Лайза Джуэлл – За век до встречи (страница 48)
Бетти с готовностью кивнула. Самым удивительным в этих старых снимках была исходящая от изображенных на них людей аура беззаботной
– Знаешь, – мечтательно проговорила Александра, – если бы я могла вернуться в любой период времени в прошлом, я бы выбрала именно двадцатые. Золотая эпоха, «золотая молодежь», джаз. Все совершенно новое, захватывающее, наполовину запретное… Пожалуй, только в эти годы твоя бабушка могла свободно общаться с чернокожими мужчинами, ведь всего за пять лет до этого о подобном и помыслить было нельзя, да и потом тоже. Насколько мне известно, двадцатые были своего рода глотком свободы – наподобие шестидесятых или даже круче. Всеобщий оптимизм, либерализм, терпимость… А платья!.. Какие тогда носили умопомрачительные платья! Умереть – не встать! – Александра блаженно закатила глаза.
Бетти улыбнулась.
– Арлетта всегда любила красивую одежду, – сказала она. – Она оставила мне весь свой гардероб, но платья, которые бабушка носила, пока я с ней жила, были довольно строгими. Крахмал, китовый ус, индивидуальная портновская работа… И все это слишком маленького размера. Я оставила себе только несколько комбинаций и кое-какие вязаные вещи. Все остальное пришлось продать буквально за гроши.
Александра ахнула и прижала ладонь к губам.
– Ради бога, ничего мне не рассказывай, иначе я сейчас расплачусь.
Бетти пожала плечами.
– Извини. Кто же знал?..
– Нет, ничего… Не извиняйся. Если эти платья действительно были такими маленькими, как ты говоришь, они, скорее всего, не подошли бы ни одной из современных актрис. Ты, наверное, не знаешь, но даже самые миниатюрные из них не могут надеть то, что носили их прабабушки. Главная проблема в размерах талии. В наше время даже очень худые женщины не могут похвастаться талией шестнадцати или хотя бы восемнадцати дюймов в обхвате, как было раньше, когда девушки с раннего возраста начинали носить корсет. Ну ладно, что-то я отвлеклась… Что там у тебя есть еще?
– Только фирменные спичечные коробочки с эмблемами клубов. – Бетти передала их Александре. – Не знаю, что они нам дадут, но они были в общем пакете документов.
– Посмотрим, может, что-то и удастся выяснить, – ответила Александра. – Можно я оставлю их у себя? У меня есть знакомый в Историческом обществе, который знает о британских джаз-клубах буквально все. Возможно, он сумеет что-то подсказать… – Она пожала плечами. – Господи, как же все это интересно!
Она улыбнулась Бетти, и та кивнула в ответ, чувствуя, как крепнет ее надежда на успех. И дело было не в том, что Александра начинала излучать живейший энтузиазм всякий раз, когда речь заходила о временах, когда Арлетта жила в Лондоне (в том, что в двадцатые годы бабушка действительно какое-то время жила здесь, Бетти больше не сомневалась). Главное, у Александры было много знакомых, которые помимо энтузиазма были вооружены знанием. И Бетти вдруг почувствовала, что ей по силам разрешить загадку, которую задала ей Арлетта, и что сегодня она совершила гигантский шаг вперед. Казалось, стоит только протянуть руку, и тайна Клары Каперс будет раскрыта.
– А когда ты собираешься поговорить с этим твоим знакомым? – спросила она.
– Сегодня же вечером! – решительно заявила Александра. – Я увижусь с ним вечером. Если хочешь задать ему какие-то вопросы…
– Сегодня я не могу. – Бетти вздохнула. – Мне нужно сидеть с детьми.
– Жаль. Впрочем, ничего страшного, я с удовольствием возьму это дело на себя. Постараюсь выяснить все, что только возможно. Зайди ко мне завтра в середине дня. Я расскажу тебе, что́ он сказал.
– Это будет просто прекрасно! – с чувством сказала Бетти. – Огромное тебе спасибо. Надеюсь, я тебя не очень затруднила?
– Затруднила?.. – Александра расхохоталась. – Нисколько! Если хочешь знать, для меня это и отдых, и удовольствие.
В этот момент зазвонил ее телефон, и Александра, взглядом извинившись перед Бетти, некоторое время очень подробно и горячо обсуждала с невидимым абонентом пятна плесени на сшитых из лоскутов брюках и афганскую дубленку, от которой почему-то пахло мочой.
– Пока вещи оставались в моем агентстве, с ними все было в порядке, – решительно говорила Александра в трубку. – Это
– Извини, пожалуйста, – сказала она Бетти, опустив трубку на рычаги. – Заплесневелые клёши!.. Обоссанные дубленки!.. Как говорится, от великого до смешного… – Она улыбнулась. – Ладно, кажется, мы с тобой обо всем договорились. Передавай привет моему кошмарному братцу. Увидимся завтра, о’кей? Надеюсь, у меня будет что тебе рассказать.
На прощание она расцеловала Бетти в обе щеки и пожала руку – пожалуй, даже немного крепче, чем подразумевала ситуация. Тепло улыбнувшись, Александра закрыла дверь, и Бетти двинулась вниз по лестнице, чувствуя прилив воодушевления и уверенности. Подвинься, великий Шерлок! Она продолжит дело Питера Лоулера и доведет его до конца.
Выйдя из здания, Бетти направилась к станции метро Тотнем-корт-роуд, чтобы доехать до Холланд-парка. Наконец-то, думала она, пытаясь справиться с сердцебиением. Наконец-то она взялась за поиски Клары Каперс как следует.
Только потом ей пришло в голову, что Александра обращалась к ней на «ты», а она отвечала ей точно так же, причем произошло это совершенно естественно и незаметно для обеих. Не означало ли это, что Сохо в конце концов ее принял?..
Это было совершенно не исключено.
31
Дом № 21 по Абиндон Виллас оказался едва ли не самым красивым на этой живописной исторической улице. Небо было голубым и совершенно безоблачным, вишневые деревья, высаженные вдоль тротуаров, пышно цвели, и в воздухе плыл их тонкий аромат, перебивавший даже обычную лондонскую гарь. Стены домов, отделанные белоснежным штукатурным гипсом, казались декорациями для съемки фильма о счастливой любви.
Напротив нужного номера Бетти ненадолго остановилась, чтобы внимательно рассмотреть дом. Это был особняк с классическим симметричным фасадом, трехэтажный, слегка вытянутый в высоту. Вместо обычного палисадника перед ним была устроена парковочная площадка на четыре машины. Отправляясь сюда, Бетти приобрела в универмаге Смита одноразовый фотоаппарат. Сейчас она достала его из сумочки и быстро сделала несколько снимков дома с противоположной стороны улицы, после чего спрятала аппарат обратно. Интересно, спросила себя Бетти, бывала ли Арлетта в этом доме? Быть может, она даже жила здесь какое-то время. Бетти было известно, что в двадцатые годы подобная традиция существовала: молодая девушка, впервые приехав в Лондон, в девяносто девяти случаях из ста останавливалась не в отеле, а в доме родственников или друзей семьи. А если Джолион ничего не перепутал, то именно в этом доме на Абиндон Виллас жила когда-то лучшая школьная подруга его матери.
Перейдя улицу, Бетти приблизилась к дому. Как и было написано в документах Питера Лоулера, сейчас он был разделен на четыре квартиры: на панели рядом с двойной входной дверью она увидела кнопки звонков с буквами А, В, С и D. Заслонив глаза от света, Бетти прижалась лбом к стеклянной дверной панели, пытаясь рассмотреть, что находится за ней. Она увидела большой вестибюль, куда выходили две двери, и широкую двойную лестницу, которая, изгибаясь, вела на промежуточную площадку. Посреди вестибюля на небольшом постаменте стояла огромная ваза с искусственными цветами.
Отступив обратно на мостовую, Бетти некоторое время рассматривала высокие, ростовые окна первого этажа. Окна справа были занавешены тюлевыми занавесками. На окнах слева занавески были отдернуты, и она увидела часть богато и безвкусно обставленной комнаты: желтый позолоченный торшер с бахромой, кушетку цвета слоновой кости с изогнутыми деревянными подлокотниками и угол современного платяного шкафа темного дерева.
Бетти вздохнула.
Похоже, в доме не осталось ничего, что было бы хоть как-то связанно с Арлеттой, с ее друзьями и их жизнью. Теперь это был просто дом, хотя и стоя́щий на очень красивой улице, и жили в нем, скорее всего, люди, не имевшие никакого отношения к эпохе «золотых двадцатых», как выразилась Александра. Тонкая ниточка, связывавшая особняк Миллеров с прошлым, оборвалась в тот самый момент, когда он был разделен на квартиры.
Бетти была уже готова повернуться и уйти, когда заметила, что небольшая деревянная калитка, ведущая в сад за домом, слегка приоткрыта. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет и никто не следит за ней из окон, она шагнула к калитке. Бетти знала, что искать в саду следы человека, который то ли жил, то ли
И она толкнула калитку, открывая ее пошире.
Низко пригнувшись, Бетти на цыпочках прокралась мимо окна в боковом фасаде, миновала несколько мусорных контейнеров и оказалась на аккуратно подстриженной травянистой лужайке. Обойдя лужайку по самому краю (меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то из жильцов, выглянув в заднее окно, увидел незнакомую девушку, которая топчет чужой газон), она приблизилась к росшим в глубине сада деревьям, между которыми были высажены розовые кусты. Здесь Бетти решила задержаться, чтобы под их прикрытием как следует рассмотреть задний фасад особняка. Чувствуя, как поддается под ее ногами сырая, рыхлая земля, она встала за самым толстым деревом и выглянула из-за ствола.