому началу.

Он прищурился и посмотрел на нее вопросительно.

– Что ты имеешь в виду?

И снова Бетти ответила не сразу, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою мысль как можно тактичнее и не слишком его задеть. Она еще заглянула в его глаза – доверчивые, как у щенка, полные боли и надежды, вспомнила о размытых фотографиях, на которых девушка в кабинке туалета делала ему минет, и подумала: да он же просто ребенок – самый обыкновенный ребенок, пусть и избалованный, которого нужно не наказывать, а щадить и жалеть. И, покачав головой, Бетти сказала:

– Так, ничего… То есть ничего особенного. Просто сейчас ты выглядишь довольно, гм-м… потасканным, и это совпадает с тем, как тебя описывают в газетах. Но я уверена, что на самом деле ты неплохой парень. Честно!

Его лицо отразило такое глубокое облегчение, что Бетти тоже почувствовала себя лучше. А Дом уже схватил ее за руку и заговорил горячо:

– Спасибо, Бетти. Спасибо! То, что ты только что сказала… для меня это значит очень много. Я давно понял, что ты – отличная девчонка, и твое мнение для меня важно. Я… – На этот раз его улыбка показалась Бетти не слишком уверенной. Дом словно собирался сказать что-то еще, но передумал. Взяв в руки бокал, он допил остатки шампанского, потом потянулся за бутылкой, чтобы долить ей и себе. Когда из бутылки вылилось всего несколько капель, Дом посмотрел на нее с удивлением и зна́ком подозвал официанта.

– Еще б-бутылку того же самого, – проговорил он слегка заплетающимся языком.

– Нет проблем, Дом, – осклабился официант. – Одну секундочку!..

– Вообще-то, – вмешалась Бетти, – мне уже пора. Завтра мне нужно рано вставать, и…

– Да-да, конечно… – Дом сел прямее и провел ладонью по лицу. – Завтра тебе придется сидеть с моими детьми, и я, разумеется, не должен даже пытаться уговорить тебя остаться, чтобы пропустить еще по стаканчику. Как бы мне этого ни хотелось… – Он снова повернулся к официанту: – Шампанского не надо. Принеси виски. «Джек Дэниэльс», большую бутылку.

– Хорошо, Дом. – Официант улыбнулся и взял со стола ведерко со льдом и пустые бокалы.

– Я провожу тебя до двери, – предложил Дом, поднимаясь.

– Не нужно. Я найду дорогу.

Он несколько мгновений обдумывал эти слова. Лицо у него снова сделалось усталым и бледным, словно на то, чтобы подняться с дивана, ушли все оставшиеся у него силы.

– Точно не нужно? – спросил он.

Бетти кивнула.

– Все будет в порядке.

– А как ты доберешься до дома?

– Думаю, просто дойду. – Она улыбнулась. – А ты? Ты дойдешь домой?

– Да. – Он кривовато усмехнулся. – А нет, так закемарю прямо здесь. Не в первый раз.

– Прямо здесь? – Бетти показала на диван.

– Нет, наверху. Там есть несколько комнат специально для…

– Понятно. Но ведь твой дом совсем рядом.

– Посмотри, в каком я состоянии… – Дом стукнул себя кулаком в грудь. – Там, снаружи, наверняка дежурят эти вонючие шакалы – папарацци. Я не хочу, чтобы завтра в газетах появилась фотография потасканного Дома Джонса. Кроме того, утром я смогу здесь позавтракать. Бекон, тосты и всякое такое… – Он слабо улыбнулся, и Бетти подумала: а ведь Дом едва держится на ногах. Как бы он и впрямь не свалился!..

В этот момент к ним приблизился какой-то мужчина с крошечным, почти детским телом и огромной головой, которая казалась еще больше из-за целой копны густых курчавых волос.

– Все в порядке, приятель? – спросил он.

– Все отлично, – отозвался Дом. – Давненько я тебя не видел, приятель.

– Мы виделись только на прошлой неделе, – возразил обладатель большой головы.

– Конечно, конечно. Я помню… – Дом слегка покачнулся. – Я здесь часто бываю… и в других местах тоже. Бросай кости, я сейчас освобожусь, вот только провожу свою няню… То есть не свою, а моих детей…

Мужчина поглядел на Бетти снизу вверх. Прядь волос упала ему на лицо, и он прищурился.

– Няню твоих детей?.. – повторил он таким тоном, словно в самой идее платить кому-то, кто будет сидеть с твоими детьми, было что-то глубоко сексуальное. – Привет, няня!..

– Привет, – отозвалась Бетти. На мгновение она задумалась о том, чтобы представиться этому типу как положено или хотя бы просто назвать свое имя, но потом решила – перебьется. – …И до свидания, – добавила она. – До встречи, Дом.