Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 59)

Бетти тоже улыбнулась, и тут в прихожей зазвонил телефон. Бросив на Джона исполненный отчаяния взгляд, она затушила самокрутку о мостовую.

– Пожелай мне удачи! – попросила она шепотом.

Он кивнул и вдруг протянул руку, коснувшись ладонью ее щеки.

– Тебе не нужна удача. Ты сама – удача! – Несколько мгновений Джон смотрел ей прямо в глаза, потом опустил голову и убрал ладонь. У него был такой сконфуженный вид, словно собственные слова застали его врасплох.

– Ну, вперед! – сказал он грубовато. – Навстречу судьбе.

Бетти вскарабкалась на ноги и, шагнув в прихожую, схватила трубку, чувствуя, как ее щека все еще горит после прикосновения Джона.

– Да? – отрывисто сказала она в микрофон, хотя и понимала, что это не лучший способ начать разговор с потенциальной работодательницей.

– Бетти?

– У аппарата.

– Добрый день. Это Эйми Метц.

– Добрый день, – коротко сказала она. Можно было подумать, что неожиданный порыв Джона заставил ее позабыть все слова, кроме самых необходимых.

– Я вот что хотела тебе сказать, Бетти… Очень хорошо, что мы с тобой вчера поговорили. Похоже, что ты лучше других кандидаток, причем намного… И все же кое-какие сомнения у меня еще остаются. Понимаешь, у всех этих девиц, с которыми я беседовала, дипломы и рекомендации просто из ушей вываливаются. У тебя ничего такого нет, если не считать хорошего впечатления, которое ты производишь, да еще этой истории с твоей парализованной бабкой, но… Вот что я решила, Бетти: я возьму тебя, но с испытательным сроком. Двух недель, мне кажется, будет вполне достаточно. Если тебе понравится работа и если у меня не будет к тебе никаких серьезных замечаний, мы обсудим, как перевести наши отношения на постоянную основу. Пока я буду платить тебе стандартную ставку – шесть фунтов в час. Если твой испытательный срок завершится успешно, мы обсудим размеры твоего оклада. Ну, что скажешь? Согласна?

Бетти кивнула в ответ – от волнения она начисто лишилась голоса. К счастью, способность говорить вернулась к ней спустя считаные мгновения.

– Да, – сказала она в трубку. – Пусть будет испытательный срок. Я согласна.

– Вот и отлично. Зайди сегодня ко мне, если ты не очень занята – мне нужно, чтобы ты подписала кое-какие документы. Ничего особенного, всего лишь трудовое соглашение и стандартное обязательство о соблюдении конфиденциальности. Тогда завтра в восемь утра ты уже сможешь начать. Договорились?

– Э-э-э… да.

– Ты сможешь подъехать ко мне в пять?

– Конечно.

– Тогда до встречи.

– До свидания. – Бетти повесила трубку на рычаг и опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. Несколько глубоких вдохов помогли ей справиться с подкатившей к горлу паникой. Наконец она встала и, выйдя на улицу, улыбнулась Джону.

– Кажется, я получила эту работу, – проговорила она тихо, словно боясь сглазить.

– Я и не сомневался, – ответил он, и Бетти почувствовала, как приятны ей эти слова.

– Даже не знаю… – Не договорив, она задумчиво прикусила губу, потом достала зажигалку и принялась вновь раскуривать погасшую сигарету.

– Все отлично, Бетти, – уверил ее Джон. – По крайней мере, теперь тебе будет что писать в твоем резюме.

– Ты думаешь?

– Уверен. Кстати… – Джон посмотрел на часы. – Я еще не обедал. Может, составишь мне компанию? Дай я только найду кого-нибудь, кто приглядел бы за моим хозяйством. – Он показал на свой лоток. – Отпразднуем это дело как следует.

– Типа, праздничный сэндвич? Или пицца?

– И лимонад. Сколько хочешь лимонада.

Бетти внимательно посмотрела на него. Типичный горожанин, и все-таки… Она словно впитывала взглядом его черты: малоподвижное, ничего не выдающее лицо, гладкие, загорелые руки, волосы, которые ей так хотелось погладить, татуировка на запястье, удобная, ладная одежда в полувоенном стиле. Потом она подумала о том, что на самом деле Джон не такой уж твердокаменный: у него, как у всех людей, есть свои слабости и уязвимые места. Бетти знала, что от постоянной сырости и холода его длинные, музыкальные пальцы скоро могут распухнуть и перестать сгибаться, что у него уже побаливают суставы, что от его одежды порой попахивает плесенью. Даже то, что он носил шляпу, казалось ей признаком живого человека. Она, во всяком случае, очень живо представляла, как Джон примеряет ее перед зеркалом, как он поворачивается то в одну, то в другую сторону, как подкручивает поля, смотрит, как она сидит, как недовольно вздыхает, если ему что-то не нравится. А буквально десять минут назад он продемонстрировал ей еще одну сторону своей души, когда, легко коснувшись ладонью ее щеки, произнес слова дружеской поддержки и ободрения.

До пяти, когда Бетти нужно было быть на Примроуз-Хилл, оставалась еще куча времени, но сначала она должна была заглянуть в «Вендиз» и предупредить Родриго, что берет двухнедельный отпуск за свой счет (увольняться, пока она не получит постоянную работу у Эйми, Бетти не хотела). Кроме того, сегодня она планировала побывать в библиотеке и поискать какие-то дополнительные материалы о Гидеоне Уорсли и первых джазовых оркестрах в Великобритании, но сейчас Бетти решила, что, как ни важна была эта работа, она может и подождать.

– Лимонад – это неплохо, – сказала она. – Но я бы предпочла что-нибудь покрепче.

38

– Арлетта! Сюда! – Гидеон поднялся из-за столика в глубине зала, где он разговаривал с каким-то мужчиной в странном розовом галстуке, и помахал ей рукой. – Я не знал, что ты сегодня собираешься в «Лебедь». Какой приятный сюрприз!

Арлетта неуверенно улыбнулась.

– Что ж, Гидеон, – проговорила она наконец, – я тоже не ожидала увидеть тебя здесь. – Она подставила щеку для поцелуя и увидела, как лицо Гидеона слегка вытянулось, когда он увидел ее спутников.

– Мистер Каперс? – пробормотал он. – Я не знал, что он…

– Мы только что побывали на концерте Южного синкопированного оркестра в Кингзуэй-Холле. – Арлетта произнесла эти слова преувеличенно небрежным тоном, словно пытаясь скрыть явную ложь. – Это было просто великолепно, – добавила она и слегка отступила в сторону, давая Гидеону возможность поздороваться с Мину и Лилиан и поприветствовать Годфри и Хорейса.

Пока мужчины обменивались рукопожатиями и приличествующими случаю любезностями, Арлетта ощущала странную неловкость. Несмотря на то, что большинство близких и дальних знакомых, вероятно, считали ее и Гидеона любовниками, на самом деле их отношения оставались весьма неопределенными, не заходя дальше дружеских поцелуев при встрече. Даже оставаясь наедине, они почти не прикасались друг к другу. Правда, Гидеон не раз давал ей понять, что ему хотелось бы поцеловать ее по-настоящему, однако Арлетта каждый раз вежливо, но твердо отвечала, что пока ни к чему подобному не готова. Она не могла отрицать, что Гидеон – красивый мужчина, но относилась к нему как к старшему брату или, лучше сказать, как к человеку, общество которого ей приятно и которому она могла доверять. Тем не менее ее хорошее к нему отношение не заходило настолько далеко, чтобы ей захотелось поцеловать Гидеона в губы. Вместе с тем Арлетта отлично понимала, что, проводя с ним долгие часы наедине (а он продолжал писать ее для нового портрета), поощряя его дружбу, долгие откровенные разговоры, братские поцелуи и легкие рукопожатия, она тем самым не дает ему «сорваться с крючка», как выражались молодые продавщицы в ее отделе (зачем она это делает, оставалось тайной за семью печатями и для нее самой). Неудивительно, что Гидеон довольно быстро убедил себя в «особом» характере их дружбы, в которой есть место только для них двоих.

И вот теперь Арлетта просто разрывалась между двумя мужчинами. С одним из них она чувствовала себя уверенно и безопасно, другой же заставлял ее сходить с ума от желания.

– Я слышал, – говорил тем временем Гидеон, голос которого почти не выдавал испытываемого им разочарования, – что ваше выступление было выше всяких похвал. Жаль, что я его пропустил.

– Это легко исправить, мистер Уорсли. Завтра я пришлю вам билеты на очередной концерт.

– Вам, должно быть, чрезвычайно лестно, – меланхолично продолжал художник, – что на ваше выступление пришли эти три очаровательные леди.

– Я действительно польщен. – Годфри улыбнулся. – Весьма польщен. А теперь прошу меня извинить. Мадемуазель Арлетте нужно торопиться домой, чтобы пораньше лечь, но она обещала мне один танец… Так что пока она не превратилась в тыкву, я, с вашего позволения, ее похищу. – Он добродушно улыбнулся Гидеону, и тот ответил отчаянно смелым взглядом.

– Разумеется. – Художник великодушно кивнул. – Разумеется, – повторил он, вопросительно покосившись на Арлетту, и, усадив Лилиан, Мину и Хорейса за свой столик, принялся энергично махать официанту, чтобы заказать для всех напитки и закуски.

– Мне кажется, наш друг Гидеон боится, как бы действительно вас не похитил, – заметил Годфри, когда они, лавируя между столиками, двинулись по направлению к танцполу.

– О нет, я уверена, он ничего такого не думает, – со смехом возразила Арлетта. – Кроме того, я ему вовсе не принадлежу.

На мгновение Годфри остановился и пристально посмотрел на нее, но Арлетта ухитрилась ничем себя не выдать.

– Разумеется, нет, – сказал он. – Такая женщина, как вы, не может принадлежать никому.

– Именно так, мистер Каперс.